Предисловие (1/1)
- Миледи больше нет, мой друг. Признаться… я даже немного рад такому стечению событий. - ровным тоном оповестил сидящего в углу графа кардинал.Ришелье подписывал очередную кипу документов: среди них лежали приказы, которые было невозможно выполнить во время осады Ла-Рошели. Приговоры же были сложены в отдельную стопку на краю стола — их скопилось достаточное количество, ведь в период "военного времени" полагалось приостановить их исполнение, дабы обеспечить необходимое для победы, и превосходства над противником, количество солдат. Теперь же, в отсрочке этих приговоров - смысла не было.- Одним человеком больше, одним меньше. У Вашего Высокопреосвященства немало верных людей, готовых выполнить любое поручение. Вам стоит лишь приказать им. - Рошфор, со свойственным ему спокойствием и статичностью, сидел в углу кабинета не сводя взгляда с пишущей руки Ришелье.- В том то и дело. - еле слышно проговорил кардинал, после чего, подписав очередную бумагу, перевёл взгляд на подчинённого. - Людей готовых пресмыкаться очень много. А верных, которым можно доверить поручения касающиеся дел государственных — почти нет. Вспомните, как долго я испытывал Вас, а потом и миледи. Однако, даже в ней я до конца не был уверен. - подписывая приказы дальше, Ришелье продолжил. - Единственный, кому я могу доверять поручения любого рода, это Вы. Но, увы, одного Вас я не могу посылать по разным делам в одно и то же время. Мне нужен ещё хотя бы один человек! - последнее, кардинал произнёс на повышенных тонах, откинув в сторону гусиное перо коим были подписаны уже три смертных приговора.- Я постараюсь отыскать такого для Вас, монсерьор. - граф встал перед Ришелье держа в руках шляпу. - Прикажете отправиться на поиски прямо сейчас?Кардинал отрицательно покачал головой, и приложив руку ко лбу — закрыл глаза, а Рошфор принял прежнее положение, сев в кресло и опустив шляпу на колени.А что же произошло с нашими старыми друзьями, за пару недель, после капитуляции Ла-Рошели?Арамис, под уговорами друзей снова отложил принятие духовного сана на неопределённое время. Хоть та душевная рана, что нанесла ему любовь всё ещё болела — Д'Эрбле так и не смог оставить своих друзей и мирскую жизнь, но слабый пол теперь был "под запретом".Портос, в какой-то момент стал реже появляться в кругу друзей по вполне понятной и весомой причине: супруга, в прошлом госпожа Кокнар, до жути ревнивая особа и даже мимолётный взгляд в сторону от неё - уже обязывает мужчину к объяснениям. Хоть по началу Портос и отказывался оставаться на службе — он так и не смог оставить её, ведь когда барон дю Валлон не ест… ему скучно. А что делать в поместье? Постоянно трапезничать не сможет даже он!Д'Артаньян осваивался с новым званием, и это немного помогало заглушить боль от потери любимой Констанции Бонасье. Каждую ночь бедному мальчишке снился пустой грушевый сад, в котором не было слышно ни пения птиц, ни шума листвы от ветра, ни даже шелеста травы. Лишь тихий голос покойной возлюбленной иногда нарушал эту мёртвую тишину строчками из старой французской песни… Шевалье знал, что она хотела бы смотреть на него с небес и видеть сильным. Он старался изо всех сил, но друзей "одурачить" было невозможно. Каждый из них прекрасно знал, в каком состоянии пребывает юный гасконец, хоть Д'Артаньян и пытался относиться ко всему с присущей ему лёгкостью и позитивом.А что же граф Оливье де Ла Фер, благородный мушкетёр Его Величества — Атос? Вот уж у кого точно не было чётко обозначенной цели для дальнейшего существования. Жизнь этого господина пошла на самотёк ровно с того момента, как лилльский палач отрубил голову белокурому дьяволу в юбке. Что делать теперь — ответа не было. Вернуться в родовое поместье было для графа хуже любой из пыток, но и прожигать жизнь впустую, особенно после получения заветного противоядия — преступление, которого он совершать не хотел. И, в конце концов, решение было найдено: Атос остался на службе под началом своего младшего друга.- Франсуа! Пригласите ко мне графа. Немедленно.Кардинал сидел в своём кабинете постукивая подушечками пальцев по краю стола. За окном шёл сильный дождь, и звуки его помогали Ришелье полностью абстрагироваться от реальности, и погрузиться в собственные размышления. Ему предстояло решить ещё массу сложных вопросов, связанных с безопасностью Франции. Предавшись собственным измышлениям, кардинал вовсе не заметил как перед ним возник Рошфор.- Вызывали, Ваше Высокопреосвященство? - сняв шляпу тихо спросил мужчина.Ришелье отреагировал на вопрос лишь спустя минуту. Первый министр Франции поднял суровый взгляд на подчинённого, и промолчав ещё примерно секунд тридцать — изложил суть дела.- Моя сестра, Франсуаза, письмом оповестила меня о прибытии её дочери в Париж. Вы встретите карету сегодня ночью на въезде в город. Возьмите с собой несколько надёжных людей, дабы сопроводить мою племянницу как должно. - Ришелье вновь бегло прочёл письмо.- Простите, монсеньор, но… куда требуется сопроводить? - Рошфор чуть наклонился вперёд, чтобы чётко расслышать дальнейшие слова кардинала. Тот глубоко вздохнул и вручил графу записку с адресом.- Как только карета подъедет к поместью — немедленно прибудете ко мне с отчётом. Я буду ждать. - ровным тоном наказал Ришелье.Сделав лёгкий жест рукой, министр как бы отпустил Рошфора, и как только дверь захлопнулась - вновь предался своим размышлениям.