Другая причина (1/1)
Vere scire est per causas scire.
Подлинное знание – в познании причины.Торрен ходил с красными глазами третий день. Трион хмурился, пытался успокоить его, убедить, что все обойдется, но братишка его почти не слушал.Три дня назад на возвращающихся в Веллариэль светлых эльфов напали орки. Высланный из Сартара отряд воинов нашел нескольких убитых и кровавые следы, ведущие в лес. Ныне шли поиски пропавших светлых.
Среди них был Дариэль.
Торрен, узнав о случившемся, как ненормальный рвался на поиски, но, разумеется, его, принца, никто не пустил. Поисковую группу возглавил Сирин, он же каждый вечер присылал птицу с донесением. Пока никаких успехов не было.Трион не отправился с Сирином – у него было много дел в Сартаре и, кроме того, он должен был приглядывать за младшим братцем, который не оставлял идеи тайком сбежать из дворца и присоединиться к поискам.Торрен винил себя – ведь Дариэль уехал, потому что не мог больше смотреть на то, как его друг, которого он безответно любил уже давно, тает в объятиях своего старшего брата. О том, что Торрен и Трион спят друг с другом, знали многие – и Сирин, и Оллеро, и Вортон… а вот от Норрена это пока тщательно скрывали. Принцы не стеснялись своих чувств, и Дариэль не выдержал. Как ни отговаривал его Торрен, он уехал из Сартара вместе с сопровождающим отрядом. И попал в засаду орков.
На третий день Сирин прислал сообщение: в лесу найдена окровавленная одежда Дариэля. Торрен, услышав об этом, рухнул на колени и закрыл лицо руками, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.Вечером Трион, не имея больше сил смотреть на страдания братишки, пришел в его комнату. Тор плакал, сидя на кровати, обвив руками колени, и даже не поднял голову, когда Трион сел рядом с ним и положил руку ему на плечо.— Торрен, успокойся. Ведь ничего еще неизвестно. Тела не найдены. Возможно, он еще жив. Ты же знаешь этого светлого – он не даст убить себя просто так.Кажется, слова Триона немного обнадежили Тора, во всяком случае, всхлипывал он уже тише и даже почти не сопротивлялся, когда брат привлек его к себе, стискивая в объятиях. Трион гладил братишку по голове, по спине, по плечам, отводил за ухо растрепанные темные пряди, нежно целовал, осторожно, не заходя дальше положенного, ласкал, — и Тор начинал потихоньку успокаиваться, хотя слезы его все равно не высыхали.— Он вернется, правда…Трион понял, что зашел слишком далеко, когда уже стало поздно останавливаться. Горячее, хрупкое тело брата в его руках, нежная, бархатистая кожа, шелк волос, пахнущих лилией и сумерками, — все такое знакомое и такое любимое…
Трион не переставал шептать слова утешения, мягко опрокидывая братишку на кровать и распахивая его рубашку. Торрен плакал, все еще плакал и, кажется, даже не соображал, что старший брат с ним делает.— Все будет хорошо, Тор…Жалость, все эти дни жестоко терзающая сердце Триона, вспыхнула с новой силой. Как же страдает Торрен, как он волнуется за друга, как ему больно… И жалость вызывала новое желание – утешить его, заласкать так, чтобы он напрочь забыл обо всем плохом, зацеловать, стереть его боль нежностью и любовью, выпить ее до дна – боги, да если бы он мог, он бы согласился страдать вместо него в тысячу раз сильнее, лишь бы братишка не плакал и не мучился!Торрен почти равнодушно дал снять с себя одежду и машинально обхватил брата за шею, подаваясь к нему навстречу. Слезы текли по его лицу, хотя Трион сцеловывал и вылизывал их, и останавливаться, кажется, не собирались.Тор сдавленно вскрикнул, когда Трион вошел в него. Он метался под братом, дергаясь и выгибаясь, стонал и продолжал плакать – но теперь то были слезы боли от единения, а не слезы от потери близкого друга. Трион надеялся, что эти минуты вытеснили из сознания брата мысли о Дариэле, что у него получилось заставить его забыть, что сейчас он плачет по другой причине…Так это было или нет – он не знал.
Утром, однако, глаза Торрена были сухи. Он приподнялся на кровати и, нависнув над братом, поцеловал его в губы.
Трион надеялся, что это означало «спасибо».В тот же день Сирин прислал сообщение, что Дариэль, побитый, но живой, вместе с его спутниками отбит у отряда орков, и сейчас они возвращаются в Сартар.
Трион, зачитавший письмо, недоуменно посмотрел на братишку, закрывшего лицо руками.Торрен плакал. От счастья.
Он плакал и когда шатающийся, исцарапанный Дариэль вошел в тронный зал дворца Сартара, плакал, бросаясь на шею другу и сумбурно произнося слова радости.— Дариэль, хвала всем богам, ты жив! Я… я так волновался! Как ты? Дариэль… я чуть с ума не сошел…Трион же, усмехнувшись, позже подошел к светлому эльфу и шепнул ему на ухо:— Еще раз заставишь моего брата так плакать – голову оторву, светлый.
В глазах Дариэля промелькнула горькая усмешка.— Ты заставляешь его плакать каждую ночь.— По другой причине, — ехидно уточнил Трион.
— Заставишь плакать по иной – я сам тебе голову оторву, — предупредил Дариэль. Трион усмехнулся.— И будешь прав.
Он отошел к Торрену, расспрашивающему Сирина о подробностях поисков, и незаметно приобнял его за талию.
Свои причины он знал.