2 (1/1)

?мне нельзя уйти,?— так я долгом пойман?—и поэтому вижу в с ё.вижу дым?— в полнеба, всё время чёрный,вижу зарево вдалеке.и никто, никто здесь не входит в город, непускают ни крест, ни лук.этой болью я так смертельно вспорот, чтооблечь не способен в з в у к. ?Каждый день я вижу насилие.Вижу, как зараженные острыми черными ногтями разрывают ещё теплую плоть не успевших убежать, вгрызаясь сточенными зубами в самое сердце, небрежно вытирая с уголков рта теплую струйку крови прогнившей клетчатой рубашкой. Вижу, как обезумевшие животные встречаются в неравной схватке не на жизнь, а на смерть, пытаясь выжить в этом сумасшедшем мире. Вижу, как выжившие дрожащими пальцами наводят прицел на движущуюся мишень и, зажмурившись, нажимают на курок, позволяя пуле пробить черепную коробку, и перезаряжают пистолет, завидев следующего.Я?— и есть насилие.Привычным движением вытаскиваю нож, лишь на секунду касаясь загрубевшими пальцами холодного лезвия, и отправляю его меж глаз зараженного. Слышу над левым ухом дробь и машинально пригибаюсь, давая Джейсу больше свободы для дальнейших действий, левой рукой проверяя собственный автомат. Зачистка?— то, чем мы занимаемся на протяжении нескольких месяцев и то, от чего меня в прямом смысле выворачивает каждый Божий день.Джейс смотрит на меня снисходительно и немного осуждающе, когда я вытираю уголки рта рукавом любимой кожаной куртки, и поправляю взмокшую челку, прилипающую ко лбу. Меня буквально крутит от того, что мои собственные руки в крови не по локоть, а по самые плечи, заставляя меня захлебываться в вине от содеянного. Давший клятву защищать теперь убивает.—?Они и так практически мертвые, мы всего лишь помогаем природе сделать свое дело,?— Вэйланд старательно начищает любимый автомат до блеска, кряхтя и проклиная адскую жару. Небольшой привал в тени ветвистого дуба дает нам возможность отдышаться и наполнить магазины.—?Что, если они не все такие? Что, если некоторые из них ещё что-то чувствуют? —?как пятилетний мальчишка пытаюсь убедить себя в том, что не весь мир плохой, даже после того, как по мне потопталась не одна пара ботинок, стертой подошвой усердно втаптывая в грязь.—?Мир не идеален, Алек, и не надейся, что когда-нибудь он таким станет. Здесь у каждого свое задание и твое?— выжить любой ценой. Я не намерен потерять последнего родного человека из-за того, что ему захотелось поиграть в героя. Ты знаешь, что они делают с такими, как мы,?— Джейс выплевывает каждое слово на разгоряченный песок, прожигая меня злым взглядом из-под густых бровей.Он?— убийца. От дула автомата до светлой челки. Насквозь пропитанный ненавистью, жаждой кровавой мести и плохо скрываемым отчаянием.Только я знаю, что причина этому?— солнечная девушка с ромашками в огненных волосах и россыпью веснушек на вздернутом носу, превратившаяся в обезумевшего мертвеца с впалыми щеками, бледной кожей и пустыми глазницами. Клэри погибла от пули, пущенной из того автомата, что сейчас так тщательно натирает Джейс, и он все ещё не может простить этого ни себе, ни Конклаву, слепо наплевавшему на дальнейшую судьбу малышки Фэйрчайлд.Видеть пустоту в глаза родного человека равносильно выстрелу в висок. Вот только проще остаться с пулей в голове, чем жить с этими воспоминаниями, просыпаясь среди ночи в бреду и в липкой от холодного пота футболке.?То, что ты видишь, всегда может оказаться последним?,?— одна из брошенных Ходжем фраз стала буквально судьбоносной и нашла отклик в моем слабо бьющемся сердце. Мне бы хотелось сказать ему ?спасибо?, если бы она не была сорванной с потрескавшихся губ последним выдохом вместе со струйкой еще теплой бордовой.—?Мир?— дерьмо, конечно, но это ещё не значит, что мы обязаны в нём купаться,?— отвожу взгляд, не в силах выдержать клокочущую ярость в расширенных зрачках друга.Я никогда не отступаю.В нагрудном кармане,?— рядом с тем самым браслетом,?— лежит измятая пачка любимых ментоловых, и я по привычке тянусь за ними. Зажигалка промокла после последней вылазки, когда мы угодили в какое-то болото, но после седьмой попытки маленький огонек все-таки появляется, и я поджигаю сигарету. Делаю затяжку. Приятная горечь на кончике языка и желанная легкость в голове.Позволяю всем дурным мыслям раствориться в сизой дымке и слышу отчаянный выдох,?— или полу-стон,?— за спиной и пару ударов и без того сбитыми костяшками о шершавую кору того самого дуба.Джейс тоже не хотел.Не хотел становиться чудовищем, тщетно пытающимся заполнить черную дыру в груди десятком таких же, но уже не в своем теле.Мы сами виноваты. Мы давили себя веками. Зарывались в жадность, ненависть и все остальные грехи, какие только могли придумать, пока наши души не очутились на самом дне. И это дно мы тоже проскребли.И чего бы это не стоило, мы боремся за это жалкое место, которое зовем своим домом.