Прорыв (2/2)
Как ты жжешь за собою мосты.О, как хочется, господи боже,
Обругать тебя хлестче, чем ты!Вспоминаю, как мы распалялись,
Виноваты, грешны и правы,Как два носа друг в друга вжималисьВ двуединстве сплошной головы.В середине порочного кругаДве прически, как змеи, сплелись,
Две подушки вцепились друг в друга,
Две рубашки в лохмотья рвались.А о том, как мы зло целовались,Не расскажут ни проза, ни стих:Языки наши в узел связались,Лишь к утру мы распутали их.О, как страстно, как жутко дышалось,
Но лишь стих опаляющий шквал,Двуединство с рычаньем распалось
И в два голоса грянул скандал!Шел скандал двухэтажно и длинно,
Двуедино, двулико и всласть,Но ругались твоя половина,
А моя – обнаженно тряслась.Взгляд змеи и ни грамма надежды.— Ну, прощай! — Ты покровы рвала,И, швырнув мне ночные одежды,Ты дневных, уходя, не взяла.И ушла ты, прихлопнув дверямиВсе мольбы. Но я местью дышу.И о том, что творилось меж нами,В дикой страсти, глухими ночами,Я еще и не то расскажу!..Когда сероглазая закончила с чувством рассказывать стих, и когда Юля подбирала с подушки упавшую челюсть, Марина, поправляя на себе футболку, с невозмутимым выражением лица произнесла:— И тебе доброе утро, Яна. Вижу, с Аней у вас всё наладилось, с чем тебя и поздравляю. Даже представить себе не могу, насколько сильно ты замучила бедное дитя, раз у тебя осталось время на то, чтобы выучить стих.— Охренеть… — только и смогла выдавить кареглазая, которая наконец-то нашла свою бедную нижнюю челюсть.— Маринка! — кружась в замысловатом шторме чувств, выдала Яна.Сероглазая была настолько поглощена обуревавшими её чувствами, что даже не сразу заметила то, что две девушки лежат в одной постели, а когда заметила, так и застыла посреди комнаты с широко раскрытыми глазами. Впрочем, удивление быстро сменилось самой лукавой и плутоватой улыбкой. Стоило открыть Яне рот, как Марина всё с тем же выражением лица перебила её:— Не надо ничего язвить.Яна обиженно сдулась, но обида тотчас же прошла, так как счастливые не могут долго обижаться — если они вообще могут обижаться. Сероглазая радостно шлёпнулась на застеленную кровать светловолосой и, взлохматив себе и без того торчавшие в разные стороны волосы, стала рассказывать о том, как прошёл Новый год в столовой. Конечно же, когда история дошла до того момента, где Аня пошла в душ, Яна красноречиво замолчала, но весь её потрёпанный вид сказал всё за неё.***Так случилось, что почти все зимние каникулы Юля проболела и пролежала в госпитале, который примыкал к школе. Марина заходила каждый день, приносила фрукты, соки и вообще всё, что так или иначе хотела кареглазая. Девушке было до жути обидно, что её каникулы проходят именно так, но это было всё же лучше, чем ехать домой, лечиться там и быть вдалеке от Марины. Светловолосая иногда заходила даже не один раз в день, а, бывало, и ночевала в палате у Юли, если ей это удавалось и врачи с медсёстрами не замечали ничего.Когда Юле становилось скучно, ей надоедали фильмы, мультфильмы, книги, игры и прочее, а Марины по каким-то причинам рядом не оказывалось, она засыпала девушку сообщениями. Причём интервал между ними обычно не превышал двадцати секунд. Обычно это было так:
«Привет! Соскучилась?»«Ещё бы ты не соскучилась! Только посмей ответить иначе!»«А я мандарин ем, муахаха!»«А тут муха ползает. Ненормальная какая-то!»«МандаринКо!»«Ололо, ололо, я водитель НЛО!»«Марина, я хочу гамбургер!»«Или не хочу…»«Слушай, может, хочу?»«Почему ты молчишь, женщина?!»Марина не успевала набрать ответ, как приходили новые сообщения:«Всё на Совете своём, да? Совет старейшин!.. А я тут такую крутяцкую штуку нашла: если нажать на кнопочку, которая рядом с моей кроватью находится, то через секунд пятнадцать прибегает дежурный врач! А я притворяюсь спящей. Видишь! Я доказала тебе, что я совсем не милая!»Светловолосая, которая обычно отключала телефон, когда шло какое-нибудь собрание или совещание, теперь же не могла скрыть улыбки, когда приходило очередное сообщение. Дошло до того, что Марина засмеялась в голос, когда пришло абсолютно бессмысленное, но до одурения родное SMS от скучавшей Юли. Пятнадцать человек устремили на девушку удивлённые взгляды, словно не верили, что это смеялась именно Марина, а затем, после небольшой заминки, неуверенно продолжили своё обсуждение.Когда каникулы стали подходить к концу, Юлю таки выписали, и девушка, довольная как слон, что наконец-то покинула страшное место, решила наверстать всё упущенное: потащила Марину в кино, потом облазила с ней весь город, заставила даже на санках покататься — где кареглазая надыбала санки, для Марины осталось тайной за семью печатями.— Этих каникул как слону дробина, — злилась кареглазая, потому что в её программе «наверстать упущенное» было ещё over 100 пунктов, а каникулы уже подходили к концу: оставалось всего-то два-три дня. — Марина! Мы не успеем сделать всё!
— Куда ты так торопишься? Ещё вся жизнь впереди — успеем.— Я хочу успеть больше!— Знаешь такое: «За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь». А у тебя тут целое стадо зайцев…Юля угрюмо молчала и дулась как шарик.
— Не лопни только, — улыбнулась Марина, ловко уворачиваясь от снежка. — Опять за старое? Только попробуй меня ещё раз в сугроб кинуть… Юля… Юля, стой! Не трогай меня!
Разумеется, если что-то запрещаешь человеку, то этого хочется только ещё больше. Именно поэтому кареглазая, которая уже было передумала окунать Марину в сугроб, теперь потирала ручки и с плутоватым выражением лица подкрадывалась к светловолосой. Девушка выставила руки вперёд, но Юлю это не остановило. Спустя пару минут шуточной драки обе девушки оказались в снегу.— Я бабочка! — крикнула Юля, разводя в стороны руки и ноги.— Да, а я морская звезда, — парировала Марина.— Небо белое… И земля белая… Слушай, а если и небо, и земля белые, то как человек, находящийся, допустим, зимой в поле, поймёт, что он именно на земле, а не на небе? Ведь всё же белое! Тут и запутаться можно.— Я думаю, что рядом с этим человеком будет кто-нибудь, кто объяснит ему, где небо, а где земля, — улыбнулась Марина.— А откуда он знает, чтобы объяснять? — задумалась кареглазая.— М-м-м… а почему я улыбаюсь, когда вижу тебя? Объясни-ка мне.— Ты рада меня видеть, — очень скромно ответила Юля.— А откуда ты знаешь, чтобы так объяснять?— Ну, тоже мне… сравнила… — буркнула кареглазая, а затем после двух минут молчания, поднялась и став рядом с Мариной, спросила: — А почему ты улыбаешься, когда меня видишь? Я такая смешная, дэ?
Светловолосая загадочно улыбнулась, встала, отряхнулась и, посмотрев в хитро сощуренные карие глаза, шёпотом произнесла:— Потому что ты улыбаешься первая.
— Что?! Да неправда!— А потом улыбаюсь я, когда вижу твою улыбку.Юля что-то буркнула в ответ, но буркнула как-то слабенько, видно, очень довольна была ответом Марины. Однако на всякий случай — несомненно, чтобы сохранить авторитет немилой и безжалостной девушки — напустила на себя безразличный ко всему вид. Но стоило Марине взять её за руку, как авторитет посылался к чертям собачьим…***Каникулы почти подошли к концу. Оставался всего один день, когда и вернулись все те, кто покидал общежитие. Юля наконец-то поздравила с Новым годом тех, кто приехал, вручила им подарки и вообще ходила какая-то подозрительно радостная и возвышенная. Правда, не у всех было такое же настроение, как у кареглазой. Например, у Киры. По одной сероглазой и сексапильной причине Аня пожелала переселиться обратно, а это значило, что Кира переезжает к Ире, то есть, теперь она не будет соседствовать с комнатой Марины. Ира отнеслась ко всему гораздо проще, по крайней мере, внешне. Когда Аня, радостная и счастливая, кинулась обнимать голубоглазую, когда та приехала, рыжая сразу же рассказала о том, что они с Яной помирились. На секунду в голубых глазах отразилось горькое сожаление теперь уже точно неминуемой потери, но затем, поправив очки, Ира улыбнулась и сказала, что всё понимает и счастлива за Аню.Марина, которая возвращалась с очередного собрания, столкнулась с Кирой, которая с угрюмым выражением лица тащила несколько чемоданов. Сухо поздоровавшись и пройдя мимо, девушка собиралась уже зайти в комнату, как услышала:— Интересный предмет «Астрономия», не так ли?Рука, которая уже тянулась к ручке двери, замерла в нескольких миллиметрах от неё. Марина спокойно повернулась к Кире и произнесла:— Мне казалось, мы во всём разобрались.— И ты так спокойно на всё реагируешь… Лучше меня у тебя никого не будет.Светловолосая ничего не ответила и поспешила зайти в комнату. Настроение стало ни к чёрту, но стоило Марине увидеть Юлю, как улыбка тронула тонкие губы девушки и вступила в бой с плохим настроением. Кареглазая бросала вызов своей царапине и теперь думала, как лучше подступиться к ней с йодом. Выражение лица было "сама сосредоточенность" — Юля даже не услышала, как в комнату кто-то вошёл. И только когда Марина положила руку на плечо девушке, кареглазая вскрикнула и чуть не разлила на себя весь йод.— А-а-а! Едрёна Феня! Троллейбус за рога! А корову за вымя! Ты чо так пугаешь, женщина?! Я чуть не обосса… Короче, напугала ты меня… — нервно дёрнувшись, произнесла девушка.Марина, которую столь пылкая и насыщенная речь не тронула, устало присела на кровать рядом с Юлей. Кареглазая подозрительно взглянула на девушку, но потом, поняв, что её ожидает какой-то серьёзный разговор, убрала йод от греха подальше и, смиренно сложив ручки на коленях, подняла глаза на Марину.— Я в чём-то провинилась, да?— Что? Нет… нет, Юль, — Марина смотрела в пол. — Послушай, я так не могу. Меня все каникулы мучил один вопрос. После Нового года особенно… Ты сказала мне, что у тебя с Виталиком ничего нет. Но… но ведь не мог же он просто так к тебе лезть? Да и перевёлся он к нам во второй четверти.— А… — протянула Юля. — Так вот, что тебя беспокоит в последнее время… Я могу тебе рассказать, что было. Могу сказать, почему я перевелась из другой школы, если ты хочешь это знать.— Хочу, — серо-зелёные пристально смотрели в карие.— Хорошо… тогда слушай. Была такая вот вся из себя девочка Юля. Она как-то запала на препода, а потом выяснилось, что и этот препод к ней неравнодушен. Была и романтика, была почти любоф-моркоф, но потом выяснилось, что этот препод — муж нашего директора. Ну, женщины, конечно же. Не смотри на меня так. Она узнала, что её муж ей изменяет… вызвали родителей, был скандал. А чо Виталик? Сказал, что ничего не было, а я будто ему чуть ли ни на шею вешалась, собачкой за ним бегала, и вообще… Скотина такая. Показалось потом настоящее лицо этого праведника… Как-то так… Я не умею рассказывать, прости. Но, думаю, смысл тебе ясен.Марина сидела молча и ничего не комментировала. Однако спустя пару минут тягостного молчания, она всё-таки спросила:— А сейчас он приехал за тобой?— Да, говорит, мол, что я должна быть с ним и т. д… но меня это как-то не особо трогает.— И ты…— Я только твоя.Эти слова были слишком неожиданными даже для Марины. У светловолосой перехватило дыхание: так сильно подействовали на неё эти слова. Блаженное чувство счастья разлилось внутри девушки, поглощая её полностью и накрывая с головой. Как порой сильно могут действовать на человека слова.Не говоря ни слова, Марина притянула к себе Юлю и, наслаждаясь тем, как внутри у неё что-то рушится, а потом взметается вверх, чуть ли не разрывая девушку изнутри, коснулась мягких губ кареглазой. Чувства обуревали всё сильнее и сильнее, поэтому детскому поцелую пришлось уступить место страсти. Заведя руки Юли за голову, Марина аккуратно опустила девушку на кровать и, наклонившись к самому уху кареглазой, горячо прошептала:— Я поговорю с ним и скажу, чтобы больше к тебе не лез… — чуть прикусив мочку уха, проговорила светловолосая, а потом продолжила: — Причём так поговорю, что он к тебе больше подходить не будет…— Марина, не над…Девушке попросту не позволили договорить, заставляя замолчать самым приятным в мире образом.