Часть 1 (1/1)

Корпоратив в этот раз не задался. Во многом сему способствовала странная инициатива ?сверху? об объединении на мероприятии подразделений нескольких стран, редко пересекавшихся по роду службы, да и, к тому же, имевших слишком различные взгляды на проведение самого действа. Посему не было привычных для Лондонского Управления самодеятельных выступлений служащих, так поднимавших настроение на домашних вечеринках. Особенно, если учесть изрядное количество ?принятого на грудь? как зрителями, так и ?артистами?.Кстати, и с самой возможностью что-нибудь ?принять? была напряженка. Нет, на количество спиртоносной жидкости администрация не поскупилась. И, возможно, шинигами Израильского и Японского Управлений, как и собственно Британского, были не прочь ?набраться?. Но, не желая ударить в грязь лицом, в прямом и переносном смыслах, все собравшиеся чинно бродили по залу, тоскливо поглядывая на уставленную напитками разной крепости барную стойку, и не очень-то вслушиваясь в завывания подергивавшейся на сцене приглашенной ?звездюльки?.Все довольно-таки уныло пытались развлечься ?не нарушая уставных отношений?. Девушки периодически топтались на танцполе, с сожалением осознавая, что краса их неземная, хотя и оценена по достоинству представителями мужской половины коллектива, но, сегодня, к интересным событиям вряд ли приведет. И все чаще убегали ?пудрить носики? — перекурить и потрепаться в более расслабленной атмосфере. Мужчины, так же часто удостаивали курилку посещениями, так как, ко всему прочему, еще и имели возможность приложиться к фляжке с коньяком, извлекаемой из внутреннего кармана предусмотрительного Эрика, многих при этом мучил вопрос, каким образом она постоянно пополняется. Слингби таинственно улыбался, но секрета не раскрывал.Ти Спирс торчал в одном из углов зала, внимательно следя за поведением подчиненных. Впрочем, этим же были заняты и остальные руководители подразделений, так что у рядовых сотрудников настроение испортилось окончательно. Свою алую катастрофу Уильям держал под руку, крепко прижимая локтем ее руку к своему боку. Периодически жестко встряхивая, брюнет приводил вертящегося и поддергивающегося Сатклиффа в приличное состояние. А с помощью шоколадных конфет ему удавалось временно прерывать жалобное поскуливание маявшегося от безделья, не в меру энергичного жнеца.Откровенно скучающий Гробовщик нахально забрал с фуршетного стола корзинку с печеньем (совсем не в форме косточек) и отправился в тот угол зала, где на широких мягких диванах расположилась многочисленная компания шинигами, внимавшая цветистым россказням Нокса о его похождениях на любовном фронте. По крайней мере, оттуда доносился дружный смех, завлекая в этом направлении все больше маящейся от скуки публики.Туда забрел даже Ти Спирс. Во-первых, практически все его подчиненные находились именно здесь. Во-вторых, Грелль своими воплями ?Ну, пойдем, там, хотя бы, весело? окончательно его достал.К некоторому сожалению, к всеобщему веселью присоединились и девушки, в результате чего, у Рональда несколько сузился выбор тем и лексическое разнообразие. Но, с другой стороны, куда же им было деваться, если все джентльмены, которые еще не свалили с этого тухлого мероприятия, собрались именно здесь?Так что, когда, забывшись, кто-нибудь из клерков отпускал нецензурное словечко, то сразу получал тычки и подзатыльники от расположившихся рядом соратников. Все-таки присутствие дам и начальства обязывало вести себя ?кулюторно?.— Хых-фух-хых, – зафыркал Гробовщик, выслушав очередную историю, и полез в корзинку за новой печенькой.— Не, ну, правда! – блестя ?честными? глазами, воскликнул Нокс.— Ну, дает! – захохотал Эрик, хлопая по ноге сидевшего у него на коленях из-за нехватки места Алана. При чем по его интонации невозможно было разобрать, относилось ли это высказывание к похождениям Рональда или к его умению присочинить увлекательные подробности.-Да ладно вам! Ну, давай, давай еще рассказывай. Люблю романтические истории! –затараторил Грелль, выставив вперед острый нос и дрыгая длинными ногами. Посадить его на колени Ти Спирс в присутствии подчиненных не мог, а место ему уступили только одно. Поэтому Алый Жнец сидел верхом на подлокотнике кресла, периодически съезжая все же на колени шефа, задевая его очки руками и оставляя синяки на ногах острым каблуком, так как все тело Сатклиффа пребывало в движении даже в сидячем положении.Нокс уже было открыл рот, чтобы начать новый рассказ, но его прервали:— О-о, какая представительная компания! – к диванам величественно шествовал солидный господин с длинной ухоженной бородой и волосами до плеч, в сопровождении несколькихмолодых шинигами со специфической русско-еврейской внешностью, выдававшей в них служащих Израильского Управления. Обильная седина с искорками сохранивших смоляной цвет волос, черный костюм, значительную стоимость которого видно за километр – все это указывало на солидный пост новоприбывшего, хотя среди руководителей подразделений он не числился. Ти Спирс озадаченно поправил очки, пытаясь определиться, нужно ли ему встать, приветствуя гостя, или не по рангу это.— Ба! Да кого я вижу! И все в том же затрапезном виде! – господин, перегнувшись через Алана с Эриком, схватил за плечи Гробовщика, пытаясь заставить того встать. —Рад встрече! Давненько-давненько…Легендарный сделал вид, что не понял, чего от него хотели, просто покивал головой, похлопал по руке и, против обыкновения, печеньку не предложил.— И тебе, Дэс… — судя по кривоватой улыбочке, Гробовщик вкладывал в стандартное приветствие скорее негативный смысл и не был так уж рад неожиданной встрече. Покосившись на выражение лица старшего коллеги, Эрик демонстративно зашевелился, вынуждая гостя отцепиться от шинигами и убрать свою тушку с коленей Алана. Ти Спирс решил положиться на реакцию Гробовщика, видимо хорошо знавшего новоприбывшего, и особого приветствия не изъявил.Господину явно не понравился прием, но на его лице продолжала блистать наиприветливейшая улыбочка. Зато все эмоции были написаны на физиономиях сопровождающей его свиты. Видимо для служащих Израильского Управления этот шинигами являлся личностью очень и очень значительной.— Может быть, вы и мне разрешите примкнуть к вашей дружной компании? – господин явно уходить не собирался.— А Вы, сбствно, хто? – такую дерзость Грелль позволял себе не всегда, но его необычайное чутье на ситуации и людей (качество действительно ценное) давало ему право иногда поступать ?неправильно?.— Как?! Вы не знаете?! – господин оглянулся на свиту, выражая крайнее удивление дремучестью лондонских шинигами. – Я – один их ДРЕВНИХ!!! — произнес он громогласно и патетично.— Че? – не удержался Эрик.— Я – один из Древних, – уже тише повторил странный гость, дожидаясь, когда все присутствующие в зале подтянутся к месту его выступления.— Это как? – заинтересовался Грелль.Незнакомец, явно ожидавший подобного вопроса, встал в позу оратора и вопросил:— А знаете ли вы, как появились Ангелы смерти?

— Ну, в момент смерти человек может стать шинигами… — неуверенно начал Нокс.— Да, но для этого нужен тот, кто уже является шинигами. Так? – продолжил выступающий, не дожидаясь окончания фразы Рональда. – Но, откуда появился Первый? А?Присутствующие не предлагали вариантов. Ти Спирс точно знал, что в архивных документах ничего об этом не было сказано, и тоже молчал. Судя по горделиво-снисходительному выражению лиц клерков Израильского Управления, они-то знали, но предоставляли слово своему вожаку. После длинной, драматически-актерской паузы тот продолжил.— На заре человечества… в незапамятные времена… после падения Ангела Денницы… некоторые ангелы отреклись от Бога и последовали за падшим. Но! – патетика в голосе оратора все нарастала. – Часть из них, вскоре, раскаялась и обратилась к Всевышнему с просьбой о прощении! Господь милосерден! Но как вернуть чистоту тому, кто уже не чист?!

— Дэс, — тихо, на ухо Уильяму, пробормотал Грелль. – Он что, родственник Эша что ли?

Ти Спирс в ответ молча толкнул его локтем в бок.Господин заметил возню подле себя и, нависнув на Сатклиффом, возопил:— Они не могли уже стать Ангелами небесными!!! И стали – СТРАЖАМИ!— Это очень интересно. Но при чем тут шинигами? – Ти Спирс задумчиво поправил очки.— Да, я уж думал, что эти ангелы и стали… — начал говорить Рональд.— Не торопитесь, – оратор провел в воздухе рукой, призывая к вниманию. – Я продолжу.— Первые люди, как вы знаете, тоже совершили грехопадение. А значит, должны были умирать, и кто-то должен был забирать их жизнь. Получалось, что эта функция выпадала на долю Стражей. Но, и без того страдая от собственной нечистоты, они не хотели брать на себя человеческие смерти. Значит, это должны быть сами люди. Один из ангелов пожертвовал собой и вошел в человека, подарив ему свое ангельское Начало, способности и бессмертие.

Оратор умолк, предоставляя шинигами возможность переварить информацию. Первым не выдержал, как обычно, Грелль: — Ну?!Господин широко удовлетворенно заулыбался и, с интонациями учителя начальных классов, вопросил:— А как вы думаете, кто же был Первым шинигами?— Ну, Адам, наверное, или Ева? – неуверенно пробормотал Рональд.

— Нет, ну что Вы, — замахал, довольно улыбаясь, ручками оратор — За ними уже кто-то должен был прийти.— Каин что ли? Он, вроде, бессмертный стал… – недовольно предположил Эрик. Перспектива иметь происхождение от братоубийцы не радовала даже его.— А согласитесь, красивый был бы вариант! – радостно потирая руки, воскликнул господин. – Наказать убийцу вечным статусом приносящего Смерть…Аудитория как-то не разделяла ни его радости, ни его мнения о красоте.— Ну, уже тепло! Ну… Гробовщик, а что же ты молчишь? Ты же ведь знаешь! А?Гробовщик продолжал молча жевать печенье, полностью скрыв лицо за шляпой и волосами.

— И что? Никто из присутствующих не знает имени Гробовщика?Собравшиеся молчали, более потрясенные не словами гостя, а тем неоспоримым фактом, что не только не знают, как зовут Легендарного, но и никогда не интересовались оным. Словно ?Гробовщик? и было именем. И всем этого было, почему-то, достаточно…— Так как тебя зовут, а?! Дорогой мой чел… шинигами?!Взгляды всех присутствующих обратились к Гробовщику, лица которого все еще не было видно за волосами.— Меня зовут – голос тихий, но твердый. – Авель. И нечего было разыгрывать здесь комедию, Иосиф.

Немой сцены а-ля ?Ревизор? не последовало только благодаря Греллю, навернувшемуся все-таки с подлокотника. Правда, он был так потрясен услышанным, что даже забыл, что по роли ему положено было начать стенать и жаловаться.Довольный произведенным эффектом, оратор решил закрепить успех:— Да! Это был он! И смерть своих отца и матери он принял собственными руками. Да и все люди, по большому счету, его родственники. Так что каждый раз он убивает родного человека.Это ли не ирония? Оба, и убийца, и жертва, обрели вечную жизнь! И еще не известно, кто на самом деле проклят! Как поживает братец, Авель? Ведь он все еще жив? Общаетесь?Видимо, терпению Гробовщика все же пришел конец. Он резко встал и сунул в руки Иосифа корзинку с печеньем:

— Заткнись, — после чего широкими шагами покинул зал, погруженный в полнейшую тишину.