Очень скверное начало (1/1)

Был канун Рождества, и все люди кругом светились от счастья. Радовались школьники, наконец отпущенные на каникулы, радовались учителя, у которых также наступил заслуженный отдых, радовались домохозяйки и торговцы, полицейские и врачи. В общем, радовались все. Ну, почти все.Единственным человеком, которого наступающее Рождество не радовало ни в малейшей мере, был Граф Олаф. Но оно его мало что не радовало, оно его просто раздражало, а сказать точнее - бесило. Особенно его бесили попрошайки, которых собралось на улицах пруд пруди. Они совершенно не давали ему прохода, и клянчили, и клянчили, и клянчили. Другой человек бы, возможно, дал несчастным беднякам хоть монетку, но только не Граф Олаф. Это было в стороне от его понимания и абсолютно не подходило его жизненным принципам.- Дяденька, дайте монетку! - просил чумазый мальчишка, пританцовывая вокруг Олафа.- Пошел прочь!- Ну дайте, чего вам стоит? - не отставал мальчуган.- Чего мне это стоит? - вскипел Граф Олаф, - бессонных ночей и дней за разрабатыванием планов, вечных погонь от полиции, жуткой необходимости постоянно переодеваться, - на этой фразе Граф поморщился, словно часто менять одежду было чем-то плохим, а не залогом опрятности и чистоплотности, - и в конец загубленной нервной системы, - заключил он с небывалой жалостью к себе и отправился дальше, размышляя о том, чье еще наследство он мог бы умыкнуть.Вы ведь не думали, что Граф Олаф честно жил на мизерную зарплату актера местного ТЮЗа, правда?Итак, наш коварный лицедей, пироман-любитель и просто нехороший человек - в общем, Граф Олаф, наконец миновав всех попрошаек, добрался до своего особняка на краю города. Походя он с презрением взглянул на мило украшенный разноцветными домик судьи Штраус, стоящий по соседству.Дом же самого Олафа пребывал, как всегда, в состоянии ужасно запущенном. Он стоял, покосившись на один бок, продуваемый всеми ветрами. Холод в олафском особняке стоял такой, что Северный Полюс показался бы тропиками.Граф Олаф, чуть не поскользнувшись на оледеневших ступеньках, важно прошагал в свои владения и направился прямиком к фигуре, сидящей, согнувшись буквой "зю", за письменным столом.- Крюкастый! - гаркнул Олаф так, что у выдернутого самым наглым образом из сна приспешника с волос посыпался иней, а с воротника - сосульки, - не спи, замерзнешь!- А? Что? - завертел тот головой и увидел нависшего над ним Графа Олафа, - а, это вы, босс. Брр, ну и холод! Вы бы провели отопление, а то тут у вас дуба дать можно.- Поговори у меня еще! - прикрикнул Олаф и бросил придирчивый взгляд на две внушительные стопки бумаг, лежащие перед крюкастым, - ты, что, еще не закончил переписывать все досье, что у нас накопились за годы наших злодеяний? - Но, босс, - попытался оправдаться сообщник, - вы же сами понимаете, как я могу со своими крюками все быстро написать? Я вам ведь говорил, пусть кто-нибудь другой из нашей труппы напишет, у них хоть руки есть!- Разговорчики! - вновь прикрикнул Граф Олаф, - у них почерк неразборчивый. У тебя лучше.- Еще бы, я ж печатными буквами пишу, - проворчал крюкастый.Граф Олаф уже хотел в крайне колкой форме приказать Крюку продолжить переписывание досье, как его заткнул пронзительный звонок в дверь.- Кого еще принесло на ночь глядя, - буркнул Олаф и поплелся открывать.На пороге стоял, как обычно кашляя, банкир мистер По.- Чем обязан? - поинтересовался Граф тоном, больше подходящим для выражения "А не пойти ли вам на все четыре стороны".Мистер По грубого тона Графа Олафа не заметил и, откашлявшись, отрапортовал:- Счастливого Рождества. Наш банк проводит сбор денежных средств, которые будут пожертвованы на нужды нищих, больных, бедняков и сирот. Сколько вы пожертвуете?- Нисколько, - не думая ни минуты, ответил Граф Олаф, впрочем, другого ответа от него было бы странно ожидать.- Нисколько вообще? - удивился мистер По.- Нисколько вообще, - подтвердил Граф Олаф.- Но как же так, -заломил руки банкир, - даже в честь Рождества вы не пожертвуете ничего на благотворительность?- В честь Рождества - тем более, - ответил Олаф, - всего вам нехорошего!И с этими словами он захлопнул за мистером По дверь.Крюкастый, все это время отлынивающий от письма, быстренько взялся за ручку.Граф Олаф стал раздраженно ходить по комнате.- У, как они меня достали со своим Рождеством! Ходють и ходють, и деньги клянчають, - он и сам не заметил, как стал говорить голосом старой бабки.Крюкастый горестно переписывал документацию и время от время косился на своего босса.Вдруг снова прозвенел звонок. Граф Олаф метнулся к двери и резко ее распахнул:- Не дам я никаких денег! Я жадный!- Графуля, ты чего, - раздался капризной голос самой неприятной девочки на свете, - ты говоришь, как кексолиз! Ты не можешь так со мной говорить, ведь я рождественски-снежная-волшебница-сказочный-эльф! Посмотри на мой костюм!На ней действительно красовался потрясающе дурацкий наряд, включающий в себя красные ботфорты с загнутыми носами, розовую пушистую шубку и ободок с эльфийскими ушами.- Прости, Кармелита, - пробурчал Олаф и повернулся к спутнице девчонки, - привет, Эсме.На Эсме, подружке Графа Олафа, костюм был тоже странный - это было платье, будто состоящее из льдинок - но, несомненно, модный.- Здравствуй, Олаф, -Эсме по-хозяйски, без приглашения, вошла в дом,- я сегодня иду на вечеринку по случаю Рождества, очень модную. Ты ведь знаешь, Рождество сейчас в моде.- А мне какое дело? - огрызнулся Граф.- Как какое? - изогнула бровь Эсме, - я хотела тебя пригласить. Рождество - самый модный праздник, и пропустить вечеринку по случаю Рождества - значит быть совсем не модным.- И ты туда же! - скривился Граф Олаф, - что вы все заладили - Рождество, Рождество! Тебе охота - ты иди и празднуй свое Рождество!- Прекрасно, - вскинула голову Эсме, - мы с Кармелитой пойдем и будем самыми модными на самой модной вечеринке года. А ты посиди в своем морозильнике и подумай над своим поведением.И она с достоинством выплыла за дверь. За ней, бросив Олафу на прощанье "Графуля, ну ты и кексолиз!", выпрыгнула и Кармелита.- Ну и идите! - крикнул им вслед Граф Олаф, - очень мне была нужна ваша вечеринка! Правильно я говорю, Крюк?- Да, да, да, -закивал крюкастый, и, ерзая на стуле, произнес: - Босс, вы не могли бы меня отпустить пораньше сегодня?- С какой это радости? - нахмурился босс.- Ну, мы с ребятами хотели отпраздновать. Все будут, и лысый с длинным носом, и две напудренные женщины, и не то мужчина, не то женщина. Вы, может, тоже к нам присоединитесь?- Еще чего, - хмыкнул Граф Олаф, - ладно, иди, только учти - я тебе вычту из зарплаты!А зарплата у всех в олафской труппе была настолько маленькой, что и вычитать-то было нечего.- Спасибо, босс! - Просиял крюкастый и пулей вылетел за дверь. Ему хотелось на улицу, погреться, а потом и повеселиться в дружной компании, где всем коварные планы Олафа уже до чертиков надоели, и где все думали лишь об одном - когда их босс соизволит поделиться с ними частью денег, которые они нечестным путем заработали и которые он им обещал, когда зазывал в свою труппу.А Графу Олафу ничего не оставалось, как пойти к себе в башню, спать.