Джеймс, это ты? (1/1)

Я зашла в свой девичий дом. Незамедлительно затхлый запах ударил в нос, заставив меня немного его сморщить. Поднесла правую руку к нему, чтобы перебить духами. Нельзя сказать, что это помогло справиться с чувством отвращения и желанием как можно скорее избавиться от этого места. Заходя вглубь дома, доски под моими ногами издали истошный скрежет, оповещая немногочисленных жильцов о моем присутствии.-Джеймс, это ты?- Черт бы побрал безумного старика! Во мне не было ненависти к нему или скверных чувств, но то, что он постоянно твердил имя моего погибшего брата, заставляло нутро изнывать в истоме печали. Предотвращая волну уныния и повторяя молитву про себя, я вошла в комнату, где находился отец.-Нет, это Зилфа,- мой голос прозвучал мягко и тихо, теряясь в пространстве большой гостиной. Сложно было определить, когда несчастный находился в сознании, потому что такого состояния в нем наблюдалось все реже и реже, - твоя дочка.Он сидел на корточках возле камина, руки поднесены поближе к огню, при этом мужское лицо было обращено на меня. Его взгляд, брошенный через плечо, как будто проникал в меня и доставал наружу самые страшные и потаенные страхи.-Не Джеймс, я это вижу.-У меня через несколько дней свадьба,- говорила я это неуверенно, медленно выговаривая каждое слово, - мой жених Торн Гири, вы с ним знакомы. Неделю назад он просил моей руки и я согласилась… Мы приглашаем тебя на бракосочетание…- Я и половину не успела сказать того, что хотела, как отец, погруженный в свои мысли начал расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос. Возмущение смешалось с непониманием, почему он так со мной поступает? Даже никаких отцовских наставлений не будет, не говоря о напутственных благословляющих речах. Внутренние переживания тут же нашли отклик в моем внешнем виде – глаза широко распахнуты, взгляд бесцельно блуждает по окружающей обстановке, а лицо как будто приняло на себя каменную маску. Я повернулась к отцу спиной, в последний раз поднимаясь на второй этаж в свою комнату. По крайней мере, это была моя клятва, что отцовский дом больше не познает моего присутствия.