Часть 2.... (1/1)
Нашим заданием было очистить небольшую территорию, где образовалась одна из баз вражеской семьи; это оказалось даже легче, чем я думал. Всего около нескольких десятков противников, хоть они и были довольно-таки сильны, но работать в паре с этим молчаливым парнем оказалось очень приятно и легко — не было никаких оскорбляющих комментариев, которыми всегда любил делиться со мной семпай, он просто взял на себя одну часть врагов, я – другую. Но держались мы рядом, и он даже помог мне, когда враг атаковал со спины.
Чувствую странную легкость и удовольствие от этого задания, чего раньше никогда не было. Меня удивил голос этого парня, в котором я одновременно смог услышать холод и… мягкость. Да, не сомневаюсь, что это была именно мягкость. Всего пары его слов мне хватило, чтобы запомнить его голос, пары тех слов, что он произнес мне за всю миссию: ?Ты в порядке??. Он задал мне этот вопрос как раз тогда, когда защитил, а я даже не знал, что ему могу ответить. Его слова оказались для меня будто сильным ударом, который вогнал меня в ступор. Ведь я еще никогда не слышал таких слов – в Варии не следовало ждать помощи и поддержки, и уж тем более беспокойства за мою жизнь, но тут...
Кажется, всего лишь одной такой, небольшой, на первый взгляд невзрачной фразой он заставил вспыхнуть во мне хоть и одинокую, но теплую искру счастья. Но если для того, чтобы быть счастливым, достаточно просто одной фразы, то как так получилось, что раньше мне не доводилось чувствовать подобное? Почему семпай мне никогда не спешил помогать на заданиях, а лишь наоборот — мешал и желал смерти?
Но почему-то, даже если он так и поступает, даже если ненавидит меня и презирает, смотрит всегда свысока и с насмешкой, я все равно не могу ненавидеть его, не могу перестать тянуться к нему, перестать желать прикоснуться к его теплу. Но как же я устал от этого, как же хочу убить в себе эти томящие и бесполезные чувства. Может, никто и не замечает этого снаружи, но на самом деле я умею чувствовать, и иногда мне даже кажется, что слишком сильно, но просто скрываю это, не желая, чтобы они увидели мою слабость. Но во время сегодняшнего боя мне очень хотелось знать, что я там не один, ведь обычно, создавая мир своих иллюзий, я чувствую жгучее одиночество и пустоту. А сегодня впервые это одиночество было разрушено, я был не один…Даже сейчас, когда мы уже возвращаемся домой, я все никак не могу забыть этого. Или не хочу забывать?..
— Не хочешь перекусить? – Его взгляд устремлен на дорогу — он ведет машину.
Эта легкость, которую я сейчас так ясно ощущаю, — я хочу чувствовать ее как можно дольше.
Издаю не совсем внятный звук в знак согласия и улыбаюсь в душе — как же мне сейчас хорошо. Не могу объяснить это ощущение, но в его окружении так спокойно и уютно, что еле сдерживаю улыбку.
Красным пламенем закат распростерся на горизонте, образовав разные оттенки розового, уводя за собой свет и оставляя тьму, которую через каких-то полчаса будут пронзать неуверенные белые лучи скромного месяца. Но я до сих пор ощущаю лишь свет и ни капельки тьмы, а закрыв глаза, чувствую ровное биение своего сердца, каждый стук которого — уверенный и точный; дыхание чуть вздымает грудь, принося в легкие невесомый воздух, в котором витает красивый запах мало знакомого одеколона.
Послышался негромкий визг шин, когда машина затормозила на стоянке около какого-то кафе. Как только открылась дверца автомобиля, воздух, подобно легким облакам, окутал своей прохладой, заставив дрогнуть от быстрой смены температуры. Мы быстро прошли внутрь небольшого здания, звон маленького колокольчика оповестил о нашем приходе. Где-то в глубине мы нашли свободный двухместный столик, который находился немного в тени; к нам сразу же подошла молоденькая официантка, которая была хороша собой, но хранитель Облака даже не взглянул на нее, просто озвучил короткий заказ. А я не могу отвести взгляд от стола – боюсь случайно посмотреть в его глаза, на дне которых всегда сквозит холод и ненависть ко всему, что существует.— Сними эту глупую шапку. — Голос звучит немного устало, но в нем до сих пор слышатся холод и мягкость, это сочетание такое необычное, словно говорит о том, что этот человек не такой как все.
Быстрым движением снимаю мягкую шапку-лягушку, даже не потрудившись хоть немного пригладить волосы, которые — не сомневаюсь — сильно растрепались. Вскоре нам принесли наш заказ: пара чашек капучино и шоколадное пирожное для меня. Когда официантка ушла, наступило молчание, но даже от такой тишины не возникает чувства неловкости, все кажется правильным, лишь спокойствие витает в окружающем пространстве, наполняя чем-то воздушным и прекрасным.— Ты похож на него, — с негромким звоном поставив чашку на блюдце, разрушил молчание его негромкий голос.— На кого? – Я с интересом посмотрел на него, задержав вилку во рту и даже забыв подолгу растягивать гласные.— На твоего учителя. — Его темные глаза с поддельным интересом разглядывают чашку с ароматным капучино.Я ничего не ответил — не знаю, что можно сказать. Почему он вспомнил про учителя? И мне не кажется, что я похож на него…Снова воцарилось молчание, которое я прервал лишь на миг, чтобы заказать еще одно пирожное. Мне хочется о чем-нибудь поговорить, но любая тема для разговора пропала из моей головы.
Интересно, а почему он упомянул об учителе? Они, кажется, враги, да? Это что, был намек, что и мы тоже станем врагами? Но я не хочу этого, совсем не хочу…Кручу чашку в руках, разглядывая, как ароматная жидкость плещется в ее белых фарфоровых стенках. Интересно, а если он и не хотел кушать, ведь капучино не является едой, то зачем мы пошли в кафе? Только из-за того, что мне захотелось перекусить? Хоть я и хотел всего лишь пирожные, но… я согласился только потому, что подумал, что он сам хотел сюда зайти. Странно…
Когда я, наконец, доел пирожное, мы ушли; солнце уже покинуло горизонт, оставляя свое место для небольшого месяца. В салоне автомобиля все еще было немного прохладно; шапку я положил на колени, решив пока ее не надевать.
Звук мотора, яркий свет фар разрывает темноту, машина мчится по почти пустым дорогам на большой скорости.
Как же хочется что-нибудь сказать, но все еще не могу найти слов, а как бы хотелось услышать еще его голос, который звучит так мягко и приятно, спокойно.
Вскоре мы приехали к базе Вонголы, где временно будет жить и Вария из-за этой глупой идеи о сближении. Мы заехали на подземную стоянку, где лишь пара фонарей тускло освещала пространство, позволяя густой темноте блуждать по углам.— Спасибо, — тихо прошептал я, но, как всегда — безразлично, когда мы вышли из автомобиля. Видя непонимание во взгляде хранителя Облака, поясняю: — За то, что спасли…Признаться — не понимаю, зачем я его благодарю, ведь даже если бы он и не защитил меня, я бы все равно не получил особых ранений. Но мне показалось важным сказать это, хотя сейчас и чувствую некоторое смущение и сожаление о сказанном.Ответа не последовало, но его сильная рука легла на мою голову и чуть потрепала изумрудные пряди волос. Я удивленно посмотрел на него, но его взгляд был устремлен куда-то в сторону. Но это не имеет особого значения, ведь так приятно чувствовать его чуть прохладные руки так близко — от этого становится так уютно и хорошо.
— Не обращай внимания, мне плевать на твою жизнь. — Эти слова… их почему-то больно слышать, но я не заметил в его голосе обычной уверенности, а потому это позволяет гореть небольшой надежде…Он опустил руку и молча ушел в сопровождении звуков собственных шагов. Чуть погодя, не желая случайно встретиться с ним по пути, я тоже ушел, и, долго бродив по коридорам, через, наверное, полчаса все же нашел свою комнату и без сил упал на кровать.
Такой странный день, не похожий ни на один из тех, что были раньше; никогда не чувствовал этой непонятной легкости и теплоты, так странно. Как же мне хочется еще хоть раз побывать на совместном задании вместе с этим молчаливым парнем… Хоть я и думал вчера, что этот день будет лишь немного отличаться от остальных, но чувствую, что ошибался. Когда семпая нет рядом, я всегда чувствую лишь ледяную пустоту, но сейчас мне так хорошо…Кидаю большую шапку куда-то на пол и кутаюсь в тонкое одеяло, даже не потрудившись раздеться. Хочется спать, но сон не торопится погружать меня в свой мир, заставляя ерзать в уже согревшейся кровати и взглядом изучать темную, но вполне уютную комнату. А мысли… впервые мои мысли не заняты семпаем, они кружат лишь около сегодняшней миссии и темноглазого парня.Только не могу понять, почему же, несмотря на спокойствие, я все время слышал звук своего быстро бьющегося сердца. Даже сейчас, вспоминая движения Хибари в бою, как он с невероятной уверенностью и спокойствием наносил каждый удар, мой пульс учащается, но это приятно, не так томительно, как тогда, когда я рядом с семпаем. Интересно, а если положить ладонь на грудь этому хранителю Облака, то как будет биться его сердце?.. Наверное, он на это и внимания не обратит, а просто изобьет со спокойствием в темных глазах. Но, даже зная это, мне все равно хотелось бы узнать биение его сердца. Хотелось бы легко коснуться подушечками пальцев его гладкой щеки, задеть уголок неулыбающихся губ и чувствовать тепло под прикосновением. Но даже если так бы и было, если бы его сердце и билось чаще в этот момент, то, скорее всего, из-за злости и ненависти… И вообще, а почему мне бы этого хотелось? Что за глупые мысли и мечты, они ведь все равно не осуществятся.Вдруг кровать чуть прогнулась, принимая на себя вес еще одного тела. Я удивленно посмотрел вверх, где надо мной навис принц и улыбался своей безумной улыбкой.
— Ши-ши-ши, скучал? – Его теплое дыхание щекочет щеки — он так близко.Словно по сигналу сердце стало отбивать бешеный ритм, а мысли запутались в неразборчивый комок. Его шелестящий смех будто доносится откуда-то издалека, легкий аромат одеколона смешался с запахом хранителя Облака, который я ощущал все это время, будто темноволосый парень находился рядом со мной, не оставляя ни на мгновение. Вдруг я почувствовал на своих губах сладкий привкус холодных губ; плохо понимая, что происходит, губы сами начинают отвечать на неуверенный поцелуй. Волна тепла окутывает и пронизывает насквозь своей мягкой волной, заставляя зыбкий холод отступить; забывшись, чуть приоткрываю рот, позволяя горячему, чуть шершавому языку семпая изучить его. Руки сами тянутся обвить тонкую шею принца; чуть приподнимаюсь, стараясь притянуть его как можно ближе. Легким движением своей изящной руки он отбрасывает тонкое одеяло чуть в сторону и задирает футболку, касаясь подушечками пальцев моей прохладной кожи. Голова начинает кружиться, его тепло пьянит, отбрасывая какие-либо мысли на задний план. Воздуха начинает критически не хватать, и, чтобы сделать глоток необходимого воздуха, приходится прервать поцелуй.— Семпай? – Мой голос как всегда безразличный, но прозвучал так тихо между глубокими вдохами кислорода.— Ши-ши-ши, спокойной ночи, Лягушонок. — Последний раз прочертив на моей груди какую-то замысловатую линию, он встал с кровати. А когда он отстранился, сразу стало так холодно и пусто. Даже не обернувшись, он быстро покинул комнату.Звук его тихих шагов быстро пропал в глубине коридоров, уводя за собой то тепло, что только что окружало меня. Я с непониманием уставился на дверь, за которой только что исчез семпай. Но что это сейчас было? Кажется, только-только его руки были на моей груди, вычерчивая невидимые узоры, а теперь – ничего. Он так легко отстранился от меня, так быстро ушел. Наверное, для него это ничего не значит…Так пусто, слишком пусто, а воздух такой обжигающе холодный. Прикасаюсь подушечками пальцев к еще теплым губам, вспоминая сладость поцелуя.
Но почему же семпай так поступил? Что это может значить? Сердце все еще бешено бьется, громко стуча о ребра, которые, кажется, сейчас могут сломаться. Наверное, для него это лишь очередная королевская прихоть, никак не связанная с какими-либо искренними чувствами. Обидно, это обидно, и знаю, что моими чувствами просто играют, как кошка с мышкой. Мышке ведь может быть больно от сильных ударов мягких лап, но кошка об этом не думает, она просто веселится. Мышка… Почему она не может сопротивляться? Почему я не смог оттолкнуть принца, чтобы не чувствовать сейчас эту всепоглощающую пустоту? И этот холод, что обволакивает меня… Наверное, мне стоит привыкать к нему, ведь никто не сможет согреть меня, или…
Нет, как я могу сейчас думать о Хибари? Ведь я его и не знаю вовсе, он мне никто. Пусть после проведенного с ним времени мне было хорошо, пусть… Ведь это ощущение уже пропало, испарилось, и я даже уже точно не знаю, а было ли оно вообще? Может, я просто придумал его себе, ища что-то новое? Может, вообще не существует того странного спокойствия и невидимого, но ощущаемого света? Получается — я все себе придумал?.. Но тогда что мне принимать за ложь, а что — за правду? В какую теперь игру со мной решил поиграть принц, заставляя мое сердце пропускать лишние удары и возникать чувству обмана и лжи, отчаяния?Все эти мысли разъедают меня изнутри своей безответностью, и я даже не замечаю, как вязкая пучина сна накрыла меня своей невидимой волной, создавая иллюзию, что все, произошедшее только что, уже было сном, ведь так хочется, чтобы это действительно было так.