Часть 3 (1/1)

—?Валттери, почему я? —?крупный высокий мужчина вопросительно взглянул в глаза маленькому, усохшему, будто чернослив, старику, что сидел за круглым столом напротив него в плетеном кресле-качалке, закинув ногу на ногу. Несмотря на то, что Валттери Мякинен разменял девятый десяток, он пребывал в совершенно здравом уме и хорошей, во всяком случае, для его возраста, физической форме: мужчина сам, пусть медленно, но ходил, ясно, четко говорил, следил за личной гигиеной и даже делал различную работу по дому. Но вот в последнее время основатель компании ?Мякиненгрупп? начал вести себя откровенно странно. Его решения пригласить в поместье Мякиненов опального журналиста-иммигранта, чтобы расследовать убийство полувековой давности, не понял никто из его немногочисленного окружения, расценив это как какую-то блажь, навязчивую идею, вызванную огромным количеством освободившегося времени и одиночеством. Такого же мнения придерживался и журналист?— Тилль Линдеманн. ?— Я давно за вами слежу, Тилль. Я думаю, что вы справитесь,?— совершенно спокойным, тихим, но твердым голосом уверенно сказал старик. ?— Господин Мякинен, мне действительно очень приятно слышать похвалу от такого уважаемого господина, как вы, но боюсь, я?не тот, кто вам нужен,?— Линдеманн старался отказываться как можно вежливее, подбирая как можно более деликатные, мягкие слова. Тилль решил, что у его собеседника начало развиваться старческое слабоумие, в общем-то, характерное для человека его возраста. Немец успокаивал себя тем, что поговорив с одиноким маразматиком еще немного, он сядет в свой ?Мерседес-Бенц? и, матеря про себя выжившего из ума промышленника Мякинена, отправится обратно в Хельсинки, решать проблемы поактуальнее. Но не успел журналист сказать что-то еще, как Валттери, озвучил сумму вознаграждения, отказываться от которой на месте Линдеманна было бы как минимум, неразумно в сложившейся ситуации: ?— У меня есть компромат на Хольдестрема, против которого он ничего не сможет выдвинуть, уж поверьте. К тому же я беру на себя выплату штрафа, назначенного судом. Я в курсе, что на данный момент ваше издательство не располагает такой суммой, впрочем, как и вы лично, господин Линдеманн. К тому же я заплачу за это расследование столько, что вы спокойно сможете не работать всю оставшуюся жизнь, если пожелаете. Вы станете обеспеченным человеком, Тилль, —?пообещал Валттери Мякинен. ?К баснословной плате Линдеманн сразу отнесся скептически, но вот от новых улик на Хольдестрема отказываться было никак нельзя, к тому же вероятность того, что они достоверны, была весьма велика: ведь бизнесмен начинал карьеру как раз в ?Мякиненгрупп?, покинув компанию со скандалом. Потому немец решил хотя бы выслушать, в чем же дело, зачем все-таки Валттери Мякинен отправлял за ним секретаря?— где-то своего ровесника - из Раумы в столицу? Мужчина все еще хотел верить, что ехал так, в его случае, нерационально далеко, не напрасно. ?— Итак, вся семья Мякиненов?— сборище моральных уродов и лжецов,?— без предисловий сообщил Валттери. ?— Что, простите? —?журналист опешил, решив на минуту, что был прав насчет маразма и скуки старика. ?— Летом шестьдесят шестого один из них убил мою племянницу?— пятнадцатилетнюю Бригитту Мякинен,?— также уверенно, даже не запнувшись, объяснил пожилой мужчина. ?— Я соболезную вашей утрате, господин Мякинен, но почему вы думаете, что убийца?— кто-то из них? —?из вежливости поинтересовался журналист. ?— Да нужно быть полным кретином, чтобы не догадаться! Дело в том, что каждый год, пятнадцатого октября?— в день моего рождения - Бригитта делала мне особый подарок… —?и тут старик опустил седую голову, на светло-голубых, почти выцветших больших глазах образовалась влажная пелена, а сам Валттери запнулся, будто пытаясь проглотить комок, вставший поперек горла. Мужчина еле сдерживал слезы. Тилль Линдеман даже немного смутился, решив, что повел себя несколько бесцеремонно. Он уже хотел начать извиняться перед Мякиненом, но тот взял себя в руки и продолжил свой рассказ: ?— Дело в том, что когда Бригитте было шесть, я купил ей сачок, заметив, как девочка любит гоняться за бабочками и стрекозами,?— морщинистое лицо промышленника подернула печальная, ностальгическая полуулыбка, а взгляд устремился куда-то вдаль.?— Тогда, как раз, выдалась свободная неделя на работе, и я научил ее еще засушивать ?добычу?, ну знаете: прикрепляешь жучка на иголку к плотному листу бумаги, потом?— в рамку,?— Тилль согласно кивнул, невольно улыбнувшись пояснениям старика.?— С тех пор, как я уже сказал, каждый раз к моему дню рождения, племянница дарила мне такую вот рамочку с все новым насекомым, заранее заготовив ее летом. За годы у меня скопилась неплохая энтомологическая коллекция, знаете ли,?— вновь слабо улыбнулся Валттери одними губами.?— Так вот: после того, как Бригитта пропала, подарки не перестали приходить! Убийца словно насмехается надо мной, пытается свести с ума! —?Хозяина дома буквально затрясло, а жилистые ладони невольно сжались в кулаки, отчего паутины из толстых синих вен на его запястьях стали видны еще отчетливее. Но мужчина быстро успокоился, задав, скорее, риторический вопрос: а кто еще мог знать об этой нашей семейной традиции? ?— Ну, а что если настоящий убийца все-таки как-то узнал: к примеру, проследив за вами и вашими родственниками, и пытался подставить кого-то из ваших близких, тем самым отведя от себя подозрения? —?Линдеманн сам не заметил, как действительно заинтересовался всей этой запутанной историей. ?— О, Тилль, я бы, быть может и согласился с этой версией лет сорок пять назад. Но дело в том, что рамки продолжают приходить и по сей день?— в том-то и загвоздка. Я больше чем уверен, что посылка без обратного адреса будет и в этот раз. Ну кто, скажите мне, из посторонних стал бы так заморачиваться в течение полувека? —?Линдеманн отметил, что рассуждения старика не лишены логики. Немец понял, что по поводу развивающегося Альцгеймера у Валттери Мякинена он, скорее всего, погорячился. ?— Кстати, пройдемте, я должен вам все показать,?— как бы предугадывая просьбу журналиста, предложил старик, не спеша поднимаясь с места, жестом отказавшись от помощи уже подскочившего к нему гостя. И вот мужчины вышли из просторной гостиной. Тилль последовал за стариком Мякиненом, оглядываясь по сторонам. Темный коридор не выглядел мрачным: на стенах, отделанных красным деревом, висели художественные фото?— в основном пейзажи, а деревянные половицы, хоть и положены были достаточно давно, не скрипели. И вообще весь дом, несмотря на большую площадь и дорогие вещи, которыми он обставлен, не производил впечатления некоего дворца, в котором ни к чему нельзя прикоснуться, напротив: в основном все чисто функциональное, нужное для жизни, без какого-то пафоса для того, чтобы ?подчеркнуть статус?. Да и не нужно такому, как Валттери Мякинен, ничего подчеркивать и что-то кому-то доказывать. К тому же, один внешний вид основателя ?Мякиненгрупп??— уже статус. Даже у себя в особняке, перед журналистом, пожилой господин предстал в таком виде, что становилось понятно, как долго он готовился к этой встрече, и что она для него значит очень многое. Достойно, не вычурно, но представительно. И темно-синий кардиган, из-под которого выглядывал воротник светло-серой водолазки под горло, и строгие темные брюки, и туфли?— все было как нельзя к месту, и при том?— не пугающе официально. Также на белоснежно-седой, без залысин, голове старика красовалась свежая стрижка. Тилль, лучше узнав и рассмотрев своего нового знакомого, окончательно решил для себя, что безумцем он, по крайней мере пока, не кажется. Но журналисту все же не давала покоя эта странная просьба мужчины, это исчезновение, и главное?— выбор потенциального помощника. Пройдя еще немного, Мякинен остановился у одной двери и, молча открыв ее, пригласил войти своего гостя. Линдеманн так и сделал. Мужчины оказались в помещении, представляющим собой достаточно светлую, благодаря большому окну, комнату метров двадцати, практически полностью завешанную рамками с засушенными насекомыми самых разных видов, размеров и цветов. Этой коллекции, скопившейся более чем за полвека, мог бы позавидовать любой музей естественных наук. Тут можно было встретить, казалось, кого угодно: от невзрачных мотыльков и мелких тусклых жучков, обитающих близ озер Финляндии, до тропических ярких бабочек, богомолоподобных существ, напоминающих самые настоящие соцветия, и гигантских белостом*, в чье существование человек далекий от энтомологии едва ли смог бы поверить. Линдеманн ходил по периметру комнаты, как по картинной галерее, боясь ненароком на что-то натолкнуться и разбить хрупкий ?экспонат?. ?— Простите мне очередную бестактность, но, Валттери, вам не тяжело все это хранить? —?наконец спросил журналист. ?— Временами. Впрочем, я редко захожу в эту комнату: где-то пару раз в год последний десяток лет?— чтобы водрузить на стену очередную посылку да пыль протереть. А раньше я собирал эти проклятые рамки в надежде найти хотя бы останки Бригитты и похоронить по-человечески, а ее убийцу?— наказать. Я думал, что эти жуки выведут нас с полицией на след мерзавца. Но все тщетно. Годы шли, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Даже мой друг?— капитан полиции Олави Муконен?— единственный, кто остался помогать мне с поисками, лет восемь назад сказал, что дело совершенно безнадежно. И где-то я с ним согласен: Бригитту найти уже навряд ли выйдет. Но вот убийца… Хочу хотя бы взглянуть ему в глаза и спросить, как ему живется! ?— Господин Мякинен, а у кого-то кроме ваших родственников был мотив убить девочку? —?задал очередной вопрос Тилль. ?— Тилль, в день, когда Гитта пропала, на трассе из Раумы в Хельсинки произошла крупная авария?— по-моему, перевернулась фура с каким-то химикатом, потому наша деревня фактически оказалась оторвана от внешнего мира: было крайне проблематично добраться и до Раумы?— к морю, и в столицу, а поскольку это место, как и сейчас, практически полностью населяли Мякинены, то и вариантов других нет. У Муконена и его жены попросту не было мотива, как и у пары десятков наемных рабочих, что трудились у меня. Соответственно, круг подозреваемых сужается. ?— А кого именно вы подозреваете? ?— Всех. А впрочем, пойдемте со мной, я, так сказать, заочно вас с ними познакомлю,?— старик подошел еще к одной двери, которую сразу можно было не заметить из-за причудливой экспозиции, достал из кармана брюк ключ и открыл ее. За ней оказалась комната еще меньших размеров, напоминающая своего рода архив. Кроме нескольких громоздких, книжных шкафов, стоящих вдоль стен, забитых разными папками, и стула за письменным столом, ничего не было. Господин Мякинен сразу же направился к столу и пригласил журналиста. *** Вилле буквально выбежал из здания ?Munkksecurity? и направился к остановке. Утром парень вспомнил, что практически месяц не наведывался и даже не созванивался со своей названной приемной семьей, и если бы накануне вечером ему в голову не пришло проверить голосовую почту на домашнем телефоне, и если бы он не наткнулся на приглашение трехдневной давности от жены Кари погостить, то еще неизвестно сколько он бы не решил наведаться к чете Вало. Нет, Вилле благодарен им и даже по-своему любит, но из-за своей ли социопатии или же из-за привычки откладывать менее важные, на его взгляд, дела ?на потом?, он так и не приходил к ним, хотя живет через пару домов. Наконец, подъехал нужный, к удаче, почти пустой трамвай. Вилле чуть ли не запрыгнул вовнутрь, словно это как-то ускорило бы движение машины. Но не успел юноша устроиться на свободное место, как его мобильный неистово зазвенел, сопровождая неприятный резкий звук довольно громкой вибрацией. Телефонные звонки в принципе нервировали Вилле: парень считал, что процентов девяносто из них?— пустая трата времени; а уж такие навязчивые, как этот, он не любил и подавно. Найдя трубку, он, не глянув на высветившейся на экране номер, машинально нажал на ?ответить?. ?— Это Вилле Вало? —?осведомились на другом конце провода весьма приятным женским голосом. ?— Да,?— отрезал в ответ парень. ?— Вашего опекуна?— Кари Вало сегодня ночью доставили в больницу с инсультом со ?скорой помощью?, потому вам назначен новый законный представитель. Вы должны будете явиться в органы опеки завтра к двум,?— равнодушным тоном разъяснила ему служащая, и не дожидаясь ответа, положила трубку. Земля словно бы ушла из-под ног Вилле. Он впервые за многие годы не знал, что ему сейчас делать?— все разом смешалось в его мозгу: звонить Аните?— жене опекуна? Бежать в больницу? А в какую? Вилле вновь взглянул на дисплей?— Анита звонила пять раз, как раз в тот момент, когда в агентство приходил адвокат Линдеманна?— Ландерс. Вилле выбежал из транспорта, кинувшись звонить названной мачехе. Но из аппарата доносились лишь длинные гудки.