Немного о солнце (1/1)
Хана не понимала, какого черта она здесь забыла. Уютное кафе, в которое ее черт знает что привело с утра пораньше в выходной день и заставило заказать чашку крепкого кофе, встретило Курокаву джазовыми переливами из новенького приемника и недовольными чертыханиями еще спящего персонала. Официанты, словно сонные мухи, протирали столы, периодически запинаясь за собственные ноги или фигурно изогнутые ножки столов, повара гремели посудой – эти брякающие звуки были слышны и здесь, лишь едва заглушаемые мелодией из приемника – и, кажется, негромко переговаривались между собой, а бармен и вовсе безбожно спал, уложив голову на руки.Хана тихо хмыкнула в пустоту, осторожно отхлебывая обжигающий напиток из чашки, и снова обвела помещение взглядом. Здесь было хорошо, тихо и спокойно и больше от того, что за окном лишь едва брезжило неярким светом солнце, невысоко поднявшись над горизонтом. Приди она сюда часом позже, не было бы здесь этого тихого умиротворения с запахом свежесваренного кофе, храпом бармена и джазовой мелодией, лившейся из приемника.Был бы шум просыпающегося города, гомон, шорох газет в руках и слишком горький запах осточертевшего кофе. Слишком.Курокава вздохнула, отставляя пустую чашку в сторону, и увела взгляд в сторону огромного окна, занимавшего всю стену по разные стороны от входных дверей. Поверх низких зданий Намимори, Хана видела кусочек пронзительно-голубого неба, пронзенного лучами солнца, теперь уже нестерпимо-яркими, на фоне бесконечной лазури. Девушка не понимала, почему все так сильно восхищаются этим треклятым небом, слагают о нем песни, стихи, баллады, любуются им, как музейным экспонатом, не в силах дотронуться. Как вообще можно восхищаться тем, что на самом деле лишь обман зрения, верхние слои атмосферы? Бред какой-то.Хана фыркнула, тряся головой в попытке выкинуть эти дурацкие мысли из своей головы. Бросив на столик несколько гладких купюр за кофе, она уже собиралась выйти из здания, пока ее не окликнул слишком громкий и бодрый для подобной обстановки голос, заставивший весь персонал подскочить на месте.- Курокава!Подобной подлости девушка никак не могла ожидать с утра пораньше. Резко повернувшись в сторону и выронив из взмокших от волнения ладоней сумку, Хана удивленно застыла, встречаясь взглядом с Сасагавой-старшим.
Он же лучился от радости, либо чего-то еще, радостно ей улыбаясь и утирая пот с лица висящим на шее полотенцем. Грудь под тонкой футболкой вздымалась от учащенного дыхания, ноги едва заметно подрагивали. Видимо, Рехей заметил ее в окне во время утренней пробежки.- Чего тебе? – недовольно буркнула Хана, опускаясь рядом с полувыпотрошенной сумкой, дабы собрать ее содержимое. А ведь утро так хорошо начиналось, обещая ей отличный день в последствии… Скорее всего, обещало, коварно скрестив пальцы за спиной.- Мне? А, я поздороваться, - жизнерадостно откликнулся Сасагава, подлетая к девушке и опускаясь с ней рядом, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся вещи.
- Экстремально, я полагаю? - привычно хмыкнула Курокава, со странным чувством внутри наблюдая за тем, с какой несвойственной ему аккуратностью, Рехей собирает ее вещи. Очень странно. Но она гонит эти мысли, вместе с мыслями о солнце и небе, которые лезут в голову настырнее, чем маленькие дети к заинтересовавшему их объекту.
От последнего сравнения Хана содрогнулась, что не ускользнуло от взгляда Сасагавы.- Ни минуты без Экстрима! – громогласно провозгласил он, чем заставил проснуться даже уснувшего на барной стойки паренька. Хана вздохнула. – Курокава, ты почему дрожишь? Замерзла?Хана еще раз мотает головой, но теперь, чтобы отвязаться от навязчивого боксера. Замерзнуть? Рановато еще для этого, всего лишь начало осени, в конце концов.- Нет, не замерзла, - бросает она, поднимаясь и принимая свою сумку из рук Рехея. – Ты беги, куда бежал. Я уж как-нибудь сама дальше.Но Сасагаве было абсолютно поровну, что там ему говорила Курокава. Схватив ее за руку, парень выбежал из кафе, перебежал дорогу, чуть не попав под машину вместе с Ханой, и помчался по слишком знакомому девушке маршруту. Хана запоздало вспомнила, что дом Киоко находится совсем недалеко отсюда. И ведут ее именно туда, причем из стальной хватки боксера едва ли возможно вырваться, чтобы на запястье не осталось синяков или ей его случайно не вывихнули. И, если на синяки ей совершенно плевать – в крайнем случае, всегда есть тональные крема – то восстанавливать поврежденную конечность Хане не хотелось. Что уж там, Сасагаву все равно не остановить. По крайней мере, дома, наверняка, его ждет Киоко. А ей что-либо объяснить гораздо проще, чем ее братцу-боксеру.Однако, Курокава сильно ошибалась.- Киоко! – интересно, а Рехей умеет как-то иначе открывать двери, а не нараспашку с одного удара? – Тут Хана Экстремально замерзла!- Что? Хана? – выглянувшая из кухни едва проснувшаяся Киоко встрепенулась, оглядывая повисшую на плече Рехея часто дышащую Хану, верещащего братца, коридор, а затем, зачем-то, свои тапочки. Тапочки, кстати, милые были. Пушистые. С кошачьими ушками. И глазками. И… - Что? Как замерзла? Братик, набери ей ванну, а я сделаю чай и разогрею завтрак.- Нет, Киоко, мне не холодно! Уже… - вякнула, было, Хана, громко выдохнув скопившийся в легких тяжелый воздух, но стремительный вихрь, в народе как только не называемый, унес ее куда-то в сторону ванной комнаты, так и не дав договорить, включил горячую воду и исчез в какой-то из комнат. Потом вспомнил, что ванную надо заткнуть пробкой, вернулся, заткнул дырку в эмалированном корыте черным цилиндром, снова куда-то унесся, откуда вскоре приволок белый халат и огромное махровое полотенце с рыбками.Так как все эти махинации Рехей производил на огромной скорости, Курокава так и не поймала момента, когда она осталась в ванной одна, с халатом и полотенцем на руках, около полной ванны воды.
- Хана, тебе ничего больше не надо? – постучалась в дверь Киоко. – Не стесняйся, родителей нет, а братика я могу попросить уйти из дома на часик, если что.- Нет, но… Киоко, твой брат-боксер не так все понял, - сделав особое ударение на слове ?боксер?, выдохнула Хана и присела на бортик ванной. От контраста прохладного помещения и вздымающегося пара от горячей воды, и правда, становилось прохладно. Девушка неуютно поежилась.- А что случилось? – взволнованно отозвалась Сасагава из-за двери, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Братик сказал, что у тебя тряслись плечи, и он подумал, что ты замерзла. Ты что, пла…- Не неси чепухи! – недовольно воскликнула Курокава, резко поднимаясь с бортика и чуть не падая из-за этого в воду. Скользкий коврик под ногами недовольно хлюпнул. – Я… - девушка поникла. – не хотела неудобства причинять. Вот.Киоко за дверью звонко рассмеялась, чем вогнала девушку в полнейшее недоумение. Она, конечно, несла полный бред, но…- Ну кто бы сомневался, - отозвалась подруга, отчего Хана недовольно закатила глаза, а Киоко наставительно продолжила. – Говорю же, не стесняйся. Давай, отогревайся.- А если я не хочу? – хмыкнула брюнетка, взглядом натыкаясь на небольшое окошко в ванной, со своим кусочком неба и солнца. – Неужели придешь топить меня, как котенка? Утопленников даже горячая ванна, если что, не согреет.- Ты даже к себепроявляешь свою саркастичную жестокость, - хихикнула Киоко, прислоняясь к дверному косяку спиной и довольно улыбаясь. – Нет, не приду. Но я могу попросить прийти Ламбо или И-пин в гости…- Только не дети, Киоко!
- Тогда – раздевайся и отогревайся в воде. А потом, марш на кухню, чай пить!Хана устало закатила глаза. Спорить с Киоко в такие моменты было бессмысленно, она знала это. Но попытка не пытка, а ее могли и амнистировать от принятия ванны, если бы она старалась лучше. Сняв с себя одежду и аккуратно уложив на небольшую тумбочку рядом с ванной, она осторожно погрузилась в немного остывшую жидкость в ванной, мгновенно расслабляясь. Теплая вода успокаивая, снимала какую-то странную усталость с тела и дарила легкое наслаждение, как будто купил давно заинтересовавшую тебя безделушку. А перед глазами снова встало небольшое окошко, с кусочком солнечного неба.Небо воспевают, да? Дают ему какое-то особое значение, пишут стихи, песни. Толкают речи об Ангелах и Богах, которые обязательно должны жить на небе.А она не воспевала, не писала стихов, не верила и, вообще, не любила. Только солнце, только хардкор, как говорится. Ее, ведь, всегда змеей называли, за острый язык и холодную ироничность. А змеям, периодически нужно бывать на солнце. Просто необходимо.Может быть, она поэтому и начала дружить с Киоко, этакой милой пай-девочкой, которую все любят, уважают, воспевают и защищают. Которая нужна всем для того, чтобы быть идолом и согревать чужие сердца. Она тогда думала, что Киоко похожа на солнце.Но нет. Сейчас Хане все больше кажется, что она -небо. От этого становится немного неприятно и по-настоящему холодно,как будто ей душу вырывают чьи-то ледяные руки. Такие, что тело содрогается от пронизывающего холода, будто разъедающего изнутри.Однако, вот оно, солнце! Курокава не ошиблась с семьей.Рехей все чаще напоминал ей небесное светило.И в ее черствой душе что-то загорается, помимо ее ненависти с громкости, которую Сасагава никогда не сбавляет. Тот самый согревающий огонек, который так нужен змеюке-Хане иногда. Очень редко, но нужен.Она ненавидит себя за это.
Но что делать?? А ведь солнце – это даже не небо, - устало думает брюнетка, обтираясь полотенцем и глубоко укутываясь в большеватый для нее халат. – Но какая теперь разница…?