Platinum (1/1)

Platinum Италия, Венеция, 8.45. Ближе к Takeshi Palazzo. — Отпусти, мудак, люди смотрят. Ямамото лишь тепло улыбнулся, и, на секунду еще крепче сжав паренька, отпустил. — Я думал тебе наплевать на мнение других людей, м? Чего молчишь, Гоку? Только этот идиот(зачеркнуто) человек называл Хаято Гоку. Было много шума по поводу этого, но мы сейчас не о прошлом говорим. Ведь интереснее вести речи о настоящем, не так ли? Гокудера отошел на несколько шагов от Такеши и фыркнул: — Тебе какая разница? Какая разница? Хотите узнать? Так вот, теперь я вам расскажу сказку про одного вполне состоятельного взрослого человека, который до посинения любил человека, который даже женщиной не являлся. Не может быть таких женщин в природе. При всем этом этот человек имел столько денег, что мог пожелать себе любую или любого, вне зависимости от социального статуса, или межнациональных различий. Но нет, он пожелал себе несносного, еще юного мальчика, который курит по утрам в постели, орет на сестру, всегда резок, и называет его "мудаком". Немного позже этот человек понял, что счастлив. А та его пассия счастлива была уже очень давно.Ведь никто не мог подумать, что курит он не из простого интереса, а из за того, что уже не может бросить — так рано начал. Ведь никто не мог подумать, что сестра тоже на него кричит, еще и похлеще. Ведь никто не мог подумать, что он действительно ЛЮБИТ того другого человека, который понял, что счастлив, лишь через некоторое время. Догадались, о ком я? Тогда продолжим. Ямамото пропустил вопрос мимо ушей и немножко настойчиво подтолкнул напарника к своей машине: — Мы опаздываем, помнишь? Гокудера спокойно кивнул и сел на переднее сиденье. Он никогда не пристегивался, считая это ненужным. Ямамото же был более разборчив и считал своим долгом застегнуть на груди Хаято ремень безопасности. Смешно ворча, Гокудера откинулся на спинку сиденья и достал из кармана сигарету. Ямамото молча поморщился и нажал на кнопку. Крыша машины убралась. Щелкнуло колесико дешевой зажигалки, которые парадоксально долго не кончались, дымок вырвался с кончика сигареты и тут же утонул где-то позади. Ямамото сам пристегнулся и вырулил на главную улицу. Водить он конечно умел и ехал довольно быстро, иногда одергивая Хаято, чтобы тот голову в окно не высовывал. — Тебе тоже Хару звонила? — выпустив дымок, Гокудера повернулся к напарнику и посмотрел на него. — Нет, не она. Мне позвонил Бельфегор. Он сказал, что если дельце, и дал адрес куда подъехать. — Ямамото, не отвлекаясь от дороги, протянул Хаято бумажку с записанным на ней кривоватым почерком адресом. Выбросив сигарету на полном ходу, Хаято вгляделся в бумажку, рассматривая скорее почерк Такеши. — А мне Хару сказала в офис подъехать. Ямамото пожал плечами: — Может она от тебя что-то хотела. Хаято, выпучив глаза, посмотрел на напарника: — Ты что, укуренный?! Ка... — тут он запнулся, три раза сплюнул через левое плечо и положил бумажку в бардачок. — Сейчас на поворот. Можно и не рассказывать, как они ехали. Это было долго, скучно, через каждые пять минут они переговаривались о машинах и прочей херне, о которой говорят мужчины. Не будем вникать. Оба уже на расстоянии ста метров разглядели оцепленный райончик, окруженный людьми и полицейскими машинами. Подъехав ближе, они остановились возле небольшого ресторанчика со странным названием "Hungry Arlecchino". Растолкав зевак, они перелезли через желтую ленточку оцепления и прошли внутрь. Помещение выглядело вполне сносно: уютные столики с разноцветными скатертями, пестрыми, словно наряд Арлекина, участника комедии дель арте (итал. commedia dell'arte) или комедии масок, что является видом итальянского народного театра, спектакли которого создавались методом импровизации, на основе сценария, содержащего краткую сюжетную схему представления с участием актёров, одетых в маски. Внутри было несколько полицейских, они удивленно зашептались при входе напарников в ресторан: — ...Дело действительно серьезное, если... — ...Если позвали уважаемых господ, тогда... — ...Чувствую, дел мы не оберемся... Ямамото, сохраняя невозмутимость, подошел к одной из групп и поинтересовался: — Бельфегор уже на месте? Девушка-офицер по имени Хром оказала содействие и утвердительно кивнула, указав рукой на дверь ведущую на кухню. Ямамото подозвал к себе Хаято, и они вошли в помещение... Лучше бы они не заходили. Когда Хаято переступил порог и закрыл дверь, ему в нос ударил тошнотворный запах. Его было не сравнить ни с чем: так пахло тогда, когда на людной улице, где они искали очередного преступника, произошло еще одно убийство. Девушка "вроде бы" покончила собой, упав с балкона, её голова треснула и сплющилась о землю. Запах смерти. Гокудера, некоторое время смотрящий в пол, наконец-то поднял взгляд.Знаете, когда-то эта кухня была даже красивой... когда не было ужасного запаха и трупа, подвешенного на крючок для разделки туш. Когда не было ужасных кишок, развешанных по всей кухне, мокрых, противных и склизких, которые тянулись из распоротого живота девушки. Пол всей кухни был залит кровью той же девушки, внизу лежали два круглых карих глаза и миниатюрных маленьких ушка с двумя голубенькими камушками на сережках. Гокудера услышал какой-то звук и перевел пустой взгляд на напарника. Ямамото прикрыл рот ладонью и старался сдержать подступающую тошноту. Когда ему это не удалось, он склонился ниже над полом, и его вырвало. Гокудера, наклонил голову, и достав очередную сигарету закурил, что ему не очень помогло, но он уже мог рассуждать здраво. Хриплым голосом он крикнул: — Бельфегорище, сукин ты сын! Где ты, м?! Что ты сделал с моим рагульным напарником? Почему не предупредил, что тут такое? Из-за стойки высунулась ехидная улыбка Потрошителя: патологоанатом у них был полный псих, и, мало того что он был такой же сволочью как сам Хаято, так тоже имел на него виды. Такую кличку он получил от своих коллег, потому что после работы не отходил от повелевания своим мертвым царством и считал своим долгом поиметь наверное все попавшиеся ему трупы. Да-да, мало кто знал что он был некрофилом. "Но не в живых людях же счастье?" — сетовал он бывало белобрысому во время очередного обеденного перерыва. — Гокудерыч, чего ты орешь? Ши-ши... — Бельфегор подошел к Хаято и, поздоровавшись, взял предложенную ему сигарету и тоже прикурил. Ямамото же пришел в норму и теперь стоял, облокотившись о стену и тяжело дыша. Гокудера хладнокровно взглянул на труп девушки, и, затянувшись покрепче, выдохнул вместе с дымом: — Рассказывай, я весь внимание.