Клаус - Дух Настоящего Рождества (1/1)
Граф Олаф проснулся и резко сел на кровати. Ему снились остатки воспоминаний, что показал ему Дух Прошлого Рождества, они терзали его и не давали ему покоя.- Здравствуй, -произнес рядом с ним голос, и Граф увидел мальчишку в очках лет двенадцати.- Санта-Клаус, - нервно усмехнулся Олаф и спросил:- Куда мы пойдем?- По твоему Настоящему, - ответил Клаус, и они, спустившись по лестнице и минув первый этаж, вышли из дома.Клаус вел Графа Олафа по заснеженным улицам и переулкам, пока они не достигли маленького дома.- Что это за место? - удивился Граф Олаф, - я его не знаю.- Ты не знаешь, где живет твоя труппа? - поднял бровь Клаус.- Да зачем мне это знать, - отмахнулся Олаф, - они ко мне приходят, а не я к ним.- Что ж, - проговорил Клаус, - теперь ты посмотришь, как они живут. Зайдем в дом.- А они меня не увидят? - насторожился Граф.- Нет. Пока ты со мной, они не смогут тебя увидеть.И Клаус с Графом Олафом зашли в дом. Он был страшно тесным, учитывая, сколько человек там жило. Крюкастый, лысый с длинным носом, две дамы с напудренными лицами и не то мужчина, не то женщина сидели за облезлым столом без скатерти. На столе с еды не было почти ничего, только синюшная тощая индейка и бутылка самого дешевого вина.- Что-то не густо у них на столе, - покачал головой Олаф.- Еще бы. Ты ведь уже третий месяц не платишь им зарплату, - сказал Клаус, - впрочем, сейчас ты все сам услышишь.Приспешники Олафа разлили себе по бокалам вино. Лысый повертел в руке бокал и зло произнес:- Не ахти какое вино. А могло быть и лучше, если бы наш босс раскошелился хоть на треть нашей зарплаты.- Он вообще нам не платит уже прорву времени, - поддержала лысого одна из напудренных женщин, - у меня все платье залатанное, а я даже не могу купить себе новое.- Он, кажется, обещал делится с нами всей добычей, - вспомнила другая напудренная женщина, - и когда мы в последний раз видели, чтобы он делился? Он нас, наверное, за рабов держит.- Точно, за рабов, - хмыкнул крюкастый, - меня уж наверняка. Он в последнее время вообще измывается, как может. Заставил меня переписывать его паршивые документы. Как я со своими крючьями буду ему писать?- Крючья твои что-то совсем ржавые стали, - сказал ему не то мужчина, не то женщина.- Угу, - мрачно кивнул крюкастый, - я бы давно вместо них протезы поставил, будь у меня деньги! А учитывая, что руки я потерял по его вине, Граф Олаф мог бы раскошелится. Но разве от него дождешься!- Я думаю, - заговорил лысый, - нам надо от него уйти. Чего ради мы тут торчим? - Верно, верно! - поддержали его все, - действительно, ради чего? Так и будем в нищете сидеть, да еще и в тюрьму загремим. Пусть он сам разбирается со своими делишками.- Да, что-то Граф в последнее время совсем невыносимый стал, - сказала одна из напудренных женщин, - хотя он и раньше был не подарок.- А сейчас, так вообще ополоумел, - сказал не то мужчина, не то женщина, - только и делает, что за чужим наследством гоняется. - Хорошо, что его сейчас с нами нет,- сказала вторая напудренная женщина, - весь бы праздник испортил, сидел бы с кислой рожей.- Я его звал, - произнес крюкастый, - подумал, может, он хоть чуть-чуть отвлечется от своих планов, - А он? - хором спросили остальные.- Не пошел, - крюкастый развел руками, то есть, крюками.- Ну и слава богу, - сказал лысый, - я что-то совсем его физиономию в Рождество видеть не хочу.- Но ему бы не помешало посмотреть, как мы живем, - сказала напудренная женщина, - может, он хоть бы немного усовестился.- Насмешила, - заржал лысый, - откуда у Олафа совесть?- Давайте о нем больше не будем, - предложил не то мужчина, не то женщина, - поговорим о чем-нибудь более приятном.На этих словах Клаус поманил Графа Олафа прочь из дома.Олаф хотел было сказать про своих приспешников: "Вот ведь неблагодарные", но понял, что они правы. От этого ему на душе стало очень гадко.- Ну, что еще неприятного покажешь? - обратился он к Духу Настоящего Рождества.- Увидишь, - загадочно пообещал Клаус и они вновь пошли по заснеженным улицам.На этот раз Клаус привел Графа Олафа к богатому и роскошному дому, расположенному в самом фешенебельном районе города.- Здесь проходит вечеринка Эсме, - догадался Олаф.Клаус кивнул, и они зашли внутрь.Убранство дома было, безусловно, модным. Дом весь был обставлен елками, снеговиками,обвешен гирляндами и снежинками. Гостей обслуживали люди в костюмах Санта-Клауса и его оленя Рудольфа. Олаф быстро нашел среди гостей свою подружку. Она стояла в самом центре зала и разговаривала с, безусловно, важными гостями.- И где твой приятель, Эсме? - спрашивал мужчина в солидном костюме.- Остался дома, - сказала Эсме, - и, знаешь, я этому даже рада.- Почему? -полюбопытствовала худая дама с высокой прической.- Он совершенно перестал за собой следить, - ответила Эсме, - ходит неделями в одном и том же, и не моется. Я уже не говорю о том, что его одежда совершенно не модная.- У него кексолизная одежда, - вклинилась в их разговор подскочившая Кармелита, - и ведет он себя, как кексолиз. Запирается в своей кексолизной башне, и сидит там целыми днями. Совсем про нас забыл.- Правда, Эсме? - спросил мужчина в солидном костюме, - твой любовник про тебя забыл?Эсме нахмурила брови. Ей было неловко признавать, что Граф Олаф практически не уделяет ей внимания.- Я подумываю его бросить, - сказала она, - зачем мне такой немодный тип, как он.- И правильно, Эсме, - кивнула дама с высокой прической, - и, правда, хорошо, что ты пришла без него. Такому неряхе, как Граф Олаф, тут делать нечего. Ты достойна лучшего, чем он.- Не хочу я это больше слушать, - буркнул Олаф, в первый раз в жизни устыдившись своей неряшливости.- И не надо, - сказал Клаус, - мы возвращаемся.И вскоре Граф Олаф опять оказался в своей башне. Дух Настоящего Рождества помахал ему рукой на прощание, и Граф сам не заметил, как провалился в сон.