Часть 3 (1/1)
Но я тебя буду помнить вечно. И вечно любить.
И до утра опять не будет спатьИ будет вспоминать, опять не будет спать.В горле как будто встал комок, что не продохнуть. Перед глазами мутнеет и чуть пощипывает, картинка нечёткая.
Ты пацан, а не кисейная барышня! Сентиментальный болван, раньше надо было плакать, прежде следовалодумать и не поддаваться на провокации мрака. Тру веки запястьями, не помогает. Скупые слёзы предательски бегут по щекам, хорошо, что никто не видит. Позор, бывший наследник Тартара нюни распустил. Закусываю кулак, пытаясь заглушить звуки, рвущиеся наружу.
Нервное перенапряжение, очевидно.
И до утра опять не будет спатьИ будет вспоминать, опять не будет спать.Встаю, всё равно уже не усну. Беру спату и начинаю тренироваться, стараясь загнать себя, чтоб сил вовсе не осталось. Сил ходить, разговаривать, думать.
И до утра...И до утра...И до утра...Да, время видимо не лечит,Только грусти больше прибавляет.Пишет письма в личку каждый день ей,А она их даже не читает.Изменилась, просто повзрослела,У нее всё есть, что так хотела:За границей частенько отдыхает,
Про него теперь не вспоминает.Вся моя жизнь состоит из ошибок, неудачного стечения обстоятельств и моей безнадёжной глупости. Хоть какой-то смысл в неё приносила мой ангел … которую я чуть не погубил. Она всегда будет в моём сердце. Я так решил. Я буду делать всё, чтобы быть тем, кого она хотела из меня сделать, достойным светлого стража, кем и является Дафна. Или, ежели не получится, то после моей гибели, а с таким образом жизни её не придётся долго ждать, пусть мой эйдос попадёт в Эдем. Кто знает, может она права, и хоть так я смогу увидеть её ещё хотя бы раз за свою никчёмную жизнь. Сказать всё, что не успел, коснуться её тёплой успокаивающей ладони, заглянуть в синюю бездну глаз. Разве это много? Видимо, да. Для меня это уже немало. Только потеряв, начинаешь ценить имеющееся. Как жаль, что мы не обычные люди, и нам недоступна простая любовь. Как жаль, что я не в силах дать ей элементарного: беззаботную жизнь, семью, счастье… Мне многое хотелось бы сказать Даф, однако, я вынужден говорить с самим собой, доводя до нервного срыва. Здравствуй, шиза, это я, скучала?Совсем недавно всё было по-другому:В осеннем парке гуляли два влюбленных,Всю ночь бродили по брошенным кварталам,Как давно это было. Кажется, в прошлой жизни, полной радости и ярких переживаний, так или иначе связанных с моим хранителем.
Прощались три часа возле ж/д вокзала,Осталось всё простым теперь воспоминанием.Уехал кто куда,Живут на расстоянии,Но иногда, как раньше,Звонит ей на домашний и говорит:"Прости, но я скучаю, Даша!"Мы даже толком не попрощались. И всё-таки я непроходимый тупица! Как можно было натворить подобное?! Я надеялся на долгие мучительные проводы и долгие речи, клятвы, что мы будем писать друг другу письма… А на деле? Всё вышло более чем отвратно. Я её обидел, оскорбил до глубины её нежной ранимой светлой души. По сути, предал девушку, единственную, с которой я мечтал прожить вместе очень долго по меркам лопухоидов, а возможно, даже завести, кроме адского кота, маленьких буслаилят. Надо же буслаилят… бесят… бесёнышей… детёнышей… детей. О чём я думаю?! Этого никогда не будет. Я собственными руками разрушил свою жизнь.
И до утра опять не будет спатьИ будет вспоминать, опять не будет спать.Пальцы разжимаются, и меч выпадает из ослабевшей руки, но, не успев поздороваться с полом и звякнуть, подтверждая, как исчез, оказался на положенном ему месте. Мышцы сводит судорогой, плечо ноет: ударился о шкаф, линолеум с кроссовками вступили в сговор. На последнем издыхании падаю ничком, диван грустно скрипнул пружинами, принимая меня в свои дружеские объятия. Забываюсь тревожным сном. Часы, издав негромкий, но от этого не менее противный писк, оповестили о том, что уже четыре утра. Всё словно замерло вокруг, оставило меня, наконец, в покое. Безмятежность разлилась вокруг, даря долгожданное спокойствие, отпуская тяжкие думы, снимая груз проблем. Как же хорошо…
И до утра опять не будет спатьИ будет вспоминать, опять не будет спать.Мерный стук, сопровождавший всю ночь, прекратился, уступая место теплу, скоро рассвет. На горизонте разгоралась заря, отсвечивая ещё мокрый асфальт и играя переливами в каплях ещё зелёной, хотя местами уже поредевшей и выцветшей травы. Жёлтые сухие ломкие дудки разметались ветром. Осень. Пора перемен, пусть и не особенно радостных. Холодная задумчивая пора. Пора… Пришло время…
И до утра...В так и не закрытое с вечера окно протиснулась довольно внушительных размеров мужская фигура, одетая в косуху. На шее, выскользнув из-под футболки, показалась подвеска в виде серебряных крыльев.
Кряхтя и попутно рассуждая о безалаберности молодых людей и их влиянии на мировую общественность, а так же обратном влиянии на молодёжь света, гость проследовал в сторону дивана.
И до утра...Меня разбудило неприятное ощущение, если быть точнее, то боль в пострадавшем плечевом суставе. Первая мысль – Депресняк, которая тут же была отметена начавшимпомаленьку соображать мозгом. Со стоном я приподнялся, силясь разлепить свинцовые веки и борясь с огромным желанием упасть назад, однако фактор под названием универ не давал мне ни единого шанса. Стоп! Сегодня же выходной, да, точно, Тощикова же смотрела календарь, когда я у неё отпрашивался. Какого я тогда проснулся?!- Кхм, доброе утро, Мефодий, - произнёс Эссиорх вполне бодро. Это точно был он, если, конечно, у меня не слуховые галлюцинации. Желая удостовериться в этом, я приоткрыл глаза, о чём тут же пожалел – в комнате было нестерпимо ярко. Из окна лилось столько света, что можно было подумать, что в него направили прожектор. Прищурившись, я хмуро разглядывал хранителя, ни с того ни с сего пожелавшего посетить мою обитель.- Чем обязан? – сиплым от сна голосом спросил я, силясь вспомнить, существует ли причина столь неожиданного и раннего визита хранителя моего стража, о которой я благополучно забыл.- Вижу, ты уже вполне проснулся и готов меня слушать, - мягко изрёк хранитель и, сам себе кивнув, поднял опрокинутый ещё неделю назад стул, уже порядком запылившийся в углу. Сев на него верхом, байкер-художник достал из-за пазухи письмо, насколько я понял, оно было из бересты или чего-то подобного.- Меф, - вновь начал Эссиорх. – С тех пор, как тебя покинула Дафна, прошло более трёх месяцев, и соответственно, ты столько же находишься без своего стража-хранителя, который призван оберегать твой эйдос от посягательств на него мрака, просвещение сущности и наставлении на истинный путь, путь света…- Стоп, - грубовато перебил его я, но поспешил исправиться. – Эссиорх, прошу, не надо мне напоминать о том, что я никчёмный человек, недонаследник мрачной конторки и, вообще, чмо, недостойное и даже рядом стоять рядом со стражем света, не то, что посягать на большее. Я в курсе! – сделав паузу и жестом попросив моего собеседника молчать, я продолжил. – Поверь, я ни на что не претендую. Возможно, мне не стоило привязывать… Дафну, - произнесение её имени далось мне с трудом, - к себе, но она ни в чём не виновна! Я дурак, извини… Можно я напишу ей письмо? Передашь? Я ведь так и не попросил у неё прощения. Позволь подонку пусть немногое, но исправить, все ошибки мне всё равно не удастся устранить, однако я должен хотя бы попытаться, - в запале, слова лились из меня с огромной скоростью, от чего я теперь не мог отдышаться.
Только Эссиорх, весьма обескураженный и странно чему-то улыбающийся, успел вдохнуть, вероятно, собираясь мне ответить, как в комнате полыхнула вспышка чисто белого ослепительного цвета (казалось бы, куда уж светлей). Странным было другое, этот свет не резал мне глаза, сколь ранее.
Из телепорта вышагнул молоденький страж, чем-то напоминающий Корнелия, только очки у него были солнцезащитные, а на шее, помимо крыльев, болталась цепочка с долларом, похожие носят рэперы. Курьер робко огляделся и подошёл к Эссиорху, заикаясь проговорив:- С..Срочн..ное пи..пи..пи..сьмо из Эд..дема, - и чем больше он не мог выговорить, тем более краснел, становясь забавно трогательным.- Да будет свет. Как вас зовут? Я ждал вас ещё утром, где вы были? – строго обратился к прибывшему хранитель.- Я…я с..связ..ной с..сы..света Саф..фоний – еле пролепетал курьер. – Ме..мне за..за..задержали пи..пи..пи..пилицейские, - судорожно вздохнув, - по..посд..дили в об..близ…обли… Потеряв терпение, я напрямую спросил:- В обезьянник? А что ты там вообще забыл?- Ды..дыр..драка, я в..вме..шался.
Я только сейчас заметил, одежда на связном в нескольких местах была порвана и испачкана.- А, д..да сги..сги..нет м..ми..мр..рак, - запоздало откликнулся Сафоний.- Потом покажешь где, что это за чуваки, с которыми ты подрался, и загремел в ментовку, - сказал я, по-дружески хлопнув курьера по плечу. Видимо не рассчитал, так как паренёк просел и вздрогнул.
Эссиорх лишь неодобрительно покачал головой и забрал из рук связного письмо, до этого судорожно сжимаемое им в длинных тонких пальцах.
Пока хранитель читал, я осторожно, чтоб не испугать и не повредить парня, да и чтоб он сам себя не повредил, притянул к себе Сафония и снял с него очки, при этом он дернулся, чуть не заехал себе в глаз… А вот ему кто-то заехал. Под левым красовалась припухлость, которая в ближайшее время грозила перерасти в доброкачественный фонарь. Что и требовалось доказать. Хмыкнув, я прошёл к морозилке и достал оттуда бутылку с холодной водой. Замотав оную в полотенце, вернулся с ней к связному. Вложил ?лекарство? в его руку и приложил к припухлости на лице.- Держи, герой, - усмехнулся я.- С..сыс..спа… - Не за что, - бросил я и отправился на поиски носков, кои могли затянуться на весьма продолжительное время. А они у меня, интересно, существуют, хотя бы в теории?!- Послушай, - наконец, подняв глаза от письма, окликнул меня хранитель. На его небритом лице медленно расцветала по-детски наивная радостная улыбка....