ЧАСТЬ 5. Клон-3, или В лабиринтах любви (1/2)

ЧАСТЬ 5. ФАНФИК по сериалу "Клон".Вступление.Хочу сказать несколько слов в своё оправдание тем поклонникам сериала, кто, решив прочитать очередную часть фанфика, обнаружит, что судьба забросила Лукаса и Тавиньо в Россию, и будет удивлен тем, как подробно описана поездка героев по российскому югу. Этому событию посвящена целая глава. Замечу сразу: это не какой-то рекламный ход, это не реклама Черноморского побережья. Как говорится в пословице? «Каждый кулик хвалит своё болото».

Вот и я, живя на юге Краснодарского края, решила описать красоту природы наших мест, не выдержав, поддавшись соблазну однажды пришедшей мне в голову идеи – отправить героев именно в те места, которые я вижу иногда собственными глазами, проезжая по горному серпантину доТуапсе или в Сочи.

А именно так и произошло: в марте этогогода я ехала в Туапсе. И, глядя на ещё не покрытые зеленью горы, окружавшие со всех сторон трассу, а потом и показавшееся содной стороны море, такое голубое, сливающееся на горизонте с небом, я вдруг подумала, что пейзажи, которые проносятся у меня перед глазами, кажутся мне удивительно знакомыми по фотографиям из Интернета.Но на тех фотографиях – Марокко и Бразилия. И красоты этих двух стран я описывала в фанфике не раз. А горы, очень похожие на бразильские и марокканские, есть и в России!Я с удивлением поняла, что в том же Туапсинском районе горы удивительно похожи и на Атласские горы в Марокко, как и на горы в Бразилии, окружающие удивительный город Рио-де-Жанейро.Сделав такое открытие, я обрадовалась. Всегда мечтала в глубине души побывать в Марокко. А оказывается, что природа у нас такая же, как и в Магрибе, в стране на северо-западе Африки. И никуда можно не ездить, имеяи «Марокко», и «Бразилию»в стране, где живем.Вот только нет здесь старинных средневековых городов с узкими кривыми улочками и ароматом восточных специй на их мединах. Тот же Туапсе – маленький современный приморский городок, совершенно непохожий на древний Фес или загадочный Марракеш.

Но зато есть что-то общее, пусть и оооочень отдаленно, с Рио-де-Жанейро: поросшие буйной зеленью горы вокруг, нефтехранилища, порт, море, пляж (правда, ну очень маленький и неприглядный). Так и хочется с обидой воскликнуть: ну почему Туапсе не Рио-де-Жанейро?Захотелось увидеть такой знакомый окружающий мир уже через восприятие любимых героев сериала. И я так и сделала.Правда, героев и их разговоры во время поездки я «наложила» на текст с описаниями природы и достопримечательностей, расположенных вдольтрассы Краснодар – Сочи, текст,основанный на материалах из книги местного краеведа А. Б. Пихуна «Туапсинский регион: популярный историко-географический очерк». – Туапсе. – 2007 год. Не могу сказать, что это плагиат. Просто я же не знаюдосконально обо всех населенных пунктах и их особенностях вдоль трассы Краснодар – Сочи. Пришлось искать материал и немного позаимствовать факты.Кому будет скучно и неинтересно читать – пропустите 2-ю главу.

Но, в основном, эта ЧАСТЬ 5 посвящена событиям в семье Мухамеда и Латифы, их семейной трагедии, в разрешении которой примут участие и дядя Абдул с Дунией, и дядя Али с Зорайдэ, которые будут стараться примирить родителей Амина и Самиры.У Саида, наконец, тоже не выдержат нервы, и онрешит предпринять действия против Рании…А в Бразилию тем временем вернется Маиза… Для чего?

Сожалею, что не хватило времени описать те события, которые были мною обещаны в послесловии к 4 части фанфика. О жизни Хадижи мы почти ничего не узнаем пока, так же, как и злоключения Рании отходят в будущую 6-ю часть фанфика. Но так вот получилось, к сожалению.Читайте и высказывайте свои замечания, пожелания, сомнения. Критикуйте, если вы не согласны с моим видением событий сериала или героев. Предлагайте свои варианты событий или поступков героев. А может быть, вы сможете придумать для фанфика какого-нибудь интересного необычного героя, который возьмет и перевернет жизнь всех героев фанфика – и знакомых нам по сериалу, и новых, придуманных мною.(Для статистики – в этой части фанфика около 200 страниц, если печатать 14 шрифтом Times New Roman).1. ЧАСТЬ 5 Глава 1.

Утро после свадьбы. Лукас в России

Жади проспала, и когда открыла глаза, на часах было уже восемь утра. А ведь она собираласьпоспать часик-два, чтобы немного отдохнуть, а потом успеть позвонить в гостиницу и узнать новости от Зорайдэ. Но уснула сразу, а проснулась поздно.Жади потянулась под шелковой простыней и встала с постели. Тут жепротянула руку за теплым халатом, почувствовав утреннюю прохладу. Ночью она забыла прикрыть окно – вот и наполнилась комната свежим и уже по-осеннему холоднымвоздухом.

«Где телефон? Где сумочка?» - заметалась она по комнате, отыскивая вещи, брошенные ночью, где придется.

Даже вспоминать не хотелось, в каких расстроенных чувствах вернулась она со свадьбы дочери.Но теперь уже всё случилось, и Жади не терпелось позвонить Зорайдэ. Как она поняла, заглянув в сотовый, ей пока никто не звонил.

Она взяла в руку телефон и подошла к окну, распахнув пошире створку и вдыхая полной грудью ароматы осенних роз с клумбы под самой стеной.На улице сияло солнце, на небе не было ни облачка, ночная непогода не оставила и следа.

Жади почувствовала, как в её душе воцаряется странная умиротворенность.- Сейчас позвоню Зорайдэ и узнаю, как всё прошло ночью, потом решу, куда мы поедем сегодня на продолжение праздника, затем надо позвонить Иветти – как там мой Пьетро, договорюсь , когда лучше привезти сына домой, - говорила сама с собой Жади, набирая телефонный номер отеля, где остановились Сид Али с Зорайдэ.Но уже через несколько минут, дозвонившись и поговорив с Зорайдэ, она поняла, что всем её планам на сегодня не суждено сбыться.- Ало!.... Зорайдэ?... Я тоже рада слышать…Какие новости?...Ты видела Хадижу? Как она выглядит? Какое выражение лица у неё бы… Что?...Нет, Зорайдэ, повтори, я , кажется, не расслышала, что ты только что сказала!...Жади покрепче сжала в руках трубку и стояла у окна с закрытыми глазами.

- Нет, прошептала она, - такого просто не может быть! Этого не может быть! Зорайдэ, как же так? Как такое могло случиться? …- Я не могу поверить, Зорайдэ! – простонала Жади, отходя от окна и без сил опускаясь в кресло. По лицу её побежали крупные слёзы.- Я что-то такое и чувствовала! Я знала, что вижу Хадижу в последний раз! Но почему они уехали так поспешно? Чтомогло произойти? Расскажи мне всё, Зорайдэ! … А где дядя Али, я у него тоже хочу спросить, как такое могло случиться!Потом Жади некоторое время молчала, приложив к уху телефонную трубку, слушая рассказ Зорайдэ. Она раскинулась в кресле, и казалось, что всежизненные силы покинули её.

- Но почему ты не позвонила мне, почему не сообщила об их отъезде?Выслушав ответ, Жади попрощалась с женой сида Али и отключила сотовый.Новость её ошеломила. Жених оказался не в меру прыток. Успел и брачную ночь провести, сделав всё так, как требовал обычай, а затем, и сам отказался от сна, но не дав отдохнуть и молодой жене, быстро приказал собрать вещи – свои и Хадижи, которые заблаговременно были перенесены в их номер отеля. После чего подъехало заказанное такси, и молодожены, погрузив багаж, тут же отправились в аэропорт, чтобы не опоздать на уже начавшуюся регистрацию рейса насамолет до Парижа.

«Да он заранее всё продумал! – поняла Жади. - И что за спешка? По какой причине он так резко изменил свадебные планы?»От Саида она знала, что сегодня в ресторане отеля продолжатся свадебные торжества. Но как это возможно без жениха и невесты?- Сейчас же позвоню Саиду и потребую объяснений! – разозлилась она.Зорайдэ не знала ответа на вопрос, что могло погнать Фарида так скоро назад в Марокко.

И у сида Али не спросить: он спал после бессонной ночи, и Зорайдэ не собиралась его будить даже ради Жади. Сид Али так переутомился на свадьбе, а потом ещё полночи пришлось по обычаю ждать под дверями номера молодоженов, чтобы собственными глазами увидеть специальную ткань с доказательствами невинности невесты, что старику удалось вернуться в номер отеля только под утро.То, что с Хадижей окажется всё в порядке, Жади и не сомневалась. Но что случилось с мужем дочери? К чему эта спешка? Впрочем, если даже билеты были заказаны заранее и ждали своего часа, то Фарид просто решил показать свою власть над женой с первых минут семейной жизни. Каклюбил повторять Сид Абдул? «Невесте в первую же ночь надо показать её место!».Нет, не так. Там было что-то про петуха, которого положено резать в первую ночь!

Жади встала и, уже по привычке схватившись пальцами за виски, заметалась от окна к двери и обратно. Надо было обдумать, как задать вопросыотцу Хадижи, чтобы он не обозлился, а ответил правду. Она вдруг поняла, что между ней и Саидом ничего не закончилось после того, как Хадижа покинула его дом, став женой чужого мужчины.Им так и не поставить точку. Потому что теперь Саид остался единственным человеком, который может связать её с дочерью.

До Жади дошло, что теперь она зависит не только от бывшего мужа, но и от мужчины, ставшего мужем Хадижи. А Фарид уже дал понять, что мира с ней у него не будет. Это значит, что узнать новости о собственной дочери можно будет теперь только через Саида.

- Саид, снова Саид! Почему судьба никак нас не отпустит друг от друга? – прошептала она.

- Что же мне делать: ЗвонитьСаиду? Но вчера он не ответил ни на один мой звонок! Ехать в гостиницу к дяде Али и Зорайдэ? Обязательно! Они прояснят то, что Зорайдэ не рассказала по телефону….так…, значит, надо срочно приводить себя в порядок и отравляться к родственникам.

Жади открыла шкаф, быстро перебрала плечики с платьями, нервно стянула с одного из них какое-то пестрое платье и бросила на кресло. Принесла подходящие легкие туфли и только теперь опомнилась, что надо ещё причесаться и хотя бы умыться.После душа мысли женщины заработали намного лучше. Жади чувствовала, что успокоилась, что готова и к разговору с Саидом, и к беседе с дядей Али, у которого собиралась попросить и помощи,и советов.

Одевшись и оглядев себя в зеркало, она подхватила сумочку, проверив наличие необходимых вещей и денежных средств, и спустилась вниз. Поняв, что беззавтрака она обойтись всё-таки не сможет, быстро сварила кофе, а, выпив его, бросила взгляд на столик с телефоном, куда решительно и направилась. И набрала номер Саида.

***Саид этой ночью всё-таки смог добраться до постели, а не остался дремать в комнате Хадижи. Поднявшись из кресла, он выбрался в полусне в коридор и завернул в первую попавшуюся спальню.

Рания еще не успела уснуть, но совершенно не ожидала подобного подарка судьбы. Осторожно передвинулась на свою половину постели, она молча наблюдала, как Саид скидывает с себя вещи. Боялась, что одним сказанным словом может разозлить мужа, который и так уже не появлялся в её комнате со времени поездки в декабре в Фес…«Стоило Хадиже исчезнуть из этого дома, как Саид тут же вспомнил обо мне. И правильно: ведь это я родила ему сына. Теперь Мунир – старший ребенок в семье. А я его мать, и первая жена!» – самодовольно радовалась недалекая Рания.

…Ночью, между тем, ничего не было, потому что Саид сразу же провалился в сон, а уставшая Рания против воли уснула тоже. Их разбудил резкий звук телефона.Сонно протянув руку в сторону прикроватного столика и едва не свалив ночной светильник, он всё-таки нашел телефон и поднес его поближе к глазам, желая увидеть на дисплее имя звонившего.-Жади! – недовольно проворчал Саид.

- Что?!!! Саид, как смеет эта нахалка звонить тебе рано утром? Всё! У неё больше нет причин вообще вспоминать о тебе!- злилась ревнивая женщина, резко повернувшись под одеялом лицом к мужу.Саид насмешливо взглянул на Ранию, но промолчал, приблизив к уху телефон.Судя по всему, оттуда понеслись многочисленные претензии. Рания видела, как у мужа сузились глаза, но в то же время в них запрыгали то ли злые, толи весёлые чёртики. Наконец, он заговорил:- Жади…послушай теперь и меня. Заметь: я выслушал всё, что ты мне высказала. Всё, что ты хотела мне сказать, я услышал, не отключив телефон сразу же, как только понял, кто мне звонит… Нет, Жади…Нет…

И уже начиная злиться, он продолжил:- Я отвечу тебе так: Жади, не вмешивайся в жизнь нашей дочери! Теперь Хадижа принадлежит своему мужу. И даже если мне однажды что-то не понравится в их отношениях, я не смогу даже вмешаться, ты не понимаешь этого?...- Жади, Хадижа больше не принадлежит нашей семье! ..Они уехали так поспешно потому что так решил Фарид, муж Хадижи. Ничего не случилось, Жади! Потому что ничего и не могло случиться! С МОЕЙ дочерью всё в порядке – так, как и должно быть. Не смотря на то, что это ещё и твоя дочь. Аллах спас Хадижу от твоего влияния…Было понятно, что Жади говорила что-то долго и страстно, и как ни странно, Саид всё это терпел. Он не стал прерывать не нужный, казалось, разговор. Это страшно злило Ранию.- Саид! Отключи телефон! Для чего ты выслушиваешь эту женщину? Что у тебя с ней теперь общего? – зашипела Рания ему почти над ухом.Но Саид отстранил первую жену, которая вмешивалась явно не туда, куда следовало.- Жади! Сегодня в том же отеле, где вчера праздновалась свадьба, в ресторане для издалека приехавших на свадьбу наших родственников будет продолжение праздничного обеда. Приходи вместе с Зорайдэ и дядей Али. Там мы с тобой и обсудим некоторые вопросы. Честное слово – я не выспался, говорить по телефону у меня нет никакого настроения. Согласись, что так будет лучше: ты приедешь, и мыпоговорим? Я жду тебя там. Только попрошу тебя об одном: не устраивай сцен, потому что это теперь бесполезно. Ничего не исправишь. А скандалы мне ни к чему. И не звони мне домой. Это нервирует моих жен, - бросив взгляд на Ранию, добавил с иронией Саид.

- Жади, - с удивлением переспросил он, - ты не поняла меня? Мы поговорим в ресторане, если ты, конечно, не решишь устроить сцену. Но ямогу повторить тебе: оставь в покое семью Хадижи! Забудь дочь! Она выросла и теперь не принадлежит нашей семье! Но я уже начинаю повторяться!Саид отключил сотовый и, резко поднявшись с постели, шагнул к шкафу за теплым халатом.- Саид…, - позвала его вопросительно Рания.Но муж хмуро отмахнулся, заведенный разговором с матерью Хадижи. Всунув ноги в домашние бабуши, скрылся в ванной. А Рания осталась лежать в постели, вне себя от злости на бывшую жену Саида, которая испортила все её надежды и планы на утро.- Мерзавка заплатит мне за это!- только и оставалось бушевать Рании, откинувшейся на подушку, сложив руки на груди и кусая губы.***Жади, бросив телефон в сумочку, вышла из дома, села в поджидавшее её возле ворот такси и отправилась в гостиницу, где проживали дядя Али и Зорайдэ.

Поднявшись в номер родственников, онаувидела только старушку, накрывавшую столик для завтрака.

- Зорайдэ, а где дядя Али? - растерянно спросила Жади, не обнаружив егов комнате.- Сид Али в душе, он только что проснулся. Мы так и поняли, что ты примчишься к нам сразу же, как только узнаешь новости.Поэтому завтрак в номер был заказан на троих. Присаживайся, Жади, пей кофе, пока не остыл. Здесь, в Бразилии умеют варить вкусный местный напиток – это я о кофе, но совершенно не умеют заваривать чай. Поэтому Сиду Али не терпится оказаться в доме Мухамеда и Латифы, чтобы выпить несколько стаканов настоящего мятного чая.Видя, как суетится вокруг стола жена дяди Али, причем, не желавшая доверить этот процесс даже племяннице,Жади села в кресло, достала сотовый и набрала номер телефона Самиры.- …Это я, да, Самира! Что с фотографиями, тот парень согласен? Очень хорошо!... Нет, не беспокойся, это не дорого! Сколько бы это ни стоило, он должен продать фотоснимки и видео только мне. Да, отлично, встретимся там же, где и всегда!Жади отключила связь, а на вопросительный взгляд Зорайдэ рассказала всё, что ей было известно о присутствии Самиры с приятелем на свадьбе Хадижи и необходимости теперь выкупить материал у папарацци.- Жади! – осуждающе начала Зорайдэ, - Не играй с огнем. Если Саид узнает о том, что на празднике кто-то тайком занимался съемкой, будет большой скандал.- При чем же здесь я, Зорайдэ? Наоборот, узнав от Самиры о том, что какой-то наглый фотограф решил заработать на снимках свадьбы моей дочери, я сразу же придумала способ получить фотографии в свои руки, чтобы ничто не просочилось в желтую прессу. И мне это удалось!

- Ещё нет, ведь фотографии пока не у тебя!- Почти у меня. Они уже у Самиры. Я оставила ей деньги, которыми она расплатилась с парнем. Он думает, что Самира решила написать статью о марокканских свадьбах, а заодно подзаработать на одной из родственниц невесты. Вот так. Сегодня я встречаюсь с племянницей, она отдаст мне фотографии и фотопленки.- Ох, Жади-Жади! Ты никогда не боялась рисковать.

- Что же делать, Зорайдэ? Если бы снимки попали в какой-нибудь журнал, кто знает, какие надписи или ёрническую статью придумали бы журналисты из желтой прессы, чтобы привлечь внимание читателей? Это не понравилось бы Саиду. И мне. И моя дочь не заслуживает того, чтобы кто-то насмехался над лучшим днем её жизни…, если, конечно, эту свадьбу можно так назвать.- Жади! Потом принеси нам с Сидом Али посмотреть фотографии, - попросила пожилая родственница.- Конечно, я так и сделаю, Зорайдэ! – тут же отозвалась Жади и обняла любимую наперсницу, ставшую ей за прожитые годы и матерью, и надежной подругой, и защитницей, и советчицей.- Зорайдэ, что тебе пообещала Жади? – раздался у них за спинами голос сида Али.- Я привезу вам показать свадебные фотографии, дядя Али! – переглянувшись с Зорайдэ, ответила Жади.- У тебя был фотоаппарат? Не заметил в твоих руках ничего подобного,– удивился дядя Али.Жади усмехнулась:- Мне вовсе не обязательно было самой фотографировать. Я наняла для этого специального человека.- Поняяяятно, - протянул почему-то не поверивший племяннице Сид Али.- Дядя Али! После того, как Вы позавтракаете, расскажите мне, что было после того, как мне пришлось уехать со свадьбы? – умоляюще попросила Жади.Сид Али вздохнул:- Расскажу, Жади, всё расскажу. Хотя ты и сама прекрасно знаешь, как всё происходит, когда молодожены удаляются в свой номер, а родственники остаются ждать результатов под дверями их комнаты. Скажу тебе, что ничего нового и в этот раз не произошло. Хадижа оказалась невинной, родственники с обеих сторон убедились в этом и разошлись по номерам спать. Я тоже уехал в отель вместе с Зорайдэ.- Но, дядя Али, как же…- Жади, ты хочешь знать, как получилось, что Фарид не захотел остаться на положенные для празднования несколько дней свадьбы? Я сам был крайне удивлен этим. И даже не сразу узнал об этом, что, надо сказать, меня задело. Если бы не Карима, то мы и сейчас были бы уверены в том, что Хадижа и Фарид находятся в своем номере в отеле.- А Саид? Он, конечно,знал о планах зятя? – возмущенно поинтересовалась Жади. – Я звонила ему недавно. Он так уверенно держался, посмел приказать мне не вмешиваться в семейные отношения дочери!- Хм, - поднял брови, как будто что-то вспомнил, Сид Али. – Саид прав: Хадижа нам больше не принадлежит. У неё теперь есть муж. Но Саид сам был очень удивлен и так же, как ты сейчас, возмущен, когда узнал, что Фарид намерен, не дожидаясь утра, ехать в аэропорт, потому что у него на руках были заранее купленные билеты на самолет. Саид тоже не мог понять такой спешки.

- Так какое объяснение этому? – нетерпеливо спросила Жади.

Дядя Али укоризненно посмотрел на племянницу, которая и в 43 года вела себя как несдержанная девчонка. Впрочем, понять поведение Жади в данном случае было можно.- Карима случайно услышала разговор Фарида с дядей, с Омаром Обенсуром. Она рассказала нам об услышанном. Каюсь: не посмел сразу же поговорить об этом с Саидом.

Жади видела, как расстроен дядя Али. Зорайдэ молча протянула старику чашку кофе и подвинула тарелку с печеньем. Сделав несколько глотков, он продолжал:- Но и Саид вряд ли смог что-то предпринять в данной ситуации. Ведь Фарид заранее принял решение, купил билеты. Из того, что нам рассказала Карима, стало понятно, что дядяФарида очень беспокоился из-за предстоящей сделки, которую онидержали в секрете от других владельцев цитрусовых плантаций.Тогда-тоФарид и сказал, успокаивая родственника, что у него на руках билеты на самолет, и уже завтра он будет на месте и оформит сделку в Париже, как раз уложившись в положенные сроки. Омар Обенсуростался доволен таким выходом из положения, хотя и удивился, как Фарид мог решиться на такую жертву – отказаться от части собственной свадьбы.- Это неуважение к семье Саида, Вам так не кажется, дядя Али? Как дядя Абдул и Саид смогли проглотить подобное унижение? – не могла успокоиться Жади.

-Вот об этом же спросил и Обенсур, ведь они с Саидом- компаньоны! А поступок зятя мог вызвать гнев Саида Рашида. На это Фарид ответил, что теперь он – муж дочери Саида, ему и решать, когда и куда поедет Хадижа после свадьбы. К тому же, там, в Марокко их ждет ещё один праздник, практически – ещё одна свадьба. Так чем может быть недовольна его молодая жена?

- Как он посмел – променять свадьбу с моей дочерью на какой-то контракт? – возмущалась мать невесты, прохаживаясь по комнате. Потом спросила у дяди:- И как прореагировал Саид, когда узнал об этом?- Жади, как будто ты не знаешь характер своего бывшего мужа. Ты забыла, что Саид никогда не выдаст истинных чувств, когда дело касается его бизнеса.Но здесь речь шла не только о мире с компаньоном, но и бизнесе его теперь уже зятя, и о спокойствии Хадижи, которой Саид боялся принести вред, если начнет возмущаться поступком Фарида. Саид умен, и не стал ссориться с зятем из-за того, что уже должно было случиться.- Саид… Для него бизнес значит больше, чем собственная дочь!- Нет, Жади, ты не права! – Я видел выражение лица Саида, когда Зорайдэ подошла к нему после торжества. Он занял место в холле в ожидании результатов брачной ночи,а Зорайдэтихо сообщила о том, что через несколько часов муж увезет Хадижу. Растерянность, недоверие, гнев – всё промелькнуло на его лице. Но я видел, с каким усилием воли Саиду удалось взять себя в руки и сделать бесстрастное лицо.

- Саид не знал об отъезде молодоженов на следующий день после свадьбы?- Да, Жади, это именно так. И не осуждай его: он не мог вмешаться, иначе…, - Сиду Али не удалось договорить, т.к. в дверь громко и торопливо постучали, и Зорайдэ с Али испуганно переглянулись.

- Что ещё могло случиться?Жади быстро встала из-за стола и подбежала к двери. Она едва успела открыть её, как в помещение ворвалась Ясмин: вся в слезах, с красным лицом и растрепанными волосами. На голову был кое-как наброшен платок.- Что произошло? – с ужасом спросил Сид Али внучку.- Мой отец не позволяет мне пойти прогуляться по улице перед отелем! Что здесь такого? Я же не собираюсь выходить за территорию отеля! Знаю, знаю и о преступности, и о бразильских мужчинах! Но почему мне нельзя выйти подышать воздухом?

- А где Икрам? Он не может пойти вместе с тобой? – строго спросил Али, всё-таки сделав вздох облегчения.- Икрам? Пришла бабушка, и они с отцом обсуждают нашу поездку в Сан-Паулу. Им не до меня. Я не затворница, чтобы сидеть в четырех стенах! Почему я не могу перейти через дорогу и прогуляться по берегу океана, о котором я столько слышала в рассказах родственников, и то – не о бразильском океане, а про марокканский.- Это один и тот же океан – Атлантический, - вмешалась Жади. – Только на его одном берегу лежит Бразилия, а на другом – Марокко.- Вы такая умная, тётя Жади! – нахально и с ехидствомзаявила Ясмин.

- Замолчи! Прикуси язык, Ясмин! – приказал дядя Али, которому не понравился тон родной внучки. – Тебя никто не научил говорить с уважением?Девушка недовольно и презрительно хмыкнула, и это получилось у неё настолько похоже на то, как это делает Дуния, что и Сид Али, и Зорайдэ вдруг опомнились: а ведь девушка только что сказала, что Дуния в отеле!- Аллах! Как бы не вышло какого скандала! Зорайдэ, я пойду в номер, который занимают мои сыновья, ты, Ясмин, пойдешь со мной! – показывая на дверь и обращаясь к внучке, скомандовал Али. – Жади, я знаю, что Саид приглашает нас всех на праздник в ресторан, и ты поедешь с нами, потому что Саид хотел бы поговорить о Хадиже, о жизни в Марокко, как дальше сделать так, чтобы нам всем быть в курсе происходящего в жизни Хадижи. Встретимся на празднике.И Сид Али вышел из номера.Зорайдэ закрыла дверь и вернулась к Жади.- Интересно, как это Дуния оказалась в отеле без сида Абдула? – удивилась старушка, собирая вместе пустые кофейные чашки и перекладывая печенье с одного блюдца на другую полупустую тарелку.-Впрочем, у нас есть более важные темы для разговора.- Зорайдэ, ты видела Хадижу после того, как…,ну, ты понимаешь…- Понимаю. Видела. Что тебе сказать, Жади? Хадижа, как любая невеста на её месте, была очень смущена. Сама понимаешь… Она не смела глаз поднять на присутствующих, так ей было стыдно и неловко. Ведь все знали, что только что произошло между ней и Фаридом.

- А потом? Ты видела, как они с вещами покидали отель?- Нет, Жади, этого мы уже не видели. Ведь всё происходит в подобных случаях строго по обычаю. Мы не могли остаться, и как только всё закончилось, и мы узнали то, что нам было положено узнать, тогда Саид посадил нас водну машину, Мухамеда с Латифой, Каримой и дядей Абдулом – в другую. А сам, как я понимаю, на вернувшейся от нас машине отправился вместе с Ранией к себе домой.

- С Ранией? – встрепенулась задетая за живое Жади.- Да, Жади, с Ранией. Ведь это она первая жена Саида. Другие жены уехали раньше, и они не присутствовали в отеле в ожидании результатов первой ночи. Были там ещё родственники Фарида, но ими занимался Омар Обенсур.

- Рания оказалась на моем месте! Там должна была стоять я! И ждать, когда в дверях комнаты появится моя дочь, ставшая женщиной!-Жади! Ты сама выбрала такой путь. Так чем ты возмущена? На что ты могла надеяться?- На справедливость Саида, на его благоразумие! Мы живем не в Средневековье! Мать Хадижи – я, а не Рания!- Нет, Жади. Саид в этом случае поступил правильно. Ты ему не жена. Он не смог бы объяснить твоё присутствие там людям, строго придерживающимся традиций. Ведь родственники Фарида- они все такие же, как наш Сид Абдул.

- Но на свадьбу я была приглашена. И всем было известно, кто я. Мать невесты!- Да, Жади. Но свадьба – это вовсе не то, что … Вобщем, на свадьбе было много разных людей. Про тебя было известно не только то, что ты мать невесты, но и то, что твой новый муж – бразилец. Что ты в разводе с Саидом. Это было большой смелостью со стороны отца невесты пригласить её мать, о поступках которой помнят ещё очень многие. А кто не помнил – тем напомнили или рассказали сплетники.Вот так, Жади.Жади горестно вздохнула и заломила руки.

- Моя принцесса! Что сейчас с моей Хадижей? Где она сейчас?- Думаю, она сейчас летит над океаном. Саид узнал и сказал Сиду Али, что самолет вылетел в шесть утра.

- Саид ездил провожать их в аэропорт? – тут же задала вопрос женщина.- Нет, Жади. Он не знал время вылета. И Фарид дал понять, что не желает, чтобы кто-то провожал их. Даже те родственники, которые прилетели вместе с ним на свадьбу – они остались в Рио-де-Жанейро, а через несколько дней они вместе с сыновьями сида Али отправятся в Сан-Паулу. Ведь у каждого из них есть там дела: кто-то едет навестить родственников в диаспоре, кто-то хочет решить вопросы бизнеса с родней и знакомыми, а кому-то надо найти невест или женихов для своих детей – вот как Сиду Али и Дунии.- Зорайдэ, вы с дядей Али тоже поедете в Сан-Паулу?- О, это без меня! Сид Али собирается ехать, ведь речь идет о выборе невесты для Икрама и женихов его внучкам. А Дунии он не доверяет. Но я- нет, я не поеду! Останусь с тобой и Латифой в Рио-де-Жанейро. Надо помочь Латифе пережить семейный разлад. И хочу увидеть Самиру, узнать её поближе, понять, какой она стала.- Зорайдэ, я думаю, что когда Лукас вернется из поездки, уговорить его съездить к вам в гости в Марокко. Ведь дядя Али не будет против?А там мы все вместе навестим Хадижу в её новом доме! Разве это запрещено какими-то правилами?- Не знаю, Жади, не знаю. Об этом расспроси дядю Али. Он тебе подскажет, как сделать так, чтобыФарид и его семья потом не взъелись на Хадижу.

- Бедная моя принцесса!- Жади, не напрашивай на неё горести! Не говори: «бедная Хадижа», а то притянешь к ней неприятности.Знаешь, - понизив голос, приблизившись к Жади, заговорила Зорайдэ, - а ведьмы с Каримой, когда узнали о спешном отъезде молодоженов в свадебную ночь, решили, что Фарид оказался несостоятелен как муж.

- Ах! – издала возглас Жади, прикрыв пальцами губы.- Нет-нет! Но ведь если бы произошло именно так, то это всё объяснило бы, почему они так спешат с отъездом: мужчина боится, что Хадижа может кому-нибудь рассказать об этом. Но ведь это же позор для мужа, которому больше никогда не видать ни одной жены. Слава Аллаху, что оказалось не так!- Зорайдэ, пусть бы это оказалось именно так, и моя дочь могла бы отказаться от навязанного ей мужа! Она осталась бы в Бразилии…- Жади, послушай себя, что ты такое говоришь! Хадижа тоже не смогла бы выйти больше замуж! И я думаю, она не стала бы позорить мужа – рассказывать кому бы то ни было о таком. Смирись, Жади. Прими случившееся: твоя дочь- замужняя женщина. И её мужем стал Фарид!

- Не могу, Зорайдэ, не могу! Всё моё существо восстает против этого факта! Подумать только – моя принцесса выросла во дворце, а должна будет жить в развалинах! Как она сможет пережить такую перемену участи? Я помню, как однажды увезла дочь в Фес, когда мы с ней сбежали от Саида. Нам с Хадижей пришлось жить в ужасном доме без мебели, спать почти на голых лежанках, зарабатывать себе на жизнь, делая с утра до вечера украшения из дешевых бусин и продавать их совсем недорого на медине, где нас и выследили слуги Саида. И когда нас с Хадижей люди Саида настигли в развалинах касьбы, мне показалось, что после первого испуга Хадижа вздохнула с облегчением, когда Саид уводил мою дочьс собой, считая, что делает это насильно. На самом деле Хадиже хотелось уйти с ним, чтобы вернуться к своей обычной жизни. И если она была со мной в таких жутких условиях, то только ради меня, чтобы не обидеть меня, потому что моя дочь меня любила! Как она будет жить всю оставшуюся жизнь не в таком, как у её отца, доме – похожем на сказочный дворец, а в дряхлом риаде, в котором, скорее всего, нет вовсе никаких достижений цивилизации??!Зорайдэ терпеливо слушала Жади, не перебивая, потому что понимала, что матери Хадижи просто необходимо было высказаться.В сумочке Жади зазвонил сотовый.

- Наверно, Самира звонит, - объяснила она Зорайдэ.- Да, Самира! … Хорошо, я сейчас выезжаю. Я в отеле, где дядя Али и Зорайдэ, ты знаешь где. Это рядом. Жди меня.Она рассталась на время с Зорайдэ, не успев поделиться с ней и половиной своих неприятностей, и отправилась на встречу с племянницей.

*** Жади без труда заметила Самиру, сидевшую за одним из столиков кафе,в котором они обычно встречались и стали завсегдатаями. Девушка в ожидании тетки заказала сок и пирожное, а сама внимательно пролистывала модный журнал, положив его на столик рядом с тарелочкой и уже полупустым стаканом.

Жадиотметила, чтоплемянница была одета по-тинейджерски, как ей и полагалось, собственно. На Самире были облегающие джинсы, живописно порванные в нескольких местах, и майка-топик ярко-оранжевого цвета. Высветленные волосы были стянуты такой же яркой широкой резинкой из ткани, а на шее болтались цепочки с подвесками, а на обеих руках позвякивали и сверкали разные браслетики с колечками ибрелками, т.е масса разной недорогой бижутерии. «Наконец-то и Самира увлеклась украшениями, пусть и не золотом, как моя Хадижа! Ничего, и онас возрастом изменит вкус», - подумала, приближаясь, Жади.Самира, как будто почувствовав, что её разглядывают, подняла голову от журнала и тут же узнала Жади, не смотря надорогие темные очки, надежно укрывшие заплаканные глаза тети.Когда девушка поднялась навстречу Жади, украшения на ней мелодично зазвенели и даже засверкали на солнце, от которого девушка не смогла укрыться даже за столиком, специально выбранном под навесом кафе,чтобы можно было посидетьна улице, а не впомещении со спертым воздухом, но и не на солнцепеке.

- Здравствуй, Самира! – не очень весело поприветствовала Жади дочку Латифы.

- Что случилось, тётя Жади? Почему вы такая грустная? – недоуменно нахмурилась девушка.- Самира, ах, даже не знаю, как рассказать тебе…Я с самого утра в таком шоке, что просто нет сил пересказывать всю историю снова.

- Тогда и не стоит, - бодро посоветовала девушка. – Для чего пересиливать себя? НЕ хотите рассказывать – не надо. …Я принесла обещанные фотографии. Вот они, - протянула девушка большой пухлый конверт. – А здесь в тетрадке -черновик статьи о марокканской свадьбе в Бразилии. Прочитайте. Надеюсь, дядя Саид не рассердится на меня. Впрочем, там даже имен не упоминается ни жениха, ни невесты.

- Самира, успокойся. Больше никакой цензуры! Хадижа вышла замуж. Саид мне больше не страшен! Мне всё равно: понравится ему твоя статья или нет. Но мне было бы любопытно прочитать, чтобы ещё раз пережить эти волнующие моменты из жизни моей и Хадижи.- А… в каком настроении пребывает невеста? – осторожно спросила Самира.- Что?...Ах, да… а знаешь, Самира, я даже не представляю, в каком настроении пребывает моя дочь! – горько хохотнула Жади.- Тётя Жади! – вопросительно воскликнула девушка, поняв, что случилось нечто нехорошее, и это касается и свадьбы, и Хадижи, и тети Жади.- Они уехали, Самира! Улетели ночью, даже не попрощавшись ни со мной, ни с дядей Али, ни даже с Саидом. Впрочем, о Саиде я ничего не знаю.- Как – улетели? Но свадьба должна была продолжаться ещё несколько дней!- Вот так – улетели, потому что, вероятно, муж Хадижи решил показать в первые же сутки, кто в семье хозяин. Пусть дядя Али и утверждает, что Фарид спешил на заключение очень важной сделки в Париж, но так не делаются такие вещи. Свадьба есть свадьба. А сделкой мог бы заняться тот же дядя Фарида. Но я ничего уже не могу понять! Саид ответил мне по телефону достаточно грубо, посоветовав больше не лезть в жизнь дочери, потому что его семье – Рашидам – она больше не принадлежит!Самира внимательно выслушала сестру матери, слегка сузив глаза и потягивая через трубочку остававшийся в стакане сок.- Скажу честно, тетя Жади, мне жених не понравился с первого взгляда. Только не обижайтесь на мои слова.- Самира, я с тобой согласна! В чем может быть обида?- Но… теперь это ваш зять, муж Хадижи.

- Мне стало известно, что у него была жена! Он развелся с этой женщиной совсем недавно, и, похоже, сделал это, чтобы жениться на моей дочери!Самира поперхнулась от неожиданности. Она прокашлялась и хотела тут же резко высказаться, но…она видела, насколько сильно подействовали на тетку события последних дней. И ей захотелось успокоить тётю Жади. Но сделала она это как-то неуклюже:- Тетя Жади, мне сразу же показалось, что Фарид – бабник. Что он не пропустит ни одной юбки. Может быть, я и не права, но он на свадьбе рассматривал молодых женщин с большим интересом, а на Хадижу вовсе не смотрел, - высказавшись так, девушка тут же прикусила язык, поняв, что говорит явно не то, чем можно утешить обеспокоенную мать Хадижи.- Нет, Самира, не смущайся, ты выразила словами то, что заселов моей голове ещё со вчерашнего вечера, но в чем я не решалась признаться даже самой себе! Он не любит Хадижу. И большой вопрос ещё – полюбит ли, если у него была женщина, которую любил.- Как Вы считаете, тётя Жади: что лучше – быть любимой человеком, который тебе не нравится или безразличен, или любить самой, даже зная, что тебя не любят? –девушка постаралась увести разговор в сторону.- А что думаешь ты, Самира? Пусть ты и спрашиваешь об этом первая…Племянница на секунду прикусила губу, немного подумала и ответила:- Теперь, когда мне уже не 15 лет, а 23, я могу сказать, что предпочла бы стать любимой, чем любить без ответа. Но этот мужчина должен быть мне приятен!- Но как же любовь – прекрасное взаимное чувство? – покачав удивленно головой, спросила Жади.- Такой любви в наше время почти не бывает, - уверенно заявила девушка. Сколько примеров я могла бы назвать из жизни? Только историю вашей и дяди Лукаса любви. Взаимная любовь, прошедшая сквозь времена. И всё.

- Но разве ты не была влюблена в Зе Роберто?- Тётя Жади, - снисходительно протянула девушка. – Это была первая влюбленность, которая не могла закончиться иначе, чем так, как она и закончилась. Окажись Зе Роберто сейчас рядом вот с этим самым столиком, я поздоровалась бы с ним – и только.Как будто услышав её мысли, к столику приблизился официант, предложив выбрать что-нибудь из меню. Жади даже вздрогнула от неожиданности. Женщина что-то пробормотала про чашку кофе и кусок лимонного пирога, а Самира проводила парня чуть ли не насмешливым взглядом.- Это не Зе Роберто. Я, правда, точно не знаю, где он сейчас, но недавно кто-то говорил, что он с родителями отправился в экспедицию в Китай, изучать шаолиньские монастыри.- Вот как? И ты совсем не вспоминаешь этого мальчика? Любовь ушла?- А она была? – в ответ спросила Самира.- Была влюбленность, а любовь – это такое редкое чувство. Его нельзя встретить на каждом шагу. Любовь, как мне кажется, это такое состояние, когда тебе трудно дышать от нахлынувших чувств. Когда не можешь сказать ни слова оттого, что слезы душат тебя от радости, илиэто слезы печали. А мой одноклассник Зе Роберто…Я вспомнила его сейчас, и знаете, тетя Жади, ничто не шевельнулось в моей душе. Да, есть приятные воспоминания, ностальгия по годам юности, времени учебы в колледже. И только.- Как же вы расстались? Такая многообещающая дружба, я же помню…-Наша дружба распалась из-за матери Зе Роберто, которая обвинила моего отца в том, что он заставил её сына принять ислам и работать бесплатно в магазине. Она была уверена, что мой отец использует парнишку. Отец не стал унижаться и что-то доказывать. Мне и теперь неприятно вспоминать ту сцену. Я знаю, что Зе Роберто пытался оправдать и моего отца, и рассказать историю о нас, но всё оказалось бесполезно. Эта женщина не пожелала слушать, и обо мне тоже. И всё сыграло на руку моему отцу. Брррр, - передернула плечами Самира, поправив браслет и отцепив от него какую-то деталь.

- Самира, не расстраивайся, у тебя всё ещё впереди. Мне кажется, что ты ещё сможешь пережить большую любовь. Взаимно влюбиться в человека, который будет таким же неординарным и необыкновенным по натуре, как и ты сама.Жади прикрыла ладонью сжатый кулак девушки. Но как выяснилось, вовсе не острые воспоминания стали причиной такой конфигурации девичьих пальцев, а зажатый в кулаке необычный брелок.

Почувствовав внутри сжатой ладони какой-то твердый предмет, Жади удивленно посмотрела на Самиру.- Это мама подарила мне что-то вроде амулета. Она часто рассказывала мне в детстве историю вашего зеленого кулона из нефрита. А мне всегда хотелось иметь что-то подобное. И тогда мама подарила мне однажды этот необычный брелок, который ей в своё время привез в подарок Сид Али. Я ношу его чаще всего на браслете, чтобы иметь возможность всегда видеть любимую вещицу.Самира разжала кулак и повернула руку ладонью вверх, так что теперь можно было хорошо рассмотреть небольшой продолговатый предмет, почти идеальной овальной формы, желтый и прозрачный, если не считать странного темного пятна внутри камня.- Что это, Самира?

- Это солнечный камень, янтарь. Это застывшая много миллионов лет назад смола деревьев.

- Камень из смолы? – недоверчиво спросила Жади, хотя сама же не раз использовала янтарь в своих арт-украшениях.- Да-да, я что-то припоминаю…- Взгляните, тетя Жади - внутри камня застыла почка едва не распустившегося цветка. Бутончик какого-то древнего растения, вот видите – крохотный лепесток смог толькослегка отогнуться, а потом цветок настигла катастрофа. Он оказался внутри упавшей на него гигантской капли смолы…- Удивительно! – с интересом вглядываясь в кусок янтаря, проговорила Жади. – Цветок, которому было определено судьбой прожить совсем недолго, ещёмного миллионов лет назад, дожил до нашего времени, пусть и в таком виде. Он и жив, и мертв одновременно…Жади отчего-то поёжилась. Ей стало как-то не по себе.

- Тётя Жади, у Вас такое выражение лица… Вы думаете, это нехороший знак – мертвый цветок внутри пленившей его капли-убийцы? Да, я Вас понимаю. Но мне отчего-то мой кулон очень нравится! Мне становится теплей на душе, когда я смотрю на него! Я даже боюсь носить свой кулон на шее,на шнурке. И нет такого шнурка, который подошел бы для янтаря, пусть по моей просьбе и было сделано отверстие на одном конце овала, чтобы можно было использовать амулет как украшение.

- Самира, ты даже не представляешь, как рискуешь, нося при себе такое… украшение!- Почему? – удивилась девушка.- А ты почитай в Интернете про янтарь. Мне Лукас и Иветти рассказывали. Самые ценные экземпляры – те, внутри которых находится какой-то предмет. Древняя муха, травинка, головастик рыбки и т.д. пусть даже комар. Но ведь всё то, что внутри куска янтаря – это бесценные раритеты… Они такие древние – ты сама назвала возраст – им миллионы лет, что и цена им – огромна! Они бесценны! Возможно, у тебя в ладони зажато сокровище баснословной ценности! – закончила уже шепотом Жади. Возможно, она и преувеличила что-то в своём рассказе, но ей вовсе не хотелось, чтобы их разговором заинтересовался кто-нибудь из посетителей кафе, сидевших за соседними столиками.Самиру ошеломили слова Жади.- Но что же мне делать? Мне вовсе не хочется хранить мамин подарок под замком. К тому же янтарю нужно солнце – тогда этот камень будет жить.- Кажется, я знаю, что можно сделать, чтобы обезопасить тебя и твоё сокровище! Сходим к ювелиру и попросим сделать для камня что-то вроде ажурного чехольчика – пусть камень будет лежать в таком необычном коконе из тонкой золотой нити, сквозь который не разглядеть не посвященному человеку, что там в куске янтаря. И кокон-кулон можно будет носить на шее, пряча украшение на груди под верхним краем топика, под одеждой…

- Да, хорошая идея, но всё равно будет понятно, что внутри камня что-то есть! – ответила обеспокоенная Самира.- Впрочем, до сих пор никто не обращал внимания на мои безделушки.- Выход есть. Пусть ювелир сделает небольшую плоскую золотую розу как раз напротив древнего цветка, который будет таким способом надежно замаскирован.

- Золото? Тетя Жади, вы сказали – золото? С моей шеи украшение из золота сорвут через десяток шагов, едва я успею отойти от ювелирной мастерской!- О, да, ты права. Но Самира, приезжай ко мне с кулоном, я сплету тебе кокон из тончайших кожаных шнурков и «цепочку» к нему тоже. На кожаное украшение никто не позарится? А ты сможешь при желании доставать мамин подарок из плетеного кожаного мешочка и любоваться им.- Точно! Так и сделаем, тетя Жади!- Да, Самира, буду рада заняться этим. Тем более, что мне просто необходимо отвлечься на что-то, чтобы не думать постоянно о том, где сейчас моя дочь, что с ней…, - женщина нервным движением взяла со стола бокал с соком и прикоснулась губами к трубочке.- Тетя Жади, но ведь в Марокко Хадижа с мужем будут жить почти рядом с дядей Али и Зорайдэ. Неужели Карима и Зорайдэ не смогут узнать новости о том, как живется Хадиже?- Да, конечно, мы договорились об этом с Зорайдэ. Думаю, и Саид попросил дядю Али об этом же – держать его в курсе событий из жизни Фарида и его семьи, а значит, и сообщать новости о Хадиже. Но что такое новости? Хадижа будет так далеко от меня. Чем я смогу помочь дочке, если ей понадобится моя помощь?

- А Вам, тетя Жади, не было страшно уезжать из Бразилии в незнакомую страну, когда вы остались совсем одна?- О, это совсем другое дело! Я- это я. За себя не так боишься, как за близкого и дорогого человека, которого не видишь и ничего о нем не знаешь, потому что он так далеко! И не можешь ничего узнать, даже если очень захочешь!- Я понимаю. Мне было бы очень страшно идти по жизни, если бы рядом со мной не оказалось Вас и доны Журы, и моей старшей подруги Амалии. Мне очень повезло!Жади видела, что девушка хотела сказать ещё что-то,предложить какой-то выход, но неожиданно перебила её:- Да, мне тоже в своё время очень повезло, Самира! Ведь в доме дяди Али я подружилась с Зорайдэ! Она стала мне и как мать, и как старшая сестра, и даже как подруга. Она столько раз помогала мне, что…Я пропала бы без моей Зорайдэ! А кто в доме Фарида поможет моей Хадиже?

- Я слышала, что у Фарида есть две сестры. Хадижа может подружиться с ними. Мне мама рассказывала при встрече. Ведь Халиса – двоюродная или троюродная сестра Фарида, точно не знаю. Мама расспрашивала её о Фариде и его семье, ижена Амина многое рассказала.- Латифа и мне рассказывала то, о чем узнала от Халисы. Сестры Фарида скоро выйдут замуж. Одну сосватают уже в этом году. Потом и второй найдут жениха. А такой женщины, как Зорайдэ, с ней рядом не будет. Даже свекровь, если она окажется добрейшей женщиной, не станет ей подругой. Свекровь есть свекровь, она всегда будет оставаться прежде всего матерью мужа!Впрочем, Жади даже в голову не пришла мысль, а для чего, собственно, её дочери Хадиже нужна такая верная подруга как Зорайдэ? Нет, верная подруга, конечно, нужна. Но у Хадижи в её замужней жизни не намечался ни любовник, ни связанные с этим превратности судьбы. Но, конечно, одиночество в чужой семье – вещь страшная. А Хадижа выросла в доме Саида, не зная, что такое подчинение и повиновение воле других женщин. Для неё главным человеком в жизни был Саид, т.е. её отец. Даже первую жену Ранию Хадижа ни во что не ставила.

И как после такой жизни сможет Хадижа привыкнуть к обычаям и традициям, принятым в доме Фарида? Если бы муж дочери захотел, чтобы вхождение его жены в семью прошло безболезненно для всех, это было бы прекрасно! Только Жади в этом сильно сомневалась…- Если бы я могла каким-то волшебным образом видеть всё, что происходит с моей Хадижей, мне было бы легче пережить разлуку!- Это возможно и без волшебства! Тётя Жади, если бы у Хадижи был компьютер со скайпом или хотя бы обычный Интернет с электронной почтой – в иные возможности я просто не буду сейчас вникать, то вы с Хадижей могли бы разговаривать часами через компьютер, Могли бы даже видеть друг друга, если бы вместе со скайпом – это такая компьютерная прога – пояснила Самира, видя на лице Жади полное непонимание того, о чемей рассказывает племянница, - были и у вас, и у неё видеокамеры, то мечты стали бы явью. Но даже с помощью простой электронной почты можно посылать мгновенные сообщения! Обмениваться электронными письмами, которые доходят мгновенно, если не вникать в то, что есть ещё и «аська» - такая прога для компьютеров.- Я в этом совсем не разбираюсь,- растерянно и разочарованно ответила Жади. – Но Саид, наверное, знает о таких возможностях.- И дядя Лукас тоже не может не знать! – тут же подсказала Самира.- Вопрос в том, умеет ли этим пользоваться сама Хадижа? И позволит ли ей иметь собственный компьютер Фарид? Не станет ли он контролироватькаждое написанное ею слово? Но это уже Средневековье какое-то получается!Жади сидела, задумавшись. Как же она сама не подумала о таких возможностях?- Тётя Жади, мне пора! – поставив стакан с допитым соком на столик, сказала Самира. Жади так погрузилась в свои переживания, что еле смогла от них оторваться.

Ноплемянницавернула её в действительность.- Самира, спасибо тебе за всё, что ты сделала на свадьбе! Дядя Али и Зорайдэ хотят посмотреть на фотографии, я им сейчас их отвезу. Есть у тебя деньги? Ты не голодаешь? Тебе что-нибудь нужно? – забеспокоилась Жади, видя, что девушка уже поднялась из-за столика, и готова уйти, потому что ей надо было куда-то успеть.- Не волнуйтесь, тётя Жади, у меня есть деньги, мне всего хватает!- Не стесняйся говорить мне, когда тебе что-то надо, Самира! Ты мне как дочь, так всегда было. Теперь ты для меня станешь ещё ближе и дороже, напоминая мне мою Хадижу! Ведь моейпринцессы рядом не будет! Ты - моё утешение! И с кулоном как-то надо решить проблему.- Да, тетя Жади, но мы ещё созвонимся. И мне понравилась идея с кулоном в шнурках! Но теперь мне срочно надо попасть в редакцию – сдать статью в журнал, а потом, когда – и если – её напечатают,я привезу вам с мамой журналы.- Договорились! Самира, подожди, я возьму такси, и мы поедем вместе: довезу тебя до редакции, а сама отправлюсь оттуда в отель к дяде Али. Представь: Саид в ресторане устраивает что-то вроде продолжения свадебного обеда, но уже без жениха и невесты.Жади и Самира отошли от кафе и тут же остановили такси. Без происшествий добрались и до редакции, а потом Жади доехала и до отеля.

Она поднималась в кабине лифта на нужный этаж, прижимая к груди толстый пакет с фотографиями, которые смогла просмотреть только беглым взглядом.

Но теперь они с Зорайдэ смогуттщательно рассмотреть каждую деталь, выражения на лицах гостей и родственников, и возможно, смогут обнаружить что-то такое, что станет для них открытием.

Едва выйдя из лифта, Жади обнаружила, что в сумочке вибрирует сотовый. Звук пришлось отключить, чтобы звонки неотвлекали посетителей кафе. Пусть они с Самирой и сидели за столиком на улице, табличка с надписью-просьбой отключить сотовые телефоны бросалась в глаза, и они были вынуждены подчиниться странному правилу. И вот теперь она достала телефон, который вибрировал у неё в руке. Поэтому она не сразу смогла понять, что на дисплее высветилось имя мужа. Но как только Жади поднесла сотовый к уху, радость захлестнула её. Звонил Лукас!- Лукас! Любимый, я сама столько раз сегодня собиралась позвонить тебе!...Да-да! Я расскажу тебе всё, когда ты вернешься, и ещё мы вместе посмотрим фотографии. Самира такая молодец, ей всё удалось! – бодрым голосом отвечала Жади мужу, который, конечно,интересовался свадьбой Хадижи. Лукас спросил ещё о чем-то, но связь прервалась.

- Лукас! …ты меня слышишь? Твой голос то и дело пропадает…Что? Горы вокруг? Как в Бразилии? Вы едете по горному серпантину?.. Хорошо, Лукас, позвоню в полночь. А сколько времени тогда будет в России? Что?.. Да, поняла, разница во времени 7 часов. Там, где ты, будет уже утро, ты проснешься и будешь собираться на завтрак в отеле… Я позвоню! Вы доехали в Сочи? Подъезжаете? Мне надо сказать тебе…Лукас? Лукас! – с досадой взмахнула Жади рукой с зажатым телефоном. Постояв ещё некоторое время, Жади поняла, что Лукас не перезвонит. Положив сотовый в сумочку, Жади зашагала по коридору отеля в сторону номера, где поселились Зорайдэ и дядя Али.***Дверь номера открыла Карима, почему-то оказавшаяся не в доме Мухамеда и Латифы, а в номере дяди Али и Зорайдэ. «Но это и к лучшему!»- решила Жади, думая только о том, как они все сейчас начнут рассматривать фотографии со свадьбы. Ведь время ещё есть до начала празднества, куда их пригласил Саид.А если не сейчас, то вечером, после «послесвадебного обеда», уже совершенно ненужного, если в зале нет жениха и невесты, но на котором продолжал настаивать Саид.

- Жади! Ты пришла в таком виде? – тут же быстро-быстро запричитала Карима. – Как же так, Жади? Что о тебе скажут люди? И Сид Али расстроится! А Сид Абдул станет ругать тебя перед каждым из гостей на празднике! Ты же его знаешь!- А что такого? – не поняла женщина.- Но …как же в таком виде ты собираешься пойти на праздник? Тебя даже в зал не впустят в таком сарафанчике или как он у вас здесь в Бразилии называется. В отеле не пройдешь фейс-контроль! – с трудом выговорив трудное словосочетание, взмахнула руками возмущенная Карима.На крики служанки вышли дядя Али и Зорайдэ, практически готовые к выходу в ресторан.Жади схватилась пальцами за виски: действительно, что это с ней? Совсем забыла, что надо было сначала заехать домой и переодеться для праздника.Видя, что Жади пришла в таком неподобающем наряде не специально, а, просто забывшись от свалившихся на неё переживаний, Зорайдэ только и сделала, что молча покачала головой. А вот дядя Али сказал:- Жади, ты ещё успеешь найти себе более подходящую одежду! За нами Саид вот-вот пришлет машину, я попрошу завести нас сначала к тебе домой. Этот праздник всё ещё имеет отношение к свадьбе, а ты мать невесты, и все об этом знают. Будет нехорошо, если о тебе начнут ползти сплетни по медине Феса и по всему Мекнесу, что ты явилась на празднество в коротком платье с оголенными плечами и распущенными волосами, без платка. Ты и вчера пришла в платке, но потом он куда-то исчез. Но сегодня тебе лучше одеться так, как полагается, по всем правилам. Отсутствие невесты заставит злые языки искать изъяны у её матери и отца.На все слова сида Али Жади только кивала.

- Да, дядя Али, поедем скорее в мой дом, я переоденусь так, как Вы говорите. Вот фотографии, переданные тем парнем со свадьбы Хадижи. Мне их Самира привезла.

В кармане сида Али зазвонил мобильник. Коротко ответив, Сид Али показал всем на выход из помещения, и Зорайдэ с Каримой потянулись к двери. Жади положила пакет с фотографиями на столик и тоже присоединилась к ним. Помедлив, опытный Сид Али взял пакет и спрятал в более надежное место – сейф, который имелся в их номере. Это задержало старика на немного, но именно поэтому он и оказался в лифте вместе с внучкой Ясмин и обоими сыновьями. За ними тоже была прислана машина Саида, они тоже собирались побывать на торжестве.

Пусть жених и невеста уже пролетели большую часть пути доПарижа, но праздник никогда не бывает лишним. Праздник – это праздник, пир для души, веселье для сердца, услада для глаз, радость для желудка.И при возможности – новые знакомства, и в последствии – выгодные сделки, деловое партнерство.

Только на лице Ясмин читалась скука и недовольство. Ну ведь никто не понравился девушке на празднике. Не было в обществе, в котором ей предстояло провести ещё один день, никого, кто мог бы тронуть сердце строптивой красавицы.***Водитель Саида не стал спорить с родственниками хозяина и отвез сида Али и женщин по адресу, названному Жади. Впрочем, Рамиро был знаком путь к указанному дому, ведь именно он столько раз возил дочь Саида Рашида к её матери!

Поэтому добрались быстро, Жади, вместе с которой зашла в дом только Карима, тожепереоделась, не мешкая,пока Сид Али и Зорайдэ ждали их в машине, и потом, когда все собрались в салоне машины, автомобиль покатил уже туда, где их с нетерпением ждал хозяин праздника Саид.… - Жади! Рада видеть тебя! Как ты? – расспрашивала Иветти несчастную мать. Она привезла с собой Пьетро с Далвой, не взирая на возражения Леонидаса, что так на подобные торжества не ходят. Но Иветти стояла на своём:- Львеночек! Ты даже представить себе не можешь, что сейчас чувствует Жади, узнав, как неожиданно сорвался, улетев без предупреждения, её дорогой зять! Ты понимаешь, что она даже не смогла сказать своей дочери «до свидания!»? Нееет, я совершенно не понимаю этого человека – Фарида. Где синьор Саид нашел дочери такого типа? Это невежливо, наконец! Он всех нас оставил с носом!- Но для чего везти с собой ребенка? – недоумевал Леонидас Феррас.- Жади должна помнить, что у неё есть ещё ребенок, о котором надо заботиться! Дочь выросла, вышла замуж за странного типа, но есть ещё маленький сынишка, их с Лукасом ребенок! Пусть этот факт приведет Жади в чувство!- Мальчик будет мешать гостям, бегать по залу, кричать и баловаться! Вобщем – всех раздражать, а виноваты будем мы!- Ээээээ!Леонидас Феррас! Это как раз твои отпрыски всё утро бегали, кричали, мешались по всему дому, это от них ты устал. Но Пьетро сидел себе в сторонке, ни во что не вмешивался и тосковал по родителям. Мало того, что отец уехал так далеко, ещё и мать вторые сутки на глаза ребенку не показывается.

- Это точно, дона Иветти! – вставила Далва. – Мальчонка весь засветился от счастья, когда позвонил Лукас, и Пьетро дали трубку, чтобы он мог поговорить с отцом!- Вот-вот! Поэтому Пьетро поедет с нами, и точка! И ты, Далва, тоже собирайся! Пьетро – спокойный мальчик, и тебе не составит труда следить за ним. А потом, когда появится Жади,на празднике он будет уже с матерью. Это с близнецами тебе уже трудно справляться. Даже меня они не всегда слушаются, пока не получат пару подзатыльников.Вот так и получилось, что стоило Жади появиться в праздничном зале, как тут же рядом с ней оказалась всегда и всё понимающая и сочувствующая Иветти, которая за ручку привела к расстроенной Жади самое необходимое ей сейчас лекарство- её сына.

Жади и Иветти отошли в сторону и о чем-то тихо заговорили, при этом Жади подхватила сына на руки.

Дядя Али направился к Саиду, рядом с которым стоял Сид Абдул.

А Зорайдэ и Карима присоединились к сидевшим за длинным столом, уставленным разными сладкими яствами, соками и фруктами, женщинам. Карима тут же заметила, с каким скучающим видом глотала виноградину за виноградиной Ясмин, похоже, пропускавшая мимо ушей наставленияскандальной бабки.Дуния же сегодня была не в парандже, не позволявшей видеть даже лицо, а всего лишь одетая по всем правилам в строгий хиджаб, и поэтому на голове был повязан платок.Дуния увлеченно что-то втолковывала внучке, быстро и цепко осматривая присутствующих в зале гостей.

- Зорайдэ, кажется, Дуния обсуждает возможных женихов, не иначе. Кого же она могла здесь присмотреть? – тут же заинтересовалась Карима.- Молчи, Карима. Лучше не трогай эту женщину! Иначе может случиться большой скандал. Она и так зла на меня и сида Али…- А там вот я вижу Латифу с невесткой! Может быть, присоединимся к ним?

- Да, пойдем к Латифе, пожалуй, - согласилась Зорайдэ.…В зале снова гремела арабская музыка. Женщины танцевали, но большинство приглашенных сидело за столиками или большими столами, гости наслаждались марокканской кухней, оркестр живой музыки баловал присутствующих знакомыми хитами…Когда зазвучала мелодия «Хабиби», Жади так расчувствовалась, что слезы ручьем покатились из глаз. И она ничего не могла с этим поделать: эта песня, эта мелодия напомнила ей другой праздник: когда они втроем- она, Хадижа и Саид были в гостях в доме у дяди Али, а весь мир отмечал в тот поздний вечер 2000-й год. И для её Хадижи ничто не предвещало будущих потрясений. Дочка танцевала под эту музыку, а Зорайдэ сказала тогда, глядя на неё:- Хадижасладкая, как персик!И Саидбыл счастлив, глядя на дочь, и Жади тогда он почти верил, почти доверял ей. Они тогда ушли пораньше с вечера, потому что им с Хадижей ещё предстояло приготовить ужин. Жили они тогда ещё в Фесе, в том старом доме, принадлежащем семье Саида, в котором когда-то Жади поселилась у мужа сразу после свадьбы… В том доме временами жила сестра Саида и Мухамеда Назира.

Жади усмехнулась, вспомнив, как скандальная Назира придиралась к ней из-за не разобранной на полках одежды, из-за однажды закрытой на ключ двери в их с Саидом спальне, единственном укромном месте, где Лара Назира могла без помехпосмотреть украденную у Зорайдэ кассету с фильмом, в котором что и было предосудительного, так только поцелуй двух юных героев фильма. Как же назывался тот фильм? Жади никак не могла вспомнить…Она вытерла пальцами слезы, катившиеся по щекам, потом приняла из рук Латифы носовой платок и зеркальце, чтобы с их помощьюоценить, как сильно пострадал макияж. Оказалось, что не очень, ведь Жади научилась плакать так, чтобы красиво подведенные глаза не страдали от часто проливаемых в своё время горьких слез.И пока Жади приводила себя в порядок, за ней издали наблюдал Саид. Он тоже расчувствовался при звуках знакомой до боли песни. Но именно эта знакомая мелодия была частью его плана: вывести Жади из равновесия, потом пригласить её к разговору, кое-что выяснить, наконец… И поставить точку в одном беспокоившем его деле – Жади должна хотя бы на некоторое время оставить дочь в покое. Дать Хадиже адаптироваться к жизни в новой семье.Саид прекрасно знал, как умеетбывшая женауговаривать и убеждать в своей правоте. Недаром его послушная дочь, от которой он никогда не ожидал ничего подобного, однажды сбежала с Жади не только из Рио, но и из Бразилии! Хорошо, чтоплемянница дяди Ализнала только одно место на земле, которое почему-то казалось ей абсолютно надежным – этим местом был город Фес в Марокко… Где он и обнаружил в тот раз беглянок.

В тот год Жади уговорила Хадижу сбежать из Бразилии в Марокко, но кто знает, если Хадижа не сможет быстро освоиться в пока чужой для неё семье,в непривычной среде, не сможет ли Жади убедить Хадижу сбежать теперь уже из Марокко в Бразилию?Это будет такой позор, что Саиду становилось плохо только от одной мысли о подобном развитии событий.Саиду почему-то казалось, что для Жади прошлое не ушло навсегда в небытие даже после замужества с Лукасом.И в ней тоже живут воспоминания. Есть дочь, которая их связывала всегда,как и сейчас. Куда опасней было положение Саида в годы молодости, когда у них с Жади не было детей, пока не родилась Хадижа.

Теперь он очень жалел, что упустил из виду те хитрости, к которым прибегала Жади, чтобы не забеременеть. Вот только с Хадижей у неё получилась промашка. А ведь Жади столько лет надеялась, выжидала, что придет её время, когда она сможетосвободиться от него, уйти и жить собственной жизнью.

Саид с горечью вспомнил, как однажды, лежа с женой в постели, задал ей вопрос: «Как женщина может не хотеть иметь детей?» Это после всех отговорок Жади про головную боль, когда солнце якобы так напекало её голову во время прогулок, что потом ему приходилось обходиться без секса.А Саиду хотелось иметь детей. Почему он сразу не догадался, что дело нечисто? Он должен был задать вопрос прежде всего самому себе: «Как молодая, здоровая женщина не может забеременеть? Что ей мешает? Или что она делает для того, чтобы в ней не смогла зародиться новая жизнь?» Но такие озарения приходят с опытом. А пока мужчина доверяет женщине, в которую безоглядно влюблен, то в его жизни всё случается так, как произошло у него с Жади.

Она могла родить ему много детей. Столько, что даже если где-то в глубине её души и тлела искра любви к Лукасу, то она не смогла бы даже ради него отказаться от всех детей. Материнский инстинкт, проснувшийся в Жади с рождением единственной дочери, позволил Саиду управлять ею, вернув в свою жизнь на долгих десять лет, и потерять её по собственной глупой самоуверенности и гордыне. Но если Жади всё же решилась бы бросить своих детей (а сколько их могло родиться?), ещё вопрос, нужна была бы она Лукасу. Нарожать кучу детей от мужчины, которого не любишь? Нет, Лукас отнесся бы с брезгливостью к такой Жади. В этом Саид не сомневался.

…Что такое? Саид нахмурился. Опять Рания о чем-то спорит с Фатимой и Аминой! Что опять не поделили его жены? Неет, Фатима здесь ни при чем, как и всегда. Рания, именно она была зачинщицей всех семейных склок и разбирательств.Скоро, очень скоро он положит конец ещё одной из своих семейных историй! Но не сегодня, к сожалению. И скандал ему не нужен. Как удачно Амина бросила взгляд в его сторону! Она не смогла не заметить в его глазах ярость и угрозу. И правильно!

Теперь было видно, как после слов Амины Рания сбавила тон, покраснела (конечно же – от злости!) и нехотя отошла в сторону, а скорее даже – была оттащенасестрой. Его первая жена была одета красивее и дороже всех на сегодняшнем празднике. И дорогое ожерелье брильянтовым блеском привлекало к ней внимание гостей. Но она не считала такое поведение не скромным – ведь она жена отца невесты, который и устраивал этот праздничный прием.

Фатима, оглянувшись на Саида и послав ему благодарную улыбку, перешла к стоявшим в стороне Халисе и Латифе. Саид усмехнулся: конечно, младшая жена поняла, что не сама Рания оставила её в покое. Вмешался муж. В последние дни от Рании было непросто уйти, если та начинала задевать замечаниями или насмешками.

«Она решила, что после отъезда моей дочери вся власть в семье будет принадлежать ей. Как Рания ошибается. И почему она так и не поняла за годы, прожитые в моем доме, что я ценю в семье мир и спокойствие, я желаю хорошо отдохнуть, вернувшись из офиса, чтобы моя голова могла отвлечься от напряжения дня. И мне совершенно не нужны её жалобы и доносы на других жен, её интриги то против Зулейки, то против Фатимы».Саид залюбовался стройной фигуройжены, о которой были только что его мысли. Фатима сегодня пришла на праздник в ярко-синем ткшейто, покрытом изумительно красивой вышивкой. Из украшений его жена выбрала только серебро. Даже на голове тускло сверкала серебряная диадема. И только в волосах как бы «запутались» несколько крошечных, специально для неё изготовленных, заколок с бриллиантами, крепившихся на почти невидимой основе.

Саид ревниво заметил, какие взгляды бросали гости на его молодую жену-красавицу. «Вот и причина неприязненного поведения Рании. Зависть. Думаю, вечером или завтра Ранияначнет доставать меня претензиями из-за подаренных Фатиме украшений, забывая о том, Что было куплено в то же время для неё самой!»Саиду подумалось, как неисповедимы судьбы людей. Разве мог он представить, решив взять в жены Жади, что в преддверии старости он останется без женщины, с которой его свяжет обряд на священном Коране, но в его доме появятся вместо неё три женщины!

«Пусть они молоды и красивы, и каждая из них мною по-своему любима, но от жизни я ждал не этого. Я любил Жади, любил столько лет и настолько сильно, что даже спустя пять лет после расставания, не могу забыть её».

Он оглядел зал, и, какназло, встретился с настороженным взглядом Рании, наблюдавшей за ним из-за стола. Саид отвел взгляд и продолжал размышлять:«Я вспоминаю Жади даже при том, что мои жёны не оставляют мне времени для ностальгии по прошлому. Мне хочется побыть с детьми. Вкусно поужинать приготовленной дома едой. Для меня неважно, кто на каком месте сидит за столом, кто из женщин главнее. Но для Рании важна иерархия. И кажется, я знаю то место, такую семью, в которой Рании будет полезно пожить пару месяцев, чтобы навсегда отвыкнуть от подобных замашек. Кстати, если я разведусь с ней, то моей первой женой станет Зулейка, Фатима – второй. А Рания, если я всё-таки передумаю и решу вернуть её назад в семью ради Мунира, нашего сына, она станет только третьей. Это будет ей наукой».Почему в порыве ревности и обиды тогда, много лет назад, Саид не пошел с дядей Абдулом на смотрины в семью Рании и не сосватал в жены Амину?Впрочем, Саид и сам понимал, что зря лукавит. Как дядя Абдул решил выбрать ему в жены юную Ранию, «нежную, как только что родившийся ягненок», так и сам Саид выбрал бы именно её, а не Амину, польстившись на юность и красоту. Амина не смогла бы вызвать в Жади ревность и раскаяние, как мечталось тогда Саиду, а Рания смогла бы. Но он просчитался.

Только прожив с Ранией, онобнаружил, что «ягненок» превратился в злобную, скандальную гиену. Даже не в хитрую лисицу, которую напоминала ему Амина. Но он поздно понял, чтос Аминой было бы намного легче жить. Возможно, с сестрой Рании у него что-то и сложилось бы. И так, что Жади осталась бы при нем. Амина – умная и хитрая женщина, умеющая находить выход из положения, неся минимальные потери и не ведя открытой войны. Она поняла бы, что на самом деле хочется мужу, и нашла бы нужную стратегию, чтобы угодить ему.За стратегический ум Саид и уважал Амину. Поэтому он и пригласил эту женщину на свадьбу дочери, попросив её остаться гостьей в его доме на некоторое время, надеясь, что Амина сможет образумить совсем зарвавшуюся сестру, и тогда дело до развода доводить не придется. Впрочем, Саид уже не верил в это. Развод с Ранией – вопрос времени. Но пусть Амина посмотрит собственными глазами, как ведет себя сестра, а затем после развода сможет рассказать родителям правду.

Саид прошелся по залу, лавируя среди гостей, останавливаясь то рядом с одними знакомыми, то здороваясь с другими. «Краем глаза» он заметил, что Фатима присела к Халисе и Латифе и о чем-то весело болтает с обеими. «Кажется, Фатима прижилась в моей семье, и если бы не Рания, это могло случиться гораздо раньше!» - пришел к выводу Саид.Возможно, именно этот дискомфорт и мешает Фатиме внутренне почувствовать себя готовой родить ребенка. А, задумавшись о детях, Саиду захотелось, чтобы и Фатима стала матерью его детей. Может быть, и она чего-то боится и не хочет рожать?Он вспомнил фразу, когда-то брошенную ему Жади: «Я боюсь, Саид! Боюсь, что не смогу забрать с собой ребенка, который родится, если я решу уйти от тебя!» Эти слова стали тогда страшным откровением. Саиду даже в голову не приходило, что Жади может помышлять уйти от него! Почему, как она может хотеть покинуть его, когда он всё делал для неё? Ведь она получала всё, что хотела!

Он дарил ей много хорошего золота, покупал дорогие ткани, брал с собой в поездки, которые Жади не очень-то ценила, относясь с пренебрежением к путешествиям за пределы Марокко- этовместо того, чтобы впитывать всё увиденное, пополняя кругозор, которого она была лишена из-за отсутствия образования. Ведь она училась в бразильской школетолько те несколько лет, что прожила с матерью в Рио-де-Жанейро до возвращения в Марокко в дом дяди Али после смерти матери.Саид из-за того, что отвлекся на Ранию, а потом задумался о Фатиме, потерял из виду Жади. Вот совсем недавно она сидела за столом вместе с Каримой, потом что-то рассказывала Латифе, внимавшей каждому её слову, а теперь она вдруг исчезла.

Окинув несколько раз зал, но так и не увидев Жади, Саид, наконец, догадался, что единственным местом, куда могла бы удалиться Жади, была дамская комната.Ну что ж, пусть «попудрит носик», говоря по-европейски, а он постарается найти повод заговорить с ней, если Жади сама не сочтет нужным подойти к нему.

А ведь ещё утром по телефону она умоляла его рассказать, что произошло после свадьбы: почему вдруг Фарид так резко изменил планы и вылетел с Хадижей в Париж?Саид остановился в зале так, что оказался спиной к тому входу, через который должна была войти в зал Жади, возвращаясь оттуда, где «пудрят носик». Если Жади неловко подходить к нему, или она не решается, то он дает ей возможность для маневра. Он в прямом смысле встал у неё на пути.Так и стоял Саид, сложив руки на груди, осматривая с деланным вниманием зал, и танцующих гостей, и сидевших в дальней части зала на диванах мужчин, с трубками кальянов почти у каждого во рту, ведущих между собой беседы.- Саид! – раздался голос Жади у него за спиной. – Можешь уделить мне несколько минут для разговора?«Наконец-то!» - подумал Саид, но, ещё не успев повернуться к ней лицом,«надел» на себя маску полного безразличия.Он как бы нехотя повернулся в её сторону, нарочито медленно, что Жади непроизвольно сама сделала шаг в его сторону так, чтобыоказаться с ним лицом к лицу.- Жади, ты хотела что-то спросить у меня? Припоминаю наш утреннийразговор…- Саид, ты знаешь сам, о чем я хочу спросить! Что может интересовать мать, дочь которой накануне вышла замуж, а на утро выяснилось, что к тому времени, как я проснулась, молодожены уже несколько часов летят над океаном! Чем это можно объяснить?

- Жади, - скривился Саид как от зубной боли. – Я уже говорил с дядей Али, почему так получилось. Неужели он тебе ничего не рассказал? Только не лги: знаю, что рассказал, потому что я ему звонил.

Жади молча смотрела в глаза Саиду, обхватив себя за плечи. Платок, в котором его бывшая жена появилась в зале, сейчассполз на плечи. Каштановые кудри обрамляли по-прежнему красивое лицо Жади, что Саид задержал взгляд на нем, засмотревшись на такие знакомые черты лица.Она вопросительно качнула головой – и этот жест был до боли знаком Саиду! И он продолжил:- На вопрос, который так и рвется с твоих прекрасных губ: почему я не принял никаких мер к тому, чтобы удержать их, отвечу: я и сам не знал об этом! Мне сообщил твой дядя, тоже случайно получив эти сведения, подслушанные наверняка Каримой.. Почему Фарид так неуважительно отнесся прежде всего ко мне, зная, что я заказал праздник в ресторане на сегодня, и всё равно предпочел уехать?- Да, вот именно! – горячо подхватила Жади. – Почему, Саид, такое могло произойти?Отец Хадижи только развел руками в стороны.

- Не знаю, Жади. Но я выясню, и когда-нибудь я научу этого наглого парня уважать меня, но пока я не хочу навредить Хадиже. Если он решил показать, что он хозяин в своей маленькой семье, придется с этим смириться. Я потом объясню ему, что такое уважение.- Саид, - тихо сказала Жади, - не надо лукавить. Я знаю, что Омар Обенсур приказал Фариду совершить какую-то сделку в Париже. Очень важную для него и Фарида. Неужели какая-то сделка важнее свадьбы, собственной свадьбы?- Да, Жади, сделка важнее, тем более, если это необыкновенно выгодная сделка, к тому же в условиях экономического кризиса! Но тебе этого не понять!

- Да, мне этого не понять, потому что моя дочь столько мечтала о свадьбе, о разных платьях и украшениях, о «дне хны», а на деле...- Что, Жади? Наша дочь всё это и получила! И золото, и наряды, и были соблюдены все обычаи и традиции. Чем ты или Хадижаможете быть недовольны? Даже первая брачная ночь прошла так, как предписано обычаем. Потом все разошлись, и молодые тоже удалились в свой номер в отеле. И на этом свадьба была закончена! А продолжение торжеств Хадижу ожидает в Мекнесе. Там тоже будет свадьба! Несколько дней празднества.- О! Что-то я в этом очень сомневаюсь! – ехидно заявила Жади.

- Это твоё дело! – пожал плечами Саид. – Можешь думать, что угодно, всё равно случится так, как должно быть или как задумано.

- Саид, Хадижа улетела, даже не попрощавшись со мной. Разве так правильно? Это справедливо? – горько вопрошала женщина у бывшего мужа, даже не пытаясь понять, что и от него теперь ничего больше не зависит.- Такова жизнь, Жади, - жестко сказал Саид. – Иногда она больно бьет нас по голове. А мы ничего не можем сделать.- Можем! Саид, ответь, когда ты собираешься ехать в Марокко, чтобы навестить Хадижу, посмотреть, в каких условиях она живет, понять, как к ней относятся в семье, и нужна ли дочери помощь?- Что, Жади? Повтори, о чем это ты? Прости, но я тебя не понял!- Саид, ты планируешь съездить в ближайшее время в Марокко? Неважно, какая это будет причина: проверка складов, арендованных Мухамедом, или навестить сида Абдула с его пошатнувшимся здоровьем – это всё неважно. Главное – едешь ли ты в Марокко под любым предлогом, но чтобы увидеться с дочкой. Это тебе понятно?

- Жади, мне понятно то, что ты не желаешь оставить дочь в покое…- Мне кажется, я прозрачно объяснила: Хадижа уехала от нас с малознакомым мужчинойнепонятно куда! Мы ничего не знаем, где и как она будет жить. Я считаю, что Хадижу надо навестить. Если это не сделаешь ты, то сделаю я.

- И кто тебя ждет в Марокко, в Мекнесе, в доме Фарида? – полюбопытствовал с долей издевки Саид.- Лукас вернется из поездки, и мы решим, куда и когда отправимся в путешествие. Я предпочту путешествовать в Марокко, навестить дядю Али и Зорайдэ в Фесе, побывать в Волюбилисе на римских развалинах, посмотреть на сохранившиеся фрески и арки, сделать массу фотографий, чтобы отдать их Самире, моей любимой племяннице. А возможно, Лукас не будет против взять Самиру с нами, чтобы она не только посмотрела мир, но и смогла потом написать очерк о своем путешествии по дорогам Марокко!

Жади, говоря об этом, делала вид, что не замечает удивленно расширившихся глаз Саида, а потом и его начавших гневно раздуваться ноздрей. Но он пока молчал, давая Жади высказаться до конца.

И она продолжала:- И вот тогда, на обратном пути из Волюбилиса, который ведь совсем рядом с Мекнесом, если судить по карте, мы можем заехать в Мекнес, навестить Хадижу. Ведь я её мать, так почему бы мне не приехать и не посмотреть, как живется моей дочери, которая так рано вышла замуж?- Жади, теперь послушай меня. – Голос Саида стал серьезным и даже суровым. – И я, и ты- мы любим Хадижу. Ни ты, ни я не хотим навредить ей. Но даже я понял, что с таким человеком, как Фарид, шутки плохи. Один неосторожный шаг, неверно понятый им взгляд или слово – и вот ты уже станешь его врагом.

Жади усмехнулась, и Саид пояснил:- Я его не боюсь. Он сопляк, и зависит в бизнесе от меня. И он это понимает. Но в отношении Хадижи – по обычаю наша дочь теперь отрезанный кусок. Она больше не принадлежит нам. Она – его жена. Он её хозяин. Ты собираешься приехать к Хадиже? Нет, ты приедешь не к ней, а в ЕГО дом! Но Фарид тебя не позовет в гости, никто не станет приглашать тебя – и ты сама знаешь, почему. Тебя даже на порог не пустят, дверей не откроют.- Это уже Средневековье какое-то! – возмутилась Жади.

- А насчет Самиры – это даже обсуждать нечего! Фарид НЕНАВИДИТ Самиру. Да он вас с ней и Лукасом на порог не пустит. Ты опозоришься сама, опозоришь нашу дочь, а когда ты уедешь, то для неё жизнь, возможно, превратится в ад. Ты способна понять это, Жади?

- Но что же мне теперь делать? Как мне увидеться с моей принцессой? – чуть не плача, спрашивала она Саида, человека, от которого когда-то отказалась и которого некогда проклинала и ненавидела. Теперь же она едва не умоляла его о совете, потому что речь шла об их дочери.- Тебе не стоит так волноваться и накручивать себя из-за Хадижи, Жади. Пока я Саид Рашид, и у меня значительный бизнес, от которого зависит благополучие и Омара Обенсура, а тем более – Фарида, с Хадижей всё будет в порядке. Фарид не посмеет обидеть её. Но ты не вмешивайся, Жади. Ты способна вывести из себя любого, причем так, что мужчина забудет, что он и кто он. И тогда Фарид может просто забыться…Их разговор неожиданно прервали Иветти и Леонидас Феррас, которые подошли к Саиду поздороваться и переброситься несколькими вежливыми фразами – всё в соответствии с «протоколом» такого рода мероприятия.Но Иветти отвела Жади в сторону, поняв, что начался вежливый, но весьма нудный разговор о бизнесе -кризисе - мировой экономике и т.д.

- Иветти, где Далва с Пьетро? Я потеряла их из виду, пока выходила из зала.

-Да вот же они! Стоят у фонтанчика в дальнем углу зала, я их вижу.- Спасибо, Иветти, я тоже увидела!

-Не переживай так, Жади! Всё будет хорошо. Не изводи себя напрасно! Скоро твоя дочь тебе позвонит, как только самолет долетит до Парижа. Если они вылетели рейсом на 6 утра, то … дай подумать! Они совершат посадку в Париже, когда в Рио будет 17-00.- Сомневаюсь, что Хадиже будет позволено позвонить мне…, - начала Жади.- Мы узнаем это очень скоро! Через полчаса! Если не дождемся звонка, сами позвоним! Жади, я никого не боюсь! Наберу номер сотового Хадижи и сама с ней поговорю, и все дела! – подруга улыбнулась Жади лучезарной улыбкой. И у Жади отлегло от сердца.Но вдруг Иветти странно посмотрела на занятых беседой Львеночка и Саида и на мгновение нахмурилась. Потом подхватила бокал скаким-то напитком, остановив проходившего мимо них официанта. Увидев, что перед ним гости-бразильцы, тот, видимо, не счел нужным предупредить, какие напитки он разносит.- Это, скорее всего, не спиртное. Жади, вот бокал и для тебя, - она протянуланапитокподруге, снова с беспокойством взглянув в сторону, где только что стояли мужчины.

Но теперь Саид осталсяв одиночестве, потому что Леонидас как-то не то чтобы спешно, но достаточно быстро удалялся прочь, забыв даже об Иветти.- Что могло случиться с моим Львеночком? – посмотрев мужу в след, протянула задумчиво женщина. – Мне кажется это странным, пойду и выясню, в чем дело. Извини, Жади, что так срываюсь от тебя.- Иветти! Конечно, иди к мужу. Когда подруга удалилась, Саид с каким-то растерянным видом повернулся к бывшей женеи подошел к ней. Посмотрев на бокалв её руках, в котором оказалось самое настоящее виски, успевшее слегка ударить Жади в голову и немного затуманить мозг, бывший муж промолчал, хотя незаметно и втянул носом воздух, будто не веря в то, что Жади способна пить подобный напиток.- Не увлекайся, Жади. Лукасу не понравится, если со свадьбы дочери мой шофер привезет тебя пьяной, - всё-таки не удержался он от насмешливого замечания.- Мы не договорили, Саид. Нас перебили.- Да… перебили. Сегодня отец твоего мужа несколько странный. Мне кажется, разговор шел самый обычный, как говорится, дань вежливости. Я задал ему вопрос. И вдруг синьор Феррас изменился в лице, едва ответили удалился, спешно покинув и меня, и затем вовсе выйдя из зала. Чем я мог задеть синьора Леонидаса?

- Ао чем шел разговор, Саид? О чем ты спросил?- Я поинтересовался, почему в Ангру семья синьора Леонидаса ездит исключительно на машине? Почему он не купит для семьи вертолет или небольшой самолет?

- Саид! – пришла в ужас бывшая жена.- Что не так, Жади?- Саид, неужели ты не знаешь, что много лет назад его сын Диого погиб в катастрофе? Вертолет попал в грозу, когда Диого летел в Ангру к своей невесте Маизе! Я не помню точно, что произошло, но вертолет потерял управление, рухнул на землю и загорелся. Брат Лукаса погиб.- Да, теперь я что-то припоминаю… Хадижа рассказывала. Значит, у Лукаса был брат Диого? Ты была с ним знакома?- Нет, Диого – брат-близнец Лукаса. Оба брата с доктором Альбьери - другом семьи Феррасов – путешествовали по Марокко, синьор Леонидас с Иветти отделился от них по какой-то причине, а Диого поссорился с отцом и вернулся в Бразилию. Лукас остался в Фесе… А его брат Диого погиб через несколько дней после того, когда мы только познакомились с Лукасом. Он улетел в Бразилию, а я осталась в Фесе, и дядя Али решил выдать меня замуж.- Вот как?...Теперь понятно, почему синьор Феррас так отреагировал на мои слова.- Да, в его семье тема погибшего брата – табу. Столько лет прошло, но им всё так же больно. Они помнят Диого и скорбят о нем, как будто это случилось не двадцать пять лет назад, а совсем недавно.- Жади…, - до Саида начали доходить некоторые детали её рассказа. – Ты сказала, что Диого летел к невесте, которую звалиМаизой. Так Лукас женился на невесте погибшего брата?- Да, это так, - через силу сказала Жади. Разговор принимал неприятный оборот.- Диого знал, что Лукас познакомился с тобой?- Нет, думаю, он даже не подозревал о моем существовании! Он так никогда и не узнал об этом!- Жади…- Саид! Мне неприятно обсуждать эту тему, и я ответила на твой вопрос.

- Подожди, Жади. Не уходи. Прошло столько лет, что теперь некоторые моменты нашей жизни не имеют никакого значения ни для тебя, ни для меня. Но всё же… Я хотел бы кое-что узнать. То, что интересовало меня много лет. Это как чтение интересной книги… когда читаешь, и вдруг выясняется, что вырваны страницы, где описаны самые интересные сцены..- Саид, ты начал читать романы? – усмехнулась Жади.- Это что-то новое.- Нет, Жади. У меня нет на это времени. Но моя младшая жена Фатима так однажды выразилась. Это её слова, сказанные обо мне. Однажды ей захотелось узнать о моей жизни, каким я был в молодые годы. Я многого ей не рассказываю. Есть вещи, которые принадлежат только мне. Нам с тобой. Но для неё это те самые «вырванные страницы», где написано самое интересное.- Я не могу понять, Саид, к чему ты клонишь?- Жади, я понял после разговора с Фатимой, что и в моей «книге жизни» есть «вырванные страницы». Есть вещи, о которых я не знаю. Но раньше я не мог спросить у тебя о многом, потому что мне не позволяла гордость. Потому что события были важны для меня. Сейчас всё позади, и мне хотелось бы узнать разгадки некоторых событий из нашей семейной жизни.-Что же тебя интересует, Саид? – вынуждена была вежливо спросить Жади, ведь поссориться с отцом Хадижи означало то, что он может отказаться помочь встретиться с дочерью в Марокко. И вообще, если Саиду хочется разворошить прошлое, не понятно, правда, для чего, почему бы ей и не удовлетворить его любопытство?- Жади, я никогда не спрашивал тебя, как ты познакомилась с Лукасом? Где это случилось? Мы с тобой уже были знакомы? Дядя Али сосватал нас?- Нет, Саид, нет. Ты ещё не был знаком со мной. Когда я в первый раз увидела Лукаса, я даже не подозревала о твоем существовании!- Да? – с сомнением переспросил Саид. – Но где вы могли познакомиться? В Бразилии? Ты приехала в дом дяди Али, уже будучи знакома с Лукасом?- Нет… Когда умерла мама, и дядя Али решил взять меня в свой дом, я, уезжая из Бразилии, даже представить не могла, что меня ждет в Фесе. И что я познакомлюсь с бразильцем в Марокко. Уехать из Бразилии, чтобы познакомиться с Лукасом в Марокко! Если бы я задержалась на несколько дней в Рио-де-Жанейро, ничего бы этого не случилось! Моя жизнь сложилась бы иначе. Но видимо Аллах решил, что моей судьбой должен стать Лукас! Это Мактуб.

- Никакой это не Мактуб, Жади. Ты должна была стать МОЕЙ женой, а Лукас оказался не в том месте и не в то время. И всё изменил в нашей жизни!- Нет, Саид. Если ты помнишь, дядя Али сватал тебя Латифе, а не мне. Это её мужем ты должен был стать. Если бы не Лара Назира…- Не упоминай при мне имени этой женщины!- Саид, почему ты так не терпим к другим людям, но снисходителен к себе самому? – упрекнула Жади.- Оставим это. Ты не ответила на мой вопрос, Жади. Как ты познакомилась с Лукасом?- Саид, ты однажды задавал мне этот вопрос. Неужели забыл? А мне помнится, ты даже нанимал частного сыщика, который собрал для тебя материал о Лукасе. Ты не мог забыть об этом!- Но я забыл. Или ты и тогда не захотела ответить мне на этот вопрос. А сыщик не смог выяснить таких подробностей. Почему ты не можешь сейчас удовлетворить моё любопытство?-Хорошо, Саид. Я расскажу. Дядя Али был знаком с доктором Альбьери. Синьор Альбьери – его давний друг, они учились вместе.

- Я знаю об этом!- Вот так случилось, что однажды синьор Альбьери пришел в гости к дяде Али, но не один, а привел с собой сына друга, им и оказался Лукас. Я была наверху, на женской половине дома. Мы с Латифой включили музыку, я надела зелёный костюм для танцев, найденный Латифой в шкафу, и стала танцевать для женщин. Все в доме сида Али были уверены, что девушка, выросшая в Бразилии, т.е. далеко от Марокко, не умеет танцевать. Но меня научила моя мама. Она танцевала очень красиво.

- И что?...- поторопил её Саид.- Когда я танцевала, то в какой-то момент во время танца, прикрывая лицо большим зеленым платком, я повернулась к входу в комнату и увидела, что там стоит незнакомый парень. Он смотрел на меня такими глазами! В его глазах было столько восхищения,что я влюбилась в него с первого взгляда!- Как я в тебя когда-то, Жади! – глухо сказал Саид.

И онатолько сейчас поняла, что допустила ошибку, начав откровенничать с бывшим мужем. Пусть он был её бывшим мужем, но даже старого льва не стоило дразнить палкой. Или как там говорится в арабской пословице? Садиться на сердце льва?Саидслушал и всё заново переживал!- Продолжай, Жади! - потребовал Саид. – Что было дальше? Он вот так просто поднялся на второй этаж и прошел в комнату, откуда звучала музыка? Позволь тебе не поверить! Как такое могло произойти в доме уважаемого сида Али?- Потому и произошло, что никому в голову не могло прийти, что подобное может случиться! А Лукас не знал, что в восточном доме гости не могут ходить, где им захочется. Он не знал, что мужчине запрещен вход на женскую половину. Пока Сид Али и синьор Альбьери увлеченно беседовали, Лукасу стало скучно, и он отправился гулять по дому. И услышал музыку. В чем его вина?- Бразильцы не ведут себя так в гостях у своих друзей! Разве мог бы он бродить по дому, придя в гости к кому-то из коллег отца? – хмуро и ревниво произнес Саид.- Знаешь, меня начинает преследовать ощущение, что всё это уже было: твои вопросы, эти же самые слова… Саид, ты сам сказал, что это было так давно, что уже не имеет никакого значения. Почему ты злишься? И Лукасу было тогда лет двадцать. Он был совсем мальчишкой!- Жади, я злюсь, хотя и сам понимаю, что это бессмысленно – злиться сейчас. Но ты называешь Лукаса мальчишкой. Мне было немногим больше в то время, но я не считал себя мальчишкой. У меня уже был небольшой собственный бизнес. Магазин в Рио-де-Жанейро, которым потом стал управлять мой брат Мухамед.- Лукас был избалованным сыном богатого предпринимателя. Это ты начинал с нуля, тяжелым трудом зарабатывая каждый дирхам в Мароккоили реал в Бразилии, а Лукас вырос в семье, которая с каждым годом становилась всё богаче.- И этот золотой мальчик вошел в твою жизнь. Жади, а брат Лукаса… Диого.., Он бы тоже влюбился в тебя так же, как Лукас, как его младший брат Лео?- Саид, почему ты задаешь вопросы, на которые я не смогу ответить? Я не была знакома с Диого, откуда мне знать, как он мог отнестись ко мне? Лукас говорил как-то, что они с братом были очень разные: Диого возненавидел Иветти с первого взгляда и категорически был против того, чтобы их отец женился на ней. А Лукасу всегда нравилась Иветти. Возможно, и я тоже не понравилась бы брату Лукаса.Саид помолчал. Он думал о том, как же не повезло, что синьор Альбьери взял с собой в гости к Сиду Али Лукаса,и именно Лукаса, а не Диого, которому, возможно, не пришло бы в голову бродить по незнакомому дому. Он бы не увидел Жади, Жади не влюбилась бы в Лукаса…. Впрочем, окажись рядом с Жади брат Лукаса, всё равно всё сложилось бы иначе: парень, которому нравилась аристократка Маиза, вряд ли обратил бы внимание на какую-то арабскую девчонку, увиденную в чужой стране, каким бы красивым ни был на ней расшитый блестками костюм для танцев.Жади с тревогой наблюдала за выражением его лица.- Жади, но ведь ты рассказала, как вы впервые увидели друг друга. Но вы не могли познакомиться прямо в той комнате?Значит, было ещё что-то.- Да, Саид, - вынуждена была исповедоваться перед ним Жади и дальше, - ты прав. Когда Лукаса заметили женщины, поднялся такой крик, что дядя Али тут же примчался наверх, пока все женщины с воплями разбегались и прятались кто куда. И только я так растерялась, что осталась стоять в костюме для танцев посреди комнаты. Зорайдэ в ужасе выключила музыку... Или это сделала Латифа? Этого я уже не помню. Но когда прибежал Сид Али, он ударил меня по лицу, и я не видела, как синьор Альбьери увел за собой Лукаса.

- Дядя Али ударил тебя? Ещё бы! Представляю: ты была почти голая перед незнакомым мужчиной! Даже дядя Али не мог видеть тебя в таком виде! – занервничал вдруг Саид.- Успокойся, ведь это было так давно, Саид! Теперь у тебя несколько добропорядочных жен, которым в голову не придет ничего подобного! Твоя репутация непоколебима! А то, что было в моей жизни когда-то, ещё до тебя… Ты не должен переживать из-за этого, тем более - сейчас!Жади понимала, что Саид видит, как неприятны ей расспросы, но он продолжал:- Так как, Жади, кто из вас стал искать новой встречи?- Саид, зачем тебе это знать? – страдальчески спросила она.- Мне это необходимо, чтобы закрыть вопрос в отношении прошлого. Я собираюсь поставить точку. Ты можешь помочь мне.- Тогда слушай: Лукас пришел несколько дней спустя к дяде Али, чтобы извиниться за совершенный проступок, и мы столкнулись с ним во дворе дома возле фонтана. Столкнулись в прямом смысле – лицом к лицу. Мы не видели друг друга, я торопилась, боясь потерять из виду Зорайдэ, с которой собиралась отправиться на Медину. И я налетела на него, едва не сбив с ног!- Вот как, - усмехнулся Саид.-Да! Так. А потом мы встретились с Лукасом в развалинах старой касьбы…Саид тут же ухватился за это признание:

- Жади, а откуда Лукас, оказавшийся впервые в Фесе, мог узнать дорогу в развалины касьбы, даже если он знал о существовании старой крепости?Некоторое время женщина растерянно молчала. Она вспомнила, как сама показывала знаками Лукасу следовать за собой, так он и узнал впервые дорогу в развалиныкрепости, следуя по запутанным узким улочкам медины. Она почувствовала, как по телу пробежали мурашки, когда представила, как много лет назад пробиралась через полгорода -и в первый раз, и много раз потом, боясь, как бы её не увидели, не узнали знакомые дяди Али или дяди Абдула, надеясь в глубине души, что Лукас придет, но всё-таки опасаясь, что однажды надежды окажутся напрасными.

Но как она могла сейчас рассказать об этом Саиду? Жади вдруг обдало холодом: Саид никогда ничего не делает просто так. Если он начал расспрашивать её о прошлом, это ему для чего-то необходимо. Возможно, Саиду не хватает того самого «масла», которое подливают в костер, чтобы огонь горел лучше? Саид пытается разжечь в себе ненависть, его собственные воспоминания уже затерты до дыр, привычны настолько, что не могут вызвать жажду мести, и ему необходимо узнать что-то новое, что вызовет в нем прилив ненависти к ней и Лукасу, чтобы начать войну против них.Тут жевспомнились слова, сказанные ей Саидом в первую брачную ночь, когда он понял, что оказался не первым:- Жади, даже если пройдет 20, или 30 лет, но если Лукас окажется рядом, клянусь, я убью его!Возможно, Саид решил, что пришло время исполнить клятву, данную 25 лет назад? А ведь Зорайдэ и дядя Али предупреждали её, что Саид может решиться на нечто подобное. Аллах! Как же она оказалась глупа! Почему не вспомнила их предостережение раньше? Сама дала ему в руки повод для мести, подбросила полено в его костер.Жади вдруг не стало хватать воздуха. Она обхватила руками горло, тяжело задышала, а потом внезапно обмякла в протянутых к ней руках Саида, успевшего подхватить бывшую жену.- Жади, что с тобой? – притворно заботливым тоном спрашивал он, похлопывая её по лицу, как бы стараясь привести женщину в чувство. Но тот, кто хорошо знал Саида, мог быть уверенным: никакой жалости в эти мгновения тот не испытывал.

«Вот как, Жади. Ты так испугалась. Даже сознания лишилась от страха. Да, ты поняла правильно: мне очень хочется отомстить и тебе, и Лукасу. Я не убью твоего Лукаса, как клялся когда-то. Это было бы глупо – губить себя из-за старого оскорбления. Но я отомщу вам иначе. Ты вернешься ко мне сама, униженная предавшим тебя Лукасом, а Лукас получит те же рога, которыми он одарил когда-то меня. Я их ему верну. Вот в этом сегодня я могу поклясться».- Воды, принесите стакан воды! – приказал Саид подбежавшему официанту. Ему удалось усадить Жади на стул, и теперь он придерживал её за плечи, чтобы женщина не сползла со стула.- Саид! Что происходит? – спросила подошедшая Фатима.

- Неужели Жади снова пытается вернуть тебя? Разве после замужества Хадижи между вами может быть что-то общее?- тут же подхватила появившаяся следом Рания.

- Что случилось с одалиской, Саид? – оказался тут же и Сид Абдул.-Жади, что с тобой? – Зорайдэ взяла с подноса стакан с водой, принесенный официантом.- Зорайдэ, намочи платок и протри лицо Жади. Здесь душно, вот ей и стало дурно, - сделал вывод дядя Али, который, впрочем, заподозрил неладное, но не стал озвучивать подозрения.- Карима! Где Карима? Карима, подойди! – позвала Зорайдэ.- Я здесь, Зорайдэ, уже здесь! Жади плохо? Что с Жади? Она совсем бледная! Жади плохо! Надо вызвать врача! – причитала,откликнувшись на зов, Карима.- Перестань, Карима, не причитай! – не выдержал Сид Али.

Жади открыла глаза после того, как Карима грубо брызнула ей в лицо холодной водой.

- Что это было? – едва слышно спросила она.- Кариме скажи спасибо! Это она смогла привести тебя в чувство. А то мы уже собрались вызывать врача, - ответила Зорайдэ.

Пока женщины хлопотали вокруг племянницы, Сид Али отошел в сторону с Саидом и спросил:- Саид, о чем вы говорили с Жади? Что такое вы обсуждали, что ей стало плохо? Я не вчера родился, Саид…- Дядя Али, - примирительно сказал Саида, - ваша племянница попросила меня устроить ей встречу с Хадижей в Марокко, когда летом они с Лукасом и Самирой окажутся в Фесе. Жади сказала, что Лукас дал ей слово совершить путешествие – с ним или только с Самирой, к вам в гости, но так, чтобы обязательно встретиться с дочкой. Жади хочет, чтобы я поспособствовал этой встрече.У дяди Али появилось на лицеудивленное и недоверчивое выражение,и Саид понял, что Жади, как всегда, не сочла нужным посвятить кого-либо из родственников в предстоящую авантюру.- Я думал, что Вам известно о планах Жади и Лукаса! Но, к сожалению, мне пришлось огорчить её: теперь моя дочь мне не принадлежит. Она вышла замуж, и только Фарид может решить, отпустить Хадижу в Фес в ваш дом на встречу с Жади или нет. Мне кажется, Жади не устроил мой ответ. Она не хочет верить, что власть моя над Хадижей закончилась. Теперь моя дочь принадлежит семье мужа, и я ничего не могу поделать.- Понимаю, Саид. Но Жади мне ничего не говорила о поездке летом в Фес, - испытующе глядя Саиду в глаза, сказал дядя Али.- Так спросите племянницу об этом. Думаю, она вам всё расскажет. Она приняла это решение совсем недавно, когда собралась звонить мужу в Россию. Она уверена, что Лукас, чтобы утешить Жади, пообещает ей эту поездку. Извините, но мне пора пообщаться с гостями. Я вижу, меня ждут синьор Караску и синьор Сернадес. Прошу прощения.Саид отошел к группе людей, с которыми тут же о чем-то заговорил, а Сид Али обхватил подбородок и задумчиво смотрел на бывшего мужа Жади, пытаясь понять, что же всё-таки могло произойти между его племянницей и Саидом.

Новость, которую тот сообщил, была действительно неожиданной. Почему Жади не посоветовалась с ним и Зорайдэ? Почему начала атаковать Саида просьбой устроить встречу с дочкой, прекрасно зная, какие нравы царят в традиционных марокканских семьях, где молодая жена беспрекословно подчиняется мужу? И только в случае крайней необходимости отец может вмешаться в жизнь молодой семьи и что-то потребовать. Но должно случиться нечто такое,о чем и думать не хочется. А Жади уже сейчас требует от Саида невозможного. Почему? Может быть, случилось нечто, что ему, Сиду Али, неизвестно? Что Жади скрывает от них с Зорайдэ?Он с подозрением рассматривал племянницу, с утомленным видом сидевшую в окружении женщин. Он заметил, как подрагивали пальцы у Жади. Онабыла так бледна, что темно-зелёное платье, очень красивое, придававшее Жади изящество, но не открытое, пусть и сшитое не в национальных традициях, сейчас ей совершенно не шло. Казалось, чудесное платье подчеркивало ещё больше появившиеся вдруг темные круги под глазами и делавшие её лицо ещё бледнее.

Сид Али дал себе слово не спускать с Жади глаз до конца вечера, но и потом стараться быть в курсе всего, чтобы там ни задумала племянница. И он был уверен, что Зорайдэ поддержит его, потому что слишком хорошо знает Жади и то, на что способна мать Хадижи.2. ЧАСТЬ 5 Глава 2. Лукас и Тавиньо в России.Жади и не подозревала, как обеспокоил дядю Али её разговор сбывшим мужем. Ей стало скучно на празднике в ресторане, и с Саидом она так и не смогла обсудить то, что её интересовало, потому чтоон дал ясно понять, что в жизнь дочери вмешиваться не намерен.

И Латифа, и Зорайдэ, даже Иветти не поддержали её.- Жади, но ведь ничего ещё не случилось! Да, молодожены устроили такой финт – улетели, так сказать, по-английски, т.е., не прощаясь, ну и что? Эта современная молодежь! – находила доводы Иветти, чтобы успокоить подругу.Зорайдэ тоже призывала Жади не волноваться раньше времени:- Мы с Али будем в оба уха прислушиваться ко всем разговорам на медине, Жади! Если нам что-то не понравится, Сид Али обязательно приедет в дом Фарида и всё выяснит.- Жади, твоя дочь теперь под защитой уважаемой в Мекнесе семьи! Никто не слышал ни одного плохого слова ни о матери Фарида, ни о его дедушке. Дед Рахим дружен и с Сидом Абдулом, и с Сидом Али. И Мухамед очень хвалит мужа Хадижи. Пусть я сейчас игнорирую Мухамеда и стараюсь делать вид, что меня не интересуют его слова, но я слышу разговоры, которые происходят в нашем доме. Даже Дуния – ты только подумай, ведь это очень требовательная женщина, ей трудно угодить, но даже онас завистью отзывалась о том, какой завидный жених достался Хадиже, - убеждала сестру Латифа.- Зорайдэ, уже время Хадиже позвонить из Парижа! Сейчас почти шесть вечера! Самолет должен был приземлитьсяполчаса назад! Даже если они с Фаридом задержались на таможне и получая багаж, всё равно уже пора сообщить о прилете, чтобы мы не беспокоились о том, как они добрались до Парижа!Зорайдэ оглянулась на сида Али. Он стоял рядом с дядей Абдулом и Саидом. Мужчины о чем-то увлеченно беседовали. Но вдруг все застыли. Саид достал мобильник и поднес к уху. Жади впилась глазами в его лицо: так и есть, у Саида появилось такое выражение, с каким он всегда говорил с Хадижей.- Вот видишь, Жади, и спрашивать не стоит, и так понятно, что Саид разговаривает с Хадижей. Или с её мужем.Как не хотелось матери Хадижи расспросить бывшего мужа, что ему сказала Хадижа, но, вспомнив, как с ней разговаривал Саид, ей расхотелось подходить к нему и расспрашивать. Лучше она всё узнает от дяди Али. Тот , конечно же, дипломатично задаст вопрос, но так, что Саиду придется ответить. Тоже дипломатично, правда. Но главное – с Хадижей пока всё в порядке. Долетели до Парижа, где молодожены проведут несколько дней, а в четверг они уже прибудут в Марокко, и Хадижа войдет в дом Фарида в Мекнесе как его жена. И начнется её замужняя жизнь.Праздник продолжался. Столы снова были полны вкусной еды, чудесных напитков и фруктов, и как и вчера, веселились гости, танцевали женщины, и о чем-то беседовали мужчины.Но у Жади окончательно испортилось настроение, без Хадижи праздник её уже не интересовал, и поэтому, отыскав в огромном зале Далву с Пьетро, она покинула отель вместе с сынишкой, взяв одно из свободных такси.

Вскоре они с Пьетро были дома. После выходного дня их поджидала няня мальчика, и, слегка перекусив, т.к. на празднике Жади не могла проглотить ни кусочка, все отправились по своим комнатам. Пьетро соскучился по собственным игрушкам и велосипеду, и Карлаотправилась с мальчиком погулять в саду, хотя было уже темно. Вечер опустился на город ещё когда они возвращались домой с праздника. Но Жади позволила сыну немного покататься на велосипеде по дорожкам сада. Если Пьетро так хочется этого, зачем лишать его удовольствия? В саду не подстерегали никакие опасности. Жади выглянула в окно: у ограды прохаживался охранник. Мальчик с няней вышли в сад.А Жади закрылась у себя в комнате, достала часть фотографий, которые она не положила в конверт для дяди Али и Зорайдэ, вытащила старые альбомы, где хранились снимки маленькой Хадижи, и предалась воспоминаниям, то и дело смахивая слезы. Ей казалось, чтодочь не просто вышла замуж и уехала с мужем, нет –она как будто испарилась, исчезла без следа, растаяла в воздухе навсегда – такое ощущение преследовало Жади и не давало ей покоя.

Если бы им с Хадижей удалось обняться перед расставанием, чтобы она могла ощутить на себе прикосновение дочери, вспоминая и храня его, то, возможно, Жади смогла бы понять, что они с Хадижей подошли к грани, которую придется переступить обеим: Хадижа больше не маленькая девочка, а жена Фарида, а Жади не сможет видеть её в силу обстоятельств так часто, как ей захочется.

Но увы… Жади последним запомнился момент, когда её принцессу уводил из зала молодой мужчина, вызвавшей в ней, как в матери, огромную неприязнь.

Наплакавшись, заливая слезами каждое воспоминание, Жади вдруг неодолимо захотелось поговорить с Лукасом. Увидеть его, обнять, прижаться к его груди, почувствовав его ладони на спине, успокаивающе поглаживающие её по волосам. Лукас, что и как бы он ни сказал, всё равно нашел бы для неё слова утешения. Он всегда умел пролить бальзам на её душу.

Где сейчас Лукас? Чем он занимается? И когда же он, наконец, вернется?И не успела она подумать о телефонном звонке – почему бы на этот раз ей самой не позвонить мужу, пусть они и договорились, что звонить из Россиибудет сам Лукас, раздалась знакомая мелодия на мобильном.- Неужели Лукас «услышал» меня? – обрадовалась Жади, забывая, что в России при разнице времени в 7 часов, уже поздняя ночь, и Лукас может спать после утомительного пути.

И она, конечно же, ошиблась.- Жади, почему ты ушла с праздника так рано? – раздался голос Саида. – Что-то произошло или тебе не понравилось? Ты так стремилась попасть на свадебные торжества, что меня удивил твой ранний уход.Нет, это Жади была удивлена тем, что Саид позвонил после её ухода! Нахмурившись, она спросила:- Саид, ты хочешь поговорить со мной о том, что мы уже обсудили с тобой пару часов назад? Ты передумал, и собираешься съездить в Марокко в ближайшее время?

- Нет, Жади, я не собираюсь никуда ехать. Я только решил узнать причину твоего поспешного отъезда.

- Вот как? Ты просто издеваешься надо мной! – вышла из себя Жади, едва не швырнув трубку на столик. И всё же резко положила её, так, что телефон ударился о столешницу.- Ну, Саид! Как он может так вести себя? Неужели в его душе не шевельнулось беспокойство за судьбу Хадижи? Но ведь он так её любил? Ведь он же любил мою принцессу!Походив по комнате, а скорее даже – пометавшись от окна к двери, от кровати к столику возле кресел, она взяла трубку телефона и решила сама позвонить Лукасу. Надо было услышать его голос, иначе она просто сошла бы с ума! И только попавшие в поле зрения часы на туалетном столике остановили её порыв. Звонить пока рано! Разбудить Лукаса в середине ночи после утомительного пути? Нет, пожалуй, пусть Лукас выспится, как следует, а в полночь, как они и договаривались, она позвонит мужу, всё обдумав к тому времени и взвесив каждое слово, которое она скажет мужу. Ведь Жади собиралась предложить Лукасу после его возвращения из России как можно скорее отправиться вместе с ней в Марокко. Теперь Жади не желала ждать даже до июля, когда бразильской зимой у Лукаса может оказаться(как она сначала надеялась) немного свободного времени для путешествия с женой в Марокко. Жади сожалела только о том, что у Самиры начался учебный год в Университете. Но, кажется, она знала, какой довод она выдвинет, чтобы попасть в Марокко, не упоминая Хадижу.

Пьетро! Разве не пора её сыну побывать на исторической родине? И Лукасу будет нечего возразить, не только дяде Али и Зорайдэ. «Понравится ли это Саиду, меня не будет интересовать, – холодно подумала она. – Не собираюсь спрашивать у него разрешения на поездку в страну, где когда-то родился и вырос мой отец!»Жади как-то сразу успокоилась, приняв решение. Она выбрала из фотоальбомов тот, в котором оставались незаполненными почти половина листов, и решила вставить фотографии свадьбы дочери на пустующие страницы.***Жади решила не звонить Лукасу, думая, что он спит в далеком незнакомом городе. Но это было не так.

Вероятно, от смены часовых поясов и переизбытка впечатлений он никак не мог уснуть. Сняв в огромном отеле с незапоминающимся названиемномер на двоих, Лукас с завистью прислушивался к тому, как в соседней комнате Тавиньо, точно так же уставший, похрапывает в своей постели. Но к Лукасу сон не приходил. И тогда,перестав бороться с собой, Лукас Феррас решил во всех деталях вспомнить прожитый день, проанализировав увиденное. Ведь, собственно ради того, что они смогли увидеть сегодня, проезжая по трассе изKrasnodara вSochi, и была затеяна эта поездка на малозначимый для их фирмы экономический форум.Собственно, замысел Леонидаса Ферраса, отправившегоЛукаса вместе с адвокатомфирмы Тавиньо, был таков: после того, как местом проведения зимней Олимпиады в 2014 году был объявлен город Сочи в России, стало понятно, что именно там необходимо будет приложить усилия к поиску мест для вложения инвестиций в это непростое время разразившегося в мире финансового кризиса.

Что такое Олимпиада? Прежде всего, это строительство олимпийских объектов, а также всей сопутствующей инфраструктуры и для спортсменов, и для туристов, которые приедут в 2014 году в качестве зрителей.

Леонидас Феррас как глава фирмы и главный акционер, собрал Совет директоров на совещание и поделился своими планами на будущее, предложив проработать бизнес-план предстоящих действий в этом перспективном направлении.Лукас и сейчас помнил слова отца:- Конечно, мне понятно, что строительством самих олимпийских объектов на месте проведения игр будет заниматься сама Россия. Но мои служащие собрали материал и выяснили, что город Сочи –небольшой населенный пункт. Сколько бы отелей и гостиниц не было построено в этом курортном месте, всё равно город не способен будет вместить всех желающих, кто соберется приехать на олимпиаду. Сейчас только 2007 год, до 2014 года остается семь лет. И нам надо опередить конкурентов, заняв там нишу в строительстве сети отелей для олимпиады и заранее заключить договоры на поставкусобственных продуктов питания.

Сделав паузу, Леонидас Феррас осмотрел зал и продолжил излагать своё видение проблемы:- Мы должны обратить внимание на прилегающий к месту будущей олимпиады район. Если посмотреть на карту, найденную в Гугле, самым перспективном в этом деле районом является часть побережья Черного моря, вдоль которого протянулась трасса международногозначения. Это район небольшой удаленности от Олимпийского Сочи, богатый рекреационными ресурсами и малозастроенный российским бизнесом. Возможно, в ближайшие год-два там всё изменится. Но пока мы можем попытаться выяснить, какие шансы мы можем там иметь.

- Лукас, Тавиньо, почему бы вам не съездить на разведку, так сказать, и не выяснить, как там на самом деле обстоят дела? Необходимо побывать на месте и оценить обстановку, присмотреться к деталям и особенностям российского бизнеса, чтобы понять: куда, во что стоит вкладывать денежные инвестиции.Заметив недовольство на лице Лукаса, Леонидас сердито заметил:- Вы всё равно должны будете поехать в Европу для заключения ряда сделок, почему бы вам не побывать и в России? Санкт-Петербург и Москва – это уже стоит в плане поездки, но я выяснил, что для стран БРИК (сообщество Бразилия-Россия-Индия-Китай) в марте именно в Сочи проводится в рамках развития экономических отношений между нашими странами семинар по поводу инвестиционных проектов, которыми мы можем заинтересовать друг друга. Из Бразилии для поездки в Россию ужесформированагруппа предпринимателей, но я поговорил с нужными людьми, и вас обещали включить в состав делегации.*** (от автора: эта экономическая фантасмагория никогда не происходила в реальности и является результатом фантазии автора произведения!)Видя сомнение и на лицах других акционеров, Леонидас Феррас продолжал убеждать:- Да, есть риски. И, кроме того, прибыль – дело отсроченного будущего, ведь Олимпиада состоится в 2014 году, а сейчас только 2007 год, но всё равно мы получим прекрасный рынок сбыта для нашего мяса, и возможно – не только на время олимпийских игр. Есть шанс заключить долговременные сделки с гостиницами и отелями на побережье, которые останутся и после окончания олимпийских игр в Сочи.- Надо смотреть шире на процессы в бизнесе! – увещевал синьор Леонидас соратников и держателей акций его компании.- А затем придет очередь и Рио-де-Жанейро, где тоже в 2018 году будут проводиться Олимпийские игры, а это значит, что у НАШЕЙ фирмы, в отличие от конкурентов, будет наработан определенный опыт в строительстве олимпийских жилых объектов и обеспечении их жизнедеятельности, - с обезоруживающей улыбкой развел руки в стороны Леонидас Феррас. И, будучи главным акционером собственной фирмы, он смог продавить это решение среди самых недоверчивых держателей акций, убедив крупных акционеров и получив поддержку у членов Совета директоров.

Но всё-таки необходимо было осмотреться на месте, т.е. поехать в Россию, получить конкретные представления о местах, где можно было бы участвовать в строительстве сети гостиниц, после чего пугающие акционеров предполагаемые риски уже превратятся в выгодныеинвестиционные проекты…Помнится, Лукасу сначала эта идея не пришлась по душе.Но потом он понял, что поездка выгодна и для него. Он так устал решать проблемы с поисками возможных мест вложения инвестиций, что был рад отправиться в Россию.

Кроме того, выяснив, что дни поездки совпадают, как нельзя кстати, с датой свадьбы дочери Жади, Лукас с радостью согласился с предложениями отца. Идти на свадьбу в дом бывшего соперника не хотелось, а отпустить Жади одну, но не пойти самому, было нельзя.Тавиньо же был счастлив получить передышку от ревнивой Лидианы, сменив хотя бы ненадолго обстановку. К тому же – приближались дни выплаты алиментов на Тавиньо-младшего, а это было чревато не только ежедневными страданиями Лидианы, но и встречей лично с доной Одетти, которая не упускала случая привести в их дом мальчика и разыграть при этом целый спектакль. С ужасом думал Тавиньо о новой встрече с бессовестной авантюристкой и её подлой дочкой Карлой, которые, не смотря на строго установленные и заранее оговоренные выплаты, каждый раз имели наглость потребовать ещё хоть самую малость на придумываемые дополнительныерасходы.

«Наверно, эти дамочки решили разорить отца ребенка, не иначе», - подумалось Лукасу, однажды выслушавшему грустную исповедь приятеля.Вот так и получилось, чтов середине марта Лукас Феррас, сын главы фирмы, и его приятель-адвокат Тавиньо оказались за многие тысячи километров от дома, от Бразилии, на другой стороне планеты, даже в другом полушарии, чему ужасалась трепетная натура жены Тавиньо.

Лидиана не давала покоя мужу никогда они были в Европе, ни когда прилетели в Санкт-Петербург – красивейший город на севере России, ни когда оказались по делам в столице страны Москве. Тавиньо невозмутимо один раз в день отправлял единственную эсэмэску о том, куда в данный момент их с Лукасом забросила жизнь. И всё. Далее шло общение по электронной почте, в которой Тавиньо сначала прочитывал все письма, которые с подачи Лидианы писала их дочь Телминья, но потом письма стали оказываться всё более длинными и эмоциональными.И Тавиньо понял, что его супруга уже преуспела в освоении умения пользоваться электронной почтой… Поэтому Лукасу приходилось часто наблюдать, какприятель, едва раскрыв в ноутбуке письмо от Лидианы, глазами скользил по тексту письма и тут же отправлял его в виртуальную корзину. Ответы он тоже писал скупо, всего несколько строчек. И всё. Исключением становились только сделанные им интересные снимки из жизни россиян, фотографии зимних пейзажей и виды местных городов.

Ведь то, что для жителей такой холодной страны было делом привычным – снег они видели всю зиму, которая длилась в России по полгода, а вот им, бразильцам, видеть падающую с неба белую вату, которая оказывалась тающими тут же снежинками, было непривычно. И Тавиньо, и Лукас не переставали удивляться многому из того, что им довелось увидеть в России.И вот, когда после завершения дел в Испании и Париже, они заключили ряд соглашений в Санкт-Петербурге и Москве, Лукас Феррас сТавиньодолжны были отправиться на экономический форум. Но отказались от прямого рейса до Сочи, а выбрали индивидуальный маршрут. Они решиливылететьв Краснодар, а затем на арендованном автомобиле добраться из Краснодара в Сочи, тем более, что время в пути – всего около восьми часов, не смотря на не очень хорошие дороги и изматывающий горный серпантин, по-настоящему серьезный, как им сказали, после Туапсе - небольшого городка по пути следования.Кстати, и район, который так заинтересовал фирму Феррасов, носил название по этому городку – Туапсинский район.

«Однако, как сложен русский язык: там, где можно ограничиться легкой и понятной для произношения иностранцев конструкцией «Район Туапсе», по аналогии с «районом Рио-де-Жанейро», нужно же было обозначить непроизносимое название даже на картах как Туапсинский район!» - впадал Лукас в лингвистические философствования при столкновении с языковыми трудностями.И вот сейчас, лежа без сна в постели, он вспомнил, как, сойдя с трапа самолета и обрадовавшись тому, что в этом почти южном городе с названием Краснодар уже не так холодно, как было в Москве.

Тавиньо, набрав полные легкие свежего воздуха и медленно выдохнув, сказал:- Поразительная страна. Я бывал во многих странах восточной Европы, но Россия не похожа ни на какую другую страну мира. Здесь даже климат необыкновенный. Мы прилетели из весеннего Парижа в заснеженную северную столицу, в Санкт-Петербург. Кстати, я удивлен этим фактом – я был уверен, что даже в таком огромном государстве всё-таки одна столица – Москва.

- Это образное выражение. Отец мне рассказывал, что раньше город назывался Ленинградом, в честь их вождя революции, которая у них была в 1917 году, если не ошибаюсь.- Возможно,- осторожно согласился Тавиньо, который был не очень силен в мировой истории, но старался не показывать этого. Тем более, перед Лукасом – сыном владельца фирмы. Компетентность – вот главный критерий, который ценил Леонидас Феррас. Компетентность во всем!- Но как уверяет Лидиана, а ты, Лукас, знаешь, что я каждый вечер читаю электронные письма из дома,там, в Сочи, должно быть ещё теплее. В этой стране на огромных пространствахзима длится по полгода, и снег лежитнесколько месяцев. То, что мы видели в Москве – всего лишь небольшая снежная аномалия со снегопадом. Если сравнивать с нашей солнечной и жаркой Бразилией, то Россия – страна вечной зимы. Здесь даже летом температура воздуха, как у нас зимой. Но! – поднял палец Тавиньо,- Лидиана вычитала, что, чем южнее, тем в России теплее. И город Сочи, куда нам надо попасть, находится в субтропиках.

- Что? – не понял Лукас. – Какие субтропики, Тавиньо! Тогда там должны расти пальмы и магнолии, а не тополя и кедры с соснами, как мы видели в Москве!- Лукас, в Москве мы не видели ни кедров, ни сосен. Только ёлки, березы и тополя, - самодовольно поправил его Тавиньо.- Но всё равно, согласись, что это не тропическая растительность!

- Будут в Сочи и пальмы, и магнолии. Мы ещё увидим их. Лидиана уверяет, что всё это есть на фотографиях.Лукас недоверчиво покачал головой.Они сели в предоставленный им приглашающей стороной автомобиль такого старого года выпуска, что Тавиньо не поверил глазам.- Неужели где-то в мире сохранились такие раритеты? Как мы поедем натакой машине по горным дорогам? – сомневался, не скрывая испуга, адвокат.- Я помню, когда мы с Жади ездили в Марокко, тоже видели подобное. Но там в качестве такси в основном были старые «Мерседесы».Водитель, представившийся как Николай Иванович, видимо, прочитал на их лицах одолеваемые их сомнения, ипроизнес на английском языке:- Господа, машина вполне надежна. Я часто перевожу туристов, желающих добраться до курортов Сочи не на поезде или самолете, а на машине. И ни разу не попал в аварийную ситуацию, машина надежная, да и я водитель с большим опытом поездок по горному серпантину.Обменявшись вежливыми фразами с водителем и выяснив самые общие сведения, мужчины сели на заднее сидение автомобиля. Пока Николай Иванович бегал куда-то по каким-то делам, что-то где-то «отмечая», некий «путевой лист», Лукас и Тавиньо смогли обменяться впечатлениями о предстоящей поездке и кое о чем договориться.- Не уверен, что наш водитель владеет только английским и португальским языками, как утверждает. Он может знать и испанский, и португало-бразильский. Поэтому нам надо проявлять осторожность в высказываниях.- Да, не стоит обсуждать возможности и желания нашей фирмы. Кто знает, что он за человек, этот шофер. Как говорит Зорайдэ, тетка Жади: надо больше слушать и меньше говорить, потому что человеку даны два уха и только один рот! – вспомнил к месту Лукас.- Это правильно. Не станем обсуждать между собой увиденное, чтобы не выдать нашего интереса. Но по возможности, станем осторожно задавать вопросы Николаю Ивановичу, - одобрил Тавиньо план Лукаса.Они помнили, что совещание, на котором было принято решение о поездке в олимпийский район России, носило закрытый характер, а все документы шли под грифом «для служебного пользования». Об этом не стоило забывать.Но им не пришлось ни о чем расспрашивать водителя. Есть такая порода людей, которые очень любят поговорить. Обсудить что угодно даже с малознакомыми, а то и вовсе незнакомыми людьми. Такому человеку можно не давать повода и темы для разговора – он всё сделает сам: будет говорить, не заботясь о том, хотят ли его слушать или нет, будет сам находить темы для разговоров, не задумываясь, кому ещё интересно слушать то, о чем он разглагольствует.

Николай Иванович оказался именно таким. Подобные субъекты обычно раздражали как Лукаса, так и Тавиньо, но не в этот раз.Водитель, зная, что ему выпал случай везти иностранцев, впервые оказавшихся в данном регионе России, он первым делом вывалил на ошеломленных предпринимателей поток самых разных фактов.Поэтому Лукас и Тавиньо, не успев проехать и нескольких километров, уже знали, что расстояние от Краснодара до Туапсе – около 180 км, что Туапсинский район протянулся вдоль Черноморского побережьяна 77 км,а время в пути от Краснодара до Сочи – что-то около 7-8 часов.

- И чем же знамениты места, которые мы будем проезжать? – почти равнодушным голосом поинтересовался адвокат у водителя, скрывая интерес к ответу.Николай Иванович хмыкнул и довольный проявленным интуристами интересом, выдал им подробную словесную справку:- Доедем до городка Горячий ключ, потом – до Джубги. И начнется район-курорт, где около 250 здравниц, 20 стоянок древних людей, больше 200 дольменов, в устьях рек находятся остатки древних городов – в устье реки Нечепсухо –остатки турецкой крепости Дузу-Кале и греческой Никопсии, а в устье реки Туапсе – древний город Топсида. Если у вас есть желание, и вы располагаете временем, можно и осмотреть достопримечательности…- Нет, нет, - остановил его Тавиньо, - мы должны успеть вовремя в Сочи, и, кстати, примерно во сколько мы приедем туда? Успеем до заката солнца или въедем в город, когда уже стемнеет?Шофер задумчиво взглянул на часы на приборной доске.

- Сейчас 12 дня. Думаю, в восьмом часу вечера мы доберемся.Пожалуй, уже начнет темнеть. Чтобы успеть доехать засветло, надо было и выезжать часов в 10 -11 утра.Тавиньо пожал плечами: это зависело не от них. Самолет приземлился с 10 утра, а потом ещё они перекусили в ресторане, потом искали нужную фирму, не умея толком объясниться. В России, как выяснилось, мало людей, владеющих хотя бы одним европейским языком. Но проблемы всё-таки разрешились, и вот они уже сидели в автомобиле, а Тавиньо продолжал задавать вопросы:- А что известно об историческом прошлом побережья? Вы упомянули дольмены, греческие города и турецкую крепость.- Так, это… история здесь богатейшая. Греки, генуэзцы, итальянцы, гунны и половцы, русичи с Тмутараканским княжеством…Потом и Тамерлан дошел до Анапы. Но впрочем, это на Тамани. А вот где мы будем проезжать, там было вот что: в 5 веке до н.э. здесь жили греки. Потом на целых 9 веков установилось Боспорское царство. Его разгромили племена готов, затем пришли гунны, потом началась христианизация земель – вот остатки города Никопсии и найдены в поселке Новомихайловском. В 15 веке побережье захватили турки. Это15-16-17-18 века земли здесь были под властью Турции. Пока в 1696 году наш царь Петр Первый не взял войной турецкие крепости Азов и Темрюк. И начались кавказские войны, а потом на Кубань пришла царица Екатерина Вторая…Это уже 18 век. 19 век – тоже Кавказские войны. В 20 веке – гражданская война, по Туапсинскому району проходила Таманская армия. А в годы Второй мировой войны – у нас эта война называется Великая Отечественная война, в 1942 году фашисты захватили Шаумян, Пшиш, вышли на Главный кавказский хребет. В Туапсинском районе шли ожесточенные бои, изгнали немцев в 1943 году. Как фашисты бомбили Туапсе, моя теща помнит из рассказов своей бабушки…Тавиньо внимательно слушал, пытаясь понять тот язык, на котором изъяснялся с ними водитель. Это была смесь английских слов с португальскими. Но португальский был европейский иисковеркан чудовищным акцентом. При том, что на английском Николай Иванович говорил довольно сносно. Но почему-то решил, что гостям будет понятней, если он воспользуется родным для них португальским языком, видимо, не очень представляя, что бразильский португальский отличается от европейского варианта.Но Тавиньо не спешил делать замечание и просить говорить только по-английски. Кто знает, не обидится ли человек, а потом у него вообще ничего не спросишь и не узнаешь. Эта загадочная русская душа – сколько об этом читал Тавиньо и слышал…А Лукас не слушал исторические экскурсы, потому что мысли его были заняты Жади. Он не смог ей позвонить накануне, пусть и очень хотелось. Он понимал, что на свадьбе Хадижи его Жади будет думать только о дочери, которую боится потерять.

Сегодня, оказавшись в Краснодарском аэропорту, он едва не набрал её номер, но вовремя спохватился: в Рио-де-Жанейро была глубокая ночь. Впрочем, зная, что марокканские свадьбы заканчиваются далеко за полночь, его жена вполне могла находиться на свадебном торжестве. Представив, как на его звонок отреагируют те, с кем рядом окажется Жади, как усмехнется Саид, поняв, что ею интересуется Лукас, как нахмурится дядя Али, а другой дядя – Абдул, кажется? – станет называть его женусвоеобразным ругательством «одалиска», и старику никто не посмеет возразить, даже сделать замечание, кроме дяди его жены…

Вобщем, Лукас вместо звонка Жади попытался поговорить с отцом, который тут же засыпал его вопросами о делах, о сделках, но ни слова не сказал о свадьбе, с которой, судя по всему, они с Иветти только что вернулись. Рискнув перезвонить Иветти, Лукас обнаружил, что сотовая связь его подвела: ему никак не удавалось соединиться с номером телефона Иветти. И чтобы не искушать себя, он убрал мобильник подальше. Если бы он был точно уверен, что Жади тоже вернулась домой со свадьбы, он позвонил бы обязательно. Но отец не упомянул, что Жади приехала вместе с ними.

Он понимал, что сейчас чувствует его Жади. Как переживает, как страдает. Если бы в своё время его дочь Мэл вышла замуж и уехала в другую страну, стал бы он или Маиза настолько сильно переживать? «Пожалуй, нет!» – ответил себе Лукас. Даже если Мэл переехала бы жить к мужу в Европу, он или Маиза в любой момент могли бы прилететь к дочери, просто позвонить ей, позвать её в гости. Но с Жади и её родственниками было не всё так просто. Другие обычаи, страна со строгими нравами, не позволяющими молодой жене распоряжаться собой по собственной воле. Только по решению мужа.

Лукас и верил Жади, и в то же время отказывался понимать, как в 21 веке современная женщина может быть так несвободна в своем выборе. Впрочем, наверно, это и есть выбор – ведь племянница Жади, Самира, не подчиняется обычаям собственных родственников. Правда, и поплатилась за это…- Лукас, достань карту, пожалуйста. Я хочу отметить маршрут, по которому мы будем ехать, - обратился к нему с просьбой Тавиньо.Лукас передал карту, и приятель обвел синим фломастером город, который только что проехали.

- Это Горячий Ключ, - подтвердил Николай Иванович. – Вот теперь начнется горная дорога. Но до Джубги ещё ничего ехать, на нормальной скорости, а потом – потащимся со скоростью 50 км/час, по серпантину это нормально. По времени выйдет так же, как если бы гнать сломя голову. То фуру догонишь, придется за ней плестись, то пешеходов в населенном пункте пропускать. А с небольшой скоростью серпантин и не чувствуется. Я по российскому югу накатался до отрыжки, очень достает ремонт дорог, караваны фур, отсутствие нормальных гостиниц.

Лукас заметил, как Тавиньо бросил на него выразительный взгляд. Вот недостатки, которые могут лечь в основу их будущих бизнес-проектов для вложения инвестиций. Правда, Лукасу хотелось спросить у болтливого шофера, почему ремонтом дорог не занимаются местные дорожные службы…

Но Николай Иванович будто услышал этот вопрос:- Даааа, и сейчас-то дороги не очень, а как начнется олимпийская стройка, так пойдут фуры со строительными грузами, убьют всю трассу. Как пить дать.

Адвокат начал, было, переспрашивать, что означает странное выражение «убьют трассу», но тут они с Лукасом увидели нечто интересное у дороги. Машина притормозила, давая возможность Лукасу и Тавиньо сделать снимки на сотовые телефоны необычного явления.- Что это такое? – удивленно рассматривал Лукас дерево, увешенное лоскутками ткани.

- Это всё туристы! Покидая Черноморское побережье, привязывают к веткам дерева лоскутки ткани, чтобы снова вернуться на теплое море, - пояснил Николай Иванович.

- А где же море? – спросил Лукас. – Мы проехали довольно много километров, но море так и не появилось.- Море? Море появится сразу за Джубгой! Будем ехать по горному серпантину, а морестанет нас сопровождать.

Тавиньо кивнул, довольный ответом. Он так соскучился побесконечномуводному простору! Океан, который ему приходилось видеть каждый день в Бразилии, такой огромный, шумный, с накатывающим на песок прибоем… И вот уже несколько недель он был лишен этого привычного зрелища, от чего было как-то не по себе.И Лукасу тоже не хватало привычных океанских далей. Но оставалось только ждать, и оказывается – недолго.А пока до Джубги дорога была очень красивая и несложная. Единственное, что пугало – это повороты на 180 градусов. Но водитель как будто не замечал их, ведя машину уверенно и спокойно.

Мимо проносились живописные речные долины и ущелья. Проезжая через небольшие горные селения, путешественники с интересом отметили типичную картину: небольшие деревянные дома выстраивались вдоль трассы, которая и являлась главной улицей, непременно был базарчик, магазин, клуб, обилие деревьев вокруг домов, из-за чего можно предположить, что летом дома утопают в зелени.

Правда, сейчас зелени не было – в марте только на некоторых плодовых деревьях виднелись цветы на голых ветках. Обоим мужчинам, в Бразилии привыкшим к иным пейзажам, всё казалось непривычным и удивительным. Те же деревянные дома… Правда, былии кирпичные, добротные постройки в несколько этажей. И каждое село с боков как будто сдавлено сравнительно невысокими горными хребтами.

Лукас любовался местными пейзажами, отвлекая себя от тревожных мыслей о доме, о Жади и сыне Пьетро, с которым разговаривал буквально на днях, но уже скучал по нему безумно, видя из окна автомобиля играющих на улице местных мальчишек.- Вот и Джубга, - объявил водитель.

- «Д-жу-б-га»… У вас такие странные названия, трудно произносимые и, тем более – незапоминающиеся, – сказал Тавиньо, с трудом выговаривая название поселка, воспринятое на слух и тут же найденное на карте.

- Да, названия те ещё. Но знаете, что оно означает? Слово переводится как «ночная красавица». Панорама ночью с моря открывается превосходная. Кто дал такое название – уже неведомо.Днем же поселок выглядел не очень привлекательно.

-Это провинция, что вы хотите, - сказал Николай Иванович, когда переехали по мосту через небольшую речку, имашина остановилась возле автозаправочной станции. Пока заправлялись, Лукас рассматривал поселок. Слева от дороги виднелись сады,справа – жилые многоэтажки, а когда машинатронулась с места и покатила дальше по трассе, мимо проплыли многочисленные кафе, сувенирные лавки, закусочные.

А через сотню метров от выезда из Джубги справа вдруг распахнулся морской простор, который до этого был закрыт горами. Вид был потрясающий, и Лукас с Тавиньо не могли оторваться от окон автомобиля. С высоты птичьего полета можно было наблюдать длинную полоску уходящей от них автомагистрали на фоне моря и дальних прибрежных гор, которые импредстояло ещё преодолеть.Видя, как рады бразильцы долгожданному морскому пространству, Николай Иванович, будучи, вероятно, художником в душе, заговорил:- Если лететь вдоль Черноморского побережья Туапсинского района, то откроется удивительная по красоте картина – ярко-голубое морес таинственными темными пятнами водорослей на дне, изумрудная зелень лесов, островки пансионатов, отелей и баз отдыха, в окружении девственной природы...

- Вы сами летали? – спросил Тавиньо.- Приходилось, - уклончиво ответил их сопровождающий.- А климат какой здесь?- Климат… благоприятный! Летом до +27-30*, зимой обычно не ниже +5. Но бывает всякое. Вот этой зимой были суровые морозы – температура воздуха упала до – 17*. У тёщи на даче весь инжир вымерз. И не только инжир...- А какая самая высокая температуразафиксирована? – прервал поток слов Лукас.- Самая высокая? Это было отмечено в 1957 году- +41*. Может быть, и больше бывает теперь, климат заметно стал меняться, даже не верится. Но вот точно помню, что в 57 году была жара, потому что тёща моя как раз в тот год в школупошла, она недавно вспоминала сей факт биографии, 50 лет назад, стало быть, жара зафиксирована была.Лукас совершенно не понял, какая связь между жарой и родственницей Николая Ивановича, но уточнять не стал.

- Ну вот, начался серпантин! – почему-то недовольно произнес шофер.

Вскоре они поняли причину: трасса, судя по всему, крайне нуждалась в коренной реконструкции.- Дадолжны будут дорогу отремонтировать к Олимпиаде! Вроде бы даже включили федеральную трассу в перечень объектов Олимпиады, вы слышали, наверно, что в 2014 году у нас пройдет зимняя Олимпиада? – при этом он вопросительно посмотрел в зеркало заднего вида на пассажиров.- О, да! Конечно, мы знаем!- подтвердил тут же Тавиньо, не забывая поддерживать малейшую тему, способную привести к нужному разговору.Проехав ещё немного, они оказались в поселке, где вплотную к трассе подходил прекрасный песчаный пляж. Набережная была выложена плиткой. Фонари. Причал для катеров. Над автотрассой построен пешеходный мост. Широкое устье рекипо берегам заросло тростником. Сейчас это были сухие, неживые на вид тростины, пережившие, судя по рассказу Николая Ивановича, суровую зиму.- Лермонтовка, - объявил их водитель, исказивший, как отметил Тавиньо, если судить по карте, название населенного пункта, по которому они в данный момент проезжали.- Поселок Лермонтово, - тут же поправилсебя шофер.

Перед ними открылась красивая бухта с обрывистыми мысами.

- Вот это мыс Шапсухо,с него открывается вид на Тенгинскую бухту. Эх, море какое бескрайнее! Простор какой!- восхищался водитель. – Сколько проезжаю по этим местам, каждый раз дух захватывает от красоты. Жаль, в Краснодаре с семьей живем, море видим, только когда в гости к теще приезжаем, а вот ей повезло: живет в Туапсе в таком месте, что из окон её квартиры на верхнем этаже море видно. Выйдет на балкончик и стоит, любуется. Как потом начнет описывать то туман над морем, то закат, то полнолуние над черным зеркалом воды, так…романтик, одним словом, такая вот женщина.Тавиньо и Лукас уже откровенно переглянулись: что может означать такое частое упоминание о женщине, которая пусть и приходится водителю родней, но о которой вовсе не обязательно знать тем, кого по долгу службы перевозит Николай Иванович.Удивляясь причудливому характеру товарища по поездке, мужчины с интересом уставились в правое окно: там за стеклом проносились здания, судя по сему, местных пансионатов, домов отдыха, санаториев.- Вот это начался Новомихайловский курортный район,- пояснил водитель.- Мы выехали за пределы Туапсинского района? - вдруг нахмурился Лукас.- Нет, - удивленно взглянул в зеркальце шофер. – Курортный район, а не административный. Туапсинский район огромный, вот и разделен на несколько округов. И мы сейчас будем проезжать Новомихайловку, т.е.поселокНовомихайловский.

Но сначала они увидели огромный 10-метровый монумент в виде языков костра, стоявший на просторной площадке с клумбами, на которых, правда, не было цветущих растений, кроме прошлогодних сорняков.

- Этот монумент ночью подсвечивается прожекторами и смотрится очень красиво, - не преминул заметить неумолкаемый Николай Иванович.- Это Всесоюзный Детский Центр «Орленок», на его территории есть дендропарк, вот только что именно от него осталось после январского урагана, который в этом году наделал здесь много бед, неизвестно. Здесь были собраны редкие растения, и даже выращена роща какого-то редкого каштанолистного дуба. Ветер порвал даже линии электропередач, а что он с деревьями мог сделать? Эх…, - с сожалением покачал головой любитель местной флоры.Впрочем, Лукас понимал его. И Жади, и Иветти, иМаиза когда-то – женщинывсегда беспокоились за растения в своих садах.Иветти рыдала, когда пришлось спилить старую развесистую пальму, которую она помнила ещё с тех времен, когда её «Львеночек» (Лукас при этом воспоминании ухмыльнулся) привез её (её, а не пальму) в первый раз в свой дом. Это было ещё до той трагической поездки в Марокко, когда отец надолго обиделся на Иветти и даже расстался с ней.

Но время всё расставило по местам, Иветти с отцом соединилась спустя 20 лет! Родила близнецов, а вот пальме пришел конец. Иветти призналась, что именно эта пальма была похожа нанеё саму: такая же крепкая, с упругими листьями, устойчивая, как бы ветер не мотал её листья из стороны в сторону… Но старую пальму пришлось всё же убрать с участка.Рио… Лукас вдруг остро почувствовал желание поскорее вернуться домой. Увидеть Жади, сына, свой дом, отца с Иветти, и океан, и гору Корковадо с фигуркой Христа наверху, которая тоже подсвечивалась прожекторами, как только на город опускалась вечерняя тьма.***Так затосковал Лукас, глядя на проплывавшие мимо дома и заборы, шедших по тротуарам людей, проносившиеся по соседней встречной полосе автомобили, и, кстати, это была вовсе не рухлядь, а в большинстве своём – дорогие машины современных марок и фирм.

Сидевший рядом Тавиньо не мог позволить себе вот так же расслабиться. Он не забывал о деле, поэтому ко всему приглядывался очень внимательно,так, если быу него самого были огромные деньги на осуществление инвестиционных проектов.Миновав «Орленок», их автомобиль стал спускаться по трассе в п. Новомихайловский. В какой-то момент они проехали мимо отходившей влево дороги.- Это село Пляхо!А Михайловка чуть дальше, - снова ожил их добровольный экскурсовод. – В этих местах люди селились издавна. Начиная с каменного века. Около 2,5 тысяч лет назад здесь был греческий город-колония Никопсия, позже существовала крепость Дузу-Кале. А современный этап жизни этого поселка начался с 1864 года, с окончания кавказской войны. Сейчас Новомихайловка – самый крупный населенный пункт Туапсинского района.Теперь они и ехали по названному населенному пункту.Мимо проплывали 5- и 9- этажные дома, торговый центр со странным названием «Магнит», как перевел им водитель, административного вида здание, за которым пряталась церквушка, автостанция. Тавиньо заметил, что улицы в поселке асфальтированные. Как выяснилось, главная улица поселка носила название «улица Мира».Но в общем, п. Новомихайловский не произвел на них никакого впечатления, ни хорошего, ни плохого.Посёлок, похожий на множество других, уже виденных горных сел и поселков.Вот только вызывало удивление отсутствие цветов и даже намеков на клумбы. Ничего! Ведь климат таков, что хоть какая-то зелень могла бы украситьхотя бы центр крупного курортного поселка. Пусть даже сейчас не лето, а ранняя весна, но на юге март – это месяц, когда уже могут цвести некоторые растения. Ведь за оградами частных домов виднелись на грядках распустившиеся бело-желтые нарциссы и алели тюльпаны.Но нет. Видимо, жители не считали нужным украшать место, где сами же и живут. Лукас вспомнил, как проезжая по Рио-де-Жанейро, видел почти на каждом клочке земли цветущие кустарники, розы, множество разных цветов, названий которых даже не знал. Но главное – при огромном количестве зеленигорожанес радостью украшали свой город цветами.

А на россиян, вероятно, так действует зима, холод, в котором им приходится жить, отсюда – отсутствие желания что-то улучшать в своей жизни и в окружающем их мире.«А мусора сколько – как в Марокко на медине среди шумного торгового дня!» – ужасался Лукас, видя гонимые весенним ветром бумажки и пакеты, какие-то оберткиот сладостей или ещё чего-то непонятного.Но там, в Марокко, на узких кривых улочках шла бойкая торговля а потом – происходила уборка.Здесь, в российском поселке, не было узкихулочек, как в Фесе. Наоборот – поселок растянулся вдоль федеральной трассы. И всё было на виду.«Какие-то равнодушные эти россияне – думалось и Тавиньо. – Им бы превратить свой курортный поселок в райский уголоки получать деньги. Но, видимо, к ним и так едут туристы, если сами жители не желают ничего делать для того, чтобы улучшить имидж места, где они живут. Очень странно, но это опять же их загадочный российский характер. Бросают отходы на все эти поля, берёзки и тополя, по которым так любит всплакнуть загадочная русская душа. В Европе, к примеру, не до таинств души. Там народ рациональный: принимают законы об охране окружающей среды и выполняют их. Придумали даже биоразлагаемую бытовую химию. Нет, россиянам до этого далеко!»- Ну вот! Встали, и сколько теперь простоим? – чему-то возмущался Николай Иванович. Лукас встрепенулся и приник к стеклу, чтобы понять, что происходит.

- Там на трассе стоит машина аварийной службы, - заметил Тавиньо. – Что-то случилось.- Провод на столбе оборвался. Местные энергетики чинят. Вооон там, на столб мужик с кошками на ногах поднимается. Немолодой уже. Тяжело, наверно, на такую высоту взбираться в этом возрасте. Моложе никого у них нет, что ли? – переживал за незнакомого рабочего водитель.

Лукас ещё какое-то время наблюдал за работой местных энергетиков. Иногда из стоявших рядом машин до их слуха доносились слова, которые Николай Иванович наотрез отказывался переводить, объясняя тем, что это особенность их национальной русской речи. Таких слов нет больше нигде. И перевести их тоже никак невозможно.

- А мне казалось, что любое понятие или действие можно описать даже в переводе! – недоумевал адвокат.Наконец, на место аварии прибыла машина с подъемником, и монтер, оказавшийся в кабине, быстро что-то сделал – что именно, у Лукаса уже не было сил наблюдать. Ему хотелось выйти из автомобиля и размяться. Пройтись. Подышать воздухом. Просто подвигаться, но не сидеть в машине. И как только он решил предложить Тавиньо так и сделать, вдруг трасса пришла в движение. Машины одна за другой стали объезжать аварийные службы, не растерялся и их водитель. О том, чтобы размяться, уже не было и речи.

Они пересекли в широкой долине мост через реку Нечепсухо, как назвал её водитель, и медленно покатили по поселку за местным автобусом.- Может, повернем вправо и по улице Морской доедем до места, где был когда-то древний город Никопсия, а теперь располагается турбаза «Приморская». Правда, там одни развалины, почти ничего не осталось.

- Нет, не станем терять время, нам пока не до экскурсий, - отказался Тавиньо.- Как памятник археологии может находиться на территории действующего курортного объекта? – безумно удивился Лукас. – Это разрешено вашим законодательством?Но водитель на этот раз промолчал. Видимо, тему эту он затронул по причине своей безудержной болтливости. А говорить об этом не следовало. «Наверно, какой-нибудь местный беспредел, с которым не могут справиться», - пришел к выводу Лукас.- А море и пляж почему мы не видим? – задал вопрос Тавиньо.- А, да, пляж здесь имеется, самый широкий в Туапсинском районе. Правда, не песчаный, а из мелкой гальки. Но раскинулся на 800 метров, шириной метров в 35. Но далеко от трассы. Не Копакабана ваша, конечно, но тоже неплохо.- Не Копакабана и не Леблон, - согласился Тавиньо, - но мы пока не видели огромных пляжей. Может быть, просто не проехали ещё?-Да, моря не видно, жаль, конечно, потому что поселок вытянулся как бы от моря вглубь гор. До моря здесь километра 3 пешком, мы с женой здесь как-то у друзей гостили. По жаре топать на море тяжеловато, а местный транспорт на море не ходит. Проблема, короче. Вот когда-то давно по морю ходили катера до Сочи, виды красивые морские у нас на фотографиях и сейчас хранятся..Возле Новомихайловки несколько бухт, а по легендеименно здесь родился предводитель адыгейских племен Инал, который распространял христианство среди своих современников.- Легенды – это интересно, но почему здесь не развивают туризм? Не заметно что-то никаких масштабных строек, начатых проектов, -поинтересовался Тавиньо.Николай Иванович пожал плечами, но потом сказал:- Как же- нет проектов? Если верить газетам, этот курорт имеет большое будущее. Даже на выставку в Канны возили инвестиционный проект «Новомихайловский Посад».Там будет жилая и курортная зоны, искусственное озеро и рестораны на воде, летние отели и развлекательные центры. Строить комплекс собирается, вроде как, инвестиционная компания …это…как же её название? Забыл!

–Как называется проект - «Новомихайловский посад»? – заинтересовался Тавиньо. Он достал блокнот и сделал для себя какие-то пометки, отметил также что-то и на карте.- Да, если Вас это заинтересовало, то на экономическом форуме об этом будет информация. Читал в прессе, что проект возили даже в Канны.

- Откуда у Вас эти сведения? Вы имеете отношения к курортному бизнесу? – доброжелательно спросил Тавиньо, насторожившись от такой осведомленности Николая Ивановича. Кто знает, кто на самом деле этот водитель? Может быть, не случайно оказался за рулем автомобиля, на котором им предстояло добраться в Сочи?- Знаю! – махнул рукой мужчина. – Дочка у меня в школе реферат по краеведению писала про рекреационные ресурсы Черного моря. Предмет у них в школе такой теперь – кубановедение. Много я узнал через их домашние задания. Легенды там всякие, про археологические находки,факты из истории, о природе, растениях. И предмет оказался полезным: когда я везу туристов, им всё это рассказываю. Легендами так все туристы интересуются. А ведь здесь их много - легенд. Я со стариками разговариваю, записываю. Фольклор собираю, одним словом.- Очень интересно,- согласился Тавиньо. Лукас промолчал, но и он был не прочь послушать местные легенды. Когда-то в детстве Далва рассказывала им с Диого сказания индейцев, как и легенды о скале Корковадо и горе «Два брата», известные всем жителям Рио-де-Жанейро.Тем временем их машина сразу за Новомихайловкой подъехала к автозаправочному комплексу, где не только заправились бензином, но было решено немного отдохнуть и перекусить.

- Это нам не помешает, - демократично заявил Николай Иванович, - впереди нас ждет несколько горных перевалов.

За скромным ланчем Лукас и Тавиньо выслушали целую лекцию о соседнем населенном пункте, мимо поворота к которому им ещё предстояло проехать.

- Псебе – это аул, где проживает коренное местное население, - откусывая от пиццы, говорил он. Севернее аулаесть пещеры в карстовых полостях, о которых местные жители рассказывают легенды, что якобы живет там кто-то ужасный, а воздух в пещерах отравлен. Бывал я в этих пещерах – обычные полости. Но интересно!- Далеко отсюда пещеры? – заинтересовался, наконец, Лукас.- От развилки дороги до аула 10 км, а пещеры – точно не скажу…Но идти далековато по горам, как и к дольменам. Вообще, по местным горам трудно ходить: и круто, и острые колючие кустарники цепляются. Привычка нужна и одежда для леса, а не в костюмчиках туда ходить, - кивнув на элегантные дорогие костюмы пассажиров, ответил водитель.- А пещер с интересной историей в районе много. В одной из них будто сокровища, принадлежавшиемонастырю, спрятаны. А есть гора Штабная, так там, в одной из пещер якобы ещё в гражданскую войну был склад с большим количеством оружия.

- Ищут? – с любопытством спросил Тавиньо, а Лукас усмехнулся.- Ищут! И досих пор никто найти не может- ни оружие, ни драгоценности монастыря.- Ну а места вокруг аула интереснейшие, - покачал головой Николай Иванович. - Здесь вблизи асфальтово-бетонного завода археолог Тешев нашел когда-то большое старинное городище, начал раскопки, но скоро бросил свою затею: городище было огромным, объем работ также, а денег не было. Так и стоит это древнее неизвестное науке поселение под многовековым слоем грунта и ждет своих исследователей.- Как же так? И сейчас нет спонсора, который бы вложил инвестиции в исследовательские работы? – удивился Тавиньо.

- Нет! – отрезал мужчина. – Кому это надо сегодня? Выгода какая? Когда Тешев проводил здесь экспедиции – то было нанесено на карты схема десятков курганов – захоронений раннего средневековья. А на склонах гор, где был вырублен лес, и почва готовилась под посадку фундука, после дождя можно было найти множество следов древнего человека – бусы, бронзовые браслеты. Но…- А карты целы? Неужели это никому не интересно? Есть же ЮНЕСКО, наконец…- Да кто этой проблемой станет заниматься? Хм, - усмехнулся Николай Иванович, - люди-хищники теперь. Здесь такие каштанники росли, т.е. каштановые рощи. А теперь что?Взрослые деревья почти все больны, здоровые- хищнически вырубают и вывозят из леса, где остаются пни, ветки, больные деревья. Здесь главная опасность – эрозия горных склонов, лишаемых растительности. И бурное развитие вредителей в гниющих остатках дерева. Необходимо принимать срочные меры для спасения кавказского каштана. Это экология в опасности. А до археологии кому есть дело?- Почему ваши правоохранительные органы не реагируют на такие нарушения закона?Увидев, как водитель снова пожал плечами, Тавиньо решил больше не задавать подобных вопросов.

- А ведь когда-то в древней религии адыгов существовал культ дерева, которое служило своеобразным храмом. Под ним люди молились, обращались к богам с различными просьбами, совершали жертвоприношения. На ветвях деревьев развешивали оружия и одежду умерших родных и близких, тесемки и тряпочки. Как же всё изменилось, деревья не жалеют больше.Закончив обедать, сели в машину. Надо было ехать дальше. Вернулись на федеральную трассу. Когда проезжали мимо поворота на столь загадочный местный аул, оба бросили взгляд на дорогу, вьющуюся вдоль реки, повторявшую её изгибы.

- Здесь бы развивать экологический туризм, или этнографический, - заметил адвокат фирмы Леонидаса Ферраса.- Но это не наш профиль. Но почему же россияне не займутся этим? Не понимаю!Пока шоссе поднималось на длинный пологий перевал, оба пассажира любовались открывающимися видами на горы, а, оказавшись на вершине перевала, обнаружили прекрасную панораму на долину реки Псебе.- Там, - кивнул Николай Иванович в сторону, - видны отроги горы Лысой.Затем шоссе начало спускаться вниз.- Да, хорошо, что проливных дождей давно не было. А то грунт здесь мягкий, поэтому иногда происходят оползни, особенно после дождей. Справа от нас как раз такой участок – видите, соснами засаженный, - заговорил примолкнувший, как оказалось, ненадолго водитель.

- Да, так я же вам про дольмены не рассказал! – вдруг обрадовано повернулся к ним Николай Иванович, - Знаете про Стоунхенджв Англии? Так и у нас здесь имеется нечто подобное. В Англии такой памятник один, а в Туапсинском районе из не то 200, не то 300 дольменов. И никто не может толком объяснить, что же это за сооружения? Кто их строил? Для чего? Ученые не могут разобраться! – поднял вверх палец, шофер, видимо, забыв, что на такой трассе за руль надо держаться обеими руками.

Но, видимо, водителем он был, и, правда, опытным. Он так и не понял, отчего побледнели его пассажиры. Но у Лукаса похолодело внутри. Одно неверное движение за рулем – и машина рухнет в пропасть!- Дольмены я тоже видел. Всё-таки ученые считают, что это древние могильные сооружения. Представьте: огромные каменные глыбы и плиты, поставленные вертикально и накрытые сверху массивной плитой. Им примерно от 2 до 4 тысяч лет до н. эры. Хотя некоторые ученые утверждают, что им уже по 10 тысяч лет и они старше египетских пирамид .В каждом дольменеесть круглое отверстие диаметром не больше 40 см, которое почти всегда выходит в сторону воды – ручья, реки, моря. В некоторых дольменах найдены скелеты, что и дало ученым право думать о дольменах как о погребальных склепах.- Почему бы и нет? Правда, английский Стоунхендж – это не погребальное сооружение, а, скорее всего – древний календарь.

- Вот и я думаю, не может быть это усыпальницей для знатных членов рода, местом совершения культовых обрядов. Ну мыслимо ли, чтобы уважаемого человека, главу знатного рода после его кончины запихнули в каменную конуру? И при этом не оставили ни надписи, ни рисунка? Да так даже бомжей не хоронят! Конечно, есть и просторные дольмены, которые теоретически могли служить усыпальницами.Лукас и Тавиньо молча слушали размышления попутчика. Им нравилось смотреть на залитые солнцем горы, на линию горизонта, изрезанную вершинами. Но водитель не умолкал:- А т.к. плиты содержат кварц, то есть версия, что это своего рода ультразвуковые излучатели и использовались в качестве оружия для отпугивания врагов. Другойученый наложил схему расположения дольменов на геологическую карту местности, и оказалось, что все дольмены расположены на линии разлома земной коры. Такие зоны ещё называют «местами силы». Вот был я возле одного дольмена, и ничего сверхъестественного не ощутил, но у меня возникло подсознательное желаниеостаться там подольше. И многие приезжают к дольменам, считая, что они дают силы и возвращают здоровье и молодость.

Тавиньо вдруг встрепенулся. Вот эта тема его действительно интересовала. Омоложение организма – это было его больным местом. Если постоять у дольмена и получить заряд энергии, чтобы скинуть несколько лет у чудодейственного сооружения в полной загадок стране, то он готов был побывать и у дольменов. И Тавиньо решил взять это себе на заметку. Дольмены… Так-так…Тем временем, спустившись с перевала и проехав по хорошей широкой дороге несколько км, они въехали в селоОльгинку, названное так, по словам Николая Ивановича, в честь матери древнего князя.

Проехали мимо красивейшего пятикупольного сооружения с позолоченными главами и ажурными каменными украшениями – видимо, православной церкви.

- Самый красивый храм района, освящен был год назад, в 2006 году, - тут же послышались комментарии с водительского места.Через некоторое расстояние они увидели гору, по форме похожую на потухший вулкан. Мыс вдавался дугой далеко в море. А над всей прибрежной полосой протянулось неширокое плато, поросшее лесами и изрезанное небольшими ущельями.

- Мыс Агрия, - пояснил водитель. – Вот уж красивые места. Деревья сейчас пока не покрыты даже молодой зеленью. А вот наступит апрель –май…В это время зацветает рододендрон, его желтые цветы хорошо видны на склонах гор. Идешь по лесу: прохладно, тихо. На солнечных местах цветут незабудки. На полянах появляются ромашки. Под деревьями прячутся красные пионы – редкость большая. Стелются кусты падуба с колючими листьями.

- Можно даже встретить реликтовоерастение, котороезанесено в Красную книгу, - многозначительно произнес Николай Иванович, - иглица понтийская. Уникальное растение, а из него местные дворники делают метлы и метут улицы. Как можно так безответственно относиться к редкому растению?-Дааа-дааа, конечно, так относиться к редким растениям нельзя! – протянул Тавиньо, разглядывая через окно машины корпуса какой-то здравницы – высокие, остроконечные, в форме призмы, с огромными стеклянными стенами синего цвета.- Здесь будет одна из нескольких экономических зон рекреационного типа, - между тем изрек водитель. – Забурлит курортная жизнь!Дорога шла вдоль берега моря, с неё открывались чудесные морские виды. Вдоль дороги проносились посадки сосны. Ещё немного – и береговые обрывы подошли прямо к морю,ровных площадок на берегу не было.

«Поэтому пансионаты и расположены на склонах окружающих гор», - решил Тавиньо.- Николай Иванович, - с трудом выговорил Тавиньо, подсмотрев в листок с записанным на нем именем водителя, - мы могли бы остановиться на несколько минут? У меня затекли ноги, немного размяться…- Да, конечно! – ответил тот, плавно останавливая автомобиль у края дорожной полосы.- Тебе пришла в голову хорошая идея! – поблагодарил Лукас приятеля.Они прогулялись вдоль трассы с несущимися по ней автомобилями, медленно тянущимися огромными тонарами и ползущими автобусами.

Остановившись и глядя на морской простор, Тавиньо спросил:- Лукас, что не так? Я смотрю на море, но меня преследует ощущение, что что-то не то…- Конечно, мы не слышим звуков прибоя. Море сегодня спокойное, посмотри. Нет и мощного бриза с моря. Такая голубая гладь, что на линии горизонта море сливается с небом. Это не океан с его мощной приливной волной! Океан никогда не бывает спокоен настолько, как сейчас это море.- Ты прав, вот в чем дело! – Тавиньо подошел ближе к обрыву. У самой воды виднелось нагромождение валунов. Скалы, местами отвесно обрывавшиеся в море, имели причудливые формы. Прибрежные скалы поросли пицундской сосной, спускающейся к воде.- Удивительно, как они только держатся на склонах, впившись «всеми фибрами корней» в камень, - сказал Лукас, рассматривая деревья.

Они окинули взглядом береговую линию, изрезанную мысами и фантастически живописными бухтами даже в отсутствие зелени.

Вдруг Тавиньо что-то заметил и, улыбнувшись, достал мобильник, имеющий фотокамеру скачественным разрешением.

Он присел к дереву и что-то сфотографировал. Потом показал получившееся изображение Лукасу.

- Лидиана удивится, увидев вместо заснеженных склонов гор залитое солнцем море и этот весенний цветок.- Пожалуй, и Жади обрадуется, получив от менятакую же фотографию, - решил Лукас.

Сделав несколько снимков, мужчины вернулись на свои сидения в автомобиле и продолжили путь…В какой-то момент водитель решил прибавить скорость,дорога в две полосы была почти пуста, мимо понеслись пейзажи – море и сосны.- Пицундская сосна? – спросил у всезнающего водителя Тавиньо, благодаря Лидиане подкованный подборками из Интернета.- Да! – с радостным удивлением ответил он.- И знаете, именно здесь, в урочище Сосновом, находится знаменитая роща пицундской сосны – эндемика Кавказа. Это уникальный участок побережья. Зимой и летом здесь всё утопает в зелени.

Пока он говорил об этом, автотрасса ушла отморя, и они въехали в какой-топоселок. Впрочем, останавливаться не стали.

- Моречасто такое …ласковое?- не отводя глаз от безмятежного морского пейзажа, спросил Лукас, когда машина катила уже за пределами населенного пункта.

- Море у нас с сюрпризами, - как-тосамодовольно ответил Николай Иванович. – Иногда зимой на теплую поверхность моря, если долго стоиттеплая погода,надвигается холодный арктический воздух, и тогда наблюдается удивительное явление: парение моря. Это когда над водой образуется пар, напоминающий облачное море. И тогда мачты кораблей видны над этим туманом.- Как называется цветок, который у меня на снимке? – протянул Тавиньо телефон.

Водитель слегка покосился на него, стараясь надолго не отрываться от дороги.- Это лесной цикламен. Надо же – на солнцепекерасцвел. Если зима не холодная, то цветут даже зимой и цикламены, и белый подснежник, и морозник кавказский. У нас даже орхидеи растут. 7 видов в районе. Конечно, они далеко не такие, как в Бразилии. Они другие. Вот, например, осенью можно отыскать необычную орхидею: белые цветки, спирально поднимающиеся по невысокому стеблю.Рассказ знатока местной природы был прерван звуком смс-сообщения, пришедшего на сотовый Тавиньо.«Где ты, дорогой?», - прочитал он и непроизвольно оглянулся по сторонам.«Наверно, ищет тоннель, в который мы «сейчас уже въезжаем», - весело подумал Лукас.Приятель тут же набрал ответное сообщение: «Приём связи плохой, мы в горах!».

И тут же получил ответ: «Смотри электронную почту».«Я видел фото. Всё так и есть».

«Пришли фото, где ты сейчас, мой Аполлон!» - прочитал Тавиньо, и, отправив недавно сделанный снимок черезММС, отключил сотовый. С Лидианой можно было переговариваться до бесконечности.После вынужденной паузы они услышали продолжение рассказа водителя:- А вообще здесь в лесах много чего растет. И не только из цветов. Много дикорастущих фруктовых деревьев. Дикая груша, яблони-кислицы, инжир, дикий виноград, лещина, изредка попадается хурма, мелкоплодная, вяжущая. Моя тёща помнит, было время, когда её продавали в кулёчках как семечки на рынках. А кизил,мушмула…- Это что такое? – удивленно спросили бразильцы,поворачивая головы вслед двум удаляющимся серебристым шарам, как-то внезапно поднявшимся из-задеревьев и будто парящих над лесом.

- Аааа… это водонапорные башни пансионата «Белая Русь», - без воодушевления ответил водитель..-Кажется, наш друг выдохся, - шепнул Лукас. – Это даже хорошо. Хотелось бы немного побыть в тишине.

Действительно, в машине повисло молчание, и каждый пассажир думал о своем. Однако вскоре Тавиньо нарушил молчание, заметив:- Хотелось бы мне посмотреть на эти места, когда горы покроются зеленью. Знаешь Лукас, здесь в России на пути в Сочи, я чувствую себя более комфортно, чем в северных городах, расположенных на равнине. Горы! Они напоминают мне нашу Бразилию. Конечно такой буйной растительности, как у нас, здесь мы не увидим, даже когда в Россииначнется лето, но всё-таки. Горы как в Бразилии, если не обращать внимания на то, что здесьне такие деревья и прочая флора.-Тавиньо, соглашусь лишь частично. Я был несколько раз в Марокко, таквот пейзажи там, в Марокко, и те, что мы наблюдаем здесь – очень похожи. Горы есть горы? Возможно. И всё-таки эти места похожи и на Марокко, и на Бразилию… Серпантин в горах везде один и тот же.

«Может быть, стоит отправить Жади фотографию с видами гор? Пусть это напомнит ей Атласские горы в Марокко. Впрочем - нет, она меня не так поймет, или это вызовет ненужные ассоциации, и я стану невольной причиной её слез и страданий. Потом покажу фотографии, когда вернусь», – решил муж Жади.Лукас смотрел на пейзажи, проносившиеся за окном, и не мог отделаться от мысли, что горы и долины, крутые повороты на серпантине – всё вызывало в нем воспоминания о Марокко, об уже виденных знакомых марокканских пейзажах. «Пожалуй, надо обязательно позвонить вечером Жади!» - затосковал Лукас. «Но она и сама могла бы мне позвонить! Или что-то случилось на свадьбе Хадижи?»

Но вот показались строения какого-то населенного пункта, и Николай Иванович тут же оживился:- Это курортный поселок Небуг. А вот там – дальше по трассе, планируется строительство курорта мирового класса «Пальмовый берег». Читал, что, по словам тех, кто собрался его строить, курорт не уступит лучшим курортам Испании и Франции.-Но почему все гостиницы, пансионаты и прочие заведения у вас такие небольшие? Я имею в виду: почему это не высотные здания?

Глядя на небольшие пансионаты и отели, Тавиньо и Лукас были удивлены, что России принадлежит совсем небольшая часть побережья Черного моря, а отели –невелики, хотя по логике вещей использовать места застройкив таком случае необходимо по максимуму. Лукас тут же вспомнил береговую линию отелей на Копакабане в родном Рио-де-Жанейро.

- Тавиньо, как странно: в России уже 20 лет капитализм, неужели первоначальный капитал они так и не накопили, если хватает средств только на то, что мы увидели?- вполголоса поделился впечатлением Лукас.-Кто знает, какие причины мешают им строить роскошные отели? – так же тихо ответил Тавиньо.- Смотри, Лукас, там, в море…, ооо,неужели к нам приближается торнадо? – с беспокойством разглядывал приятель темный столб вдали, почти на самом горизонте.- Похоже на то.Заметив, что его пассажиры чем-то обеспокоены, Николай Иванович покосился в сторону моря.- Да, это смерч. Но он вряд ли выйдет на берег. Зимой и ранней весной это чрезвычайно редкое явление. Вот летом смерчи наблюдаются вдоль всего побережья – от Джубги до Агоя и Небуга.И в Туапсе бывают. Едешь в Сочи по трассе вдоль моря, и вдруг из воды вырастает вращающийся водяной столб и с большой скоростью начинает двигаться, иногда выходя на сушу.

Лукас и Тавиньо слушали молча.- А в Бразилии есть смерчи? – поинтересовался водитель. - В США бушуют торнадо – это всем известно, я даже фильм видел. Страшно как! А в Бразилии мне трудно представить разрушительный вихрь. В ваших сериалах ни разу не показывали.«Действительно, что-то я не видел торнадо в Рио-де-Жанейро! - перебирал события в памяти Лукас, но никак не мог вспомнить подобного. Проливные дожди, которые приносили губительные оползни, случалисьдовольно часто. А торнадо…-Таааак… А это – пансионат «Нефтяник Сибири», видите эти многоэтажные корпуса, которые расположились на высоком мысу?Здесь лечат заболевания опорно-двигательного аппарата. Так же как и нервные заболевания.

Ивдруг Лукас почему-то вспомнил, как лежал несколько месяцев, прикованный к постели. Это было последствием его падения с крыши в Фесе, когда он бежал от людей Саида, посланных мужем Жади вслед за гостем с неясными намерениями «проводить». Только вот как они должны были проводить и куда: Жади была уверена, что Лукаса ждет жестокая расправа, приготовленная Саидом.

В тот вечер в Марокко он так себя накрутил, что нервы его не выдержали, и он, почувствовав неладное, сначала сломя голову побежал в сторону гостиницы по пустынным ночным улицам, а потом, поняв, что его не просто «провожают», а, скорее даже – преследуют, каким-то чудом взобрался на одну из крыш, которые переходят одна в другую, т.к. дома в Фесе стоят вплотную друг к другу.Крыши плоские, а навесы над проходами между домами – совершенно ненадежные, зачастую сделанные из пальмовых веток и трухлявых от времени досок.

Лукас итеперь помнил, как бежал то по крышам, то перебирался по непрочным перекрытиям на другую сторону улицы, и в какой-то момент он оступился и упалс приличной высоты. Но ему повезло: он тогда сломал только позвоночник. Но ведьпадение могло стать смертельным, если бы он сломал шею или размозжил голову о камни мостовой.

- … так вот, я так надеялся, отправляя тещу в пансионат, что она подлечит нервишки. А она один раз почки лечила, а в другой раз купили ей путевку туда же – так она незадолго до поездки в санаторий сломала ногу, опять лечилась не по нужному для семьи профилю. А нервы там лечат минеральной водой из источников, которые находятся недалеко от пансионата на берегах реки Казачки.Друзья хранили молчание.- Жил бы с тёщей вместе – сам сошел бы с ума. Не зря соседи прозвали её Мухоморихой.

- Что это означает? – ничего не понял Тавиньо.- Да…так. Гриб такой есть в российских лесах – мухомор. Очень ядовитый, но красивый – шляпка на нём красная в белый горошек.

- Ваша тёща любит носить шляпы? –вежливо спросил Тавиньо.- Да, и шляпы тоже, - был ответ. Видимо, Николаю Ивановичу расхотелось откровенничать с ними. Но, вспомнив что-то, он тут же заговорил вновь:- Ездили мы туда с женой, маму её навещали, ох и красивые там места! Весной горы вокруг поселка и берега реки покрываются сплошным ковром первоцветов – морозников, цикламенов, подснежников, так сказать…Вам бы тоже понравилось, но это не сейчас, рано ещё. Весна у нас только начинается.Машина сделала несколько поворотов по извилистой горной дороге, и перед ними открылась панорама расположившегося в устье реки поселка, который был назван водителем как Небуг. Высоко на противоположном берегу речной долины высилось белое здание.- Пансионат «Ямал», - тут же озвучил для Тавиньо шофер.- А это – видите? Это скоростной лифт, доставляющий отдыхающих на пляж. Здесь же имеется и горнолыжная база с подъемником на гору Лысую.- Как, простите, называется гора? Лысая? – в памяти адвоката мелькнули некоторые ассоциации с сюжетами из произведений мировой классики, где упоминалась гора с аналогичным названием. Помнилось только, что на Лысой горе собирались ведьмы на шабаш в особую ночь…- Нет-нет, наша гора не имеет никакого отношения к той горе, про которую писатель Михаил Булгаков писал в романе «Мастер и Маргарита»: ведьмы там и прочая нечисть у нас не собираются, слава Богу!Выяснив, что друзья не читали роман Булгакова, Николай Иванович удивился, но тут же сказал:- Все горы Туапсинского района – это древние потухшие вулканы. Когда-то много миллионов лет назад Кавказские горы только формировались, и над ними висели столбы пепла, дыма, а по склонам гор текли реки раскаленной лавы…- А вот там – отель «Молния».Лукас взглянул в окно: они как раз проезжали мимо красивого полукруглого здания, будто пронизанного воздухом и светом.Через некоторое время водитель спросил, не желают ли его попутчики перекусить, а то по пути им вскоре попадется ресторан восточной кухни***.- Там есть и танцовщицы в костюмах для танцев, и весь антураж с Востока. Экзотика!Но мужчины отказались от посещения ресторана. Они были не голодны. Но после предложения Николая Ивановича, а также – проводив взглядом рекламный щит, приглашающий в сие заведение, оба вспомнили, как их жены танцевали для них восточные танцы.

Для Лукаса это было сказкой, подарившей ему знакомство с Жади много лет назад. И каждый раз её танец казался ему чудомпри редких встречах с Жади в их «прошлой» жизни, когда им удавалось как-то уединиться от всего мира, остаться вдвоем, и она танцевала для него. Лукасвспомнил, как однажды, придя в развалины касьбы, Жади во время танца сбрасывала с себя разноцветные платки один за другим. Это было завораживающее зрелище.

И потом, когда его Жади в Фесе на празднике примирения с Саидом танцевала с ним рядом, а Лукас появился там внезапно, спрятавшись под паранджой, но выдав себя выглянувшими из-под подола одеяния из черной ткани мужскими кроссовками, и Жади их заметила… О, как он тогда ревновал её, как красиво в тот раз танцевала его любимая женщина, но– не для него и не с ним!...А, заметив Лукаса, Жади потеряла сознание. И в той суматохе ему пришлось ретироваться, пока причину её обморокане обнаружили вездесущие дядя Али и дядя Абдул!

Ему и теперь нравилось смотреть, как танцует для него Жади. Это случается не так уж часто, но иногда бывает такое настроение, что они оба начинают вспоминать прошлое, день знакомства и все пережитые перипетии. И тогда он просит Жади надеть один из костюмов для танцев, лучше всего тот, зелёный, похожий на самый первый костюм, 25-летней давности, в котором он впервые и увидел её танцующей…В Тавиньо же, наоборот, воспоминания вызвали только улыбку. Его Лидиана некоторое время увлекалась востоком, танцами, даже брала уроки у жены родственника Саида Рашида – Латифы. Ему вспомнилось, как однажды Лидиана встретила его после возвращения из офиса в костюме одалиски! Или как правильно называются танцовщицы, услаждающие взор своего господина в восточном гареме?На жене был голубой, расшитый блестками, костюм, и волосы она убрала в прическу под специальное украшение, а в комнате, где жена приготовила ему такой дивный сюрприз, звучала чарующая восточная музыка. Его Лидиана всегда была такой выдумщицей! За это Тавиньо и любит её, и не променяет ни на какую молоденькую красотку, из числа тех юных хищниц наподобие Карлы, в чьи сети он однажды попал, совсем не заметив расставленной ему ловушки!Строить глазки красивым девушкам, совершая утренние пробежки вдоль пляжа Копакабана ради поддержания здоровья - это пустяки, о которых не стоило и помнить. И совсемдругое дело - много лет прожить бок о бок в семье с женщиной, в верности и преданности, обожании и любви которой он не сомневался. И с некоторых пор, когда произошли значимые для них обоих события, связанные с Карлой и её матерью, (и ребенком, ребенком,который поневоле был его сыном!), семья для Тавиньо ценилась выше, чем когда-либо.

…Когда Небуг остался позади, машина понеслась по трассе, где слева шли придорожные обрывы, а справа виднелся огромный корпус очередного санатория или отеля – с первого взгляда Тавиньо не научился определять- под названием «Автотранспортник России», как он пометил на своей карте.- Скажите… Какие народы проживают в данной местности?- Много разных народов. Например, адыги-шапсуги и многие другие! Наше общество толерантное, графа «национальность» убрана даже из паспорта. Много, кто живет здесь. Разные люди.- Понимаю. Но я хотел спросить о легендах, которые передаются среди местных жителей. Вы обещали рассказать - так расскажите хотя бы одну.- Легенду? – радостно оживился Николай Иванович. – Легенда есть, интересная, как раз вот в этих местах, где мы проезжаем, сейчас уже точно не определить, где был тот мост, который, как мне рассказал один старичок, назывался в древности «мост любви и коварства». И вот почему: несчастная любовь толкнула парня и девушку, родители которых были из враждующих племен и никак не желали того, чтобы молодая пара была вместе, прийти к мосту, который повис над глубоким ущельем, некогда располагавшимся в этих местах. Они встали на мостик и решилипрыгнуть вниз, чтобы умереть вместе. Но девушка бросила взгляд на острые камни внизу и испугалась. Тогда юноша решил прыгать первым, так и сделал. Упал, разбился об острые камни и мгновенно умер. А девушка, увидев, что стало с её любимым, так испугалась, что тут же убежала домой. Потом родители выдали её замуж, и она прожила долгую жизнь с мужем, родила много детей. А в народе этот мост с тех самых пор прозвали «мостом любви и женского коварства». Говорят, если присмотреться, на повороте дороги можно заметить в лесу остатки того старинного моста.- Печальная история, - кивнув, сказал Тавиньо.- Главное – жизненная. Женщины – они многие такие, - убежденно произнес водитель. – Ну, а впереди –поселок Агой.- А там что за поле? – полюбопытствовал и Лукас, видя, что приятель внимательно вчитывается в карту, делая на ней какие-то пометки.-Это бывший аэропорт. Его вручную построили жители города и района в годы войны, в суровом 1942 году. Под непрерывными бомбежками и обстрелами. Тогда здесь базировались советские истребители, защищавшие город и сёла от гитлеровских бомбардировщиков. У вас в Бразилии никогда не было такой страшной войны, поэтому вам трудно представить, что это такое…- Вообще, народ у нас удивительный. В войну такой героизм проявляли, что сейчас кажется чудом многое. В годы войны фашисты подрывали дороги,так партизаны за три дня тут же их восстанавливали, и, в конце концов, враги отступились. А как в наше время дороги ремонтируют – мы знаем! Не дай Бог сейчас какой оползень – так растянут ремонт дороги на недели, а то и месяцы! Не знаю, будут ли к Олимпиаде восстанавливать аэропорт, но обводную дорогу точно строить придется. И вроде бы планируют. А то ведь и без того плохая трасса, а как начнется олимпийская стройка, всё! И дорогу раздавят, и оползни поползут.

Лукас с Тавиньо согласились, что дороги в горах района – и, правда, не очень высокого качества.Перед мостом через реку влево уходила дорога в какой-то горный поселок. А сразу за мостом начался достаточно крутой Агойский перевал. Дорога вилась причудливым серпантином на вершину.

- Именно здесь, в долине реки Агой, в августе 1918 года остановилась Красная Таманская Армия, с боями продвигавшаяся на соединение с основными силами Красной Армии.

- Вы так хорошо знаете историю этих мест, наверно, специально, изучаете события, которые когда-то происходили в этих местах? – уважительно спросил Лукас.- Да, меня история всегда интересовала. А в Таманской Армии дед моей тёщи служил. Так рассказов много о том походе запомнилось.

Меж тем неширокая дорога поднималась на перевал, изобилие крутых поворотов щекотало нервы впечатлительному Тавиньо. Обрывы теперь были справа, открывая взгляду чудесные морские просторы. Слева шли дорожные откосы, поросшие скумпией, на которой не было пока ни одного свежего зеленого листочка.Ближе к вершине перевала появились красивейшие геологические обнажения. Боясь, что бразильцы, увлеченные открывшейся справа панорамой моря и гор, не увидят, пропустят такое зрелище, любитель-краевед, сбросив скорость до минимума, воскликнул:- Вы только полюбуйтесь на это грандиозное творение природы! Какая красота! Как природа причудливо изогнула горы! – воскликнул он, показывая на флиш на горах слева. Мужчины тут же оторвались от созерцания захватывающей дух панорамы и теперь фотографировали как будто срезанную гигантским тесаком часть горы, которую, казалось, некий великан причесал гигантским гребнем. Такое впечатление создавалось от чередования различных осадочных пород разного цвета и структуры.- Так получилось, потому что много миллионов лет назад, эти пласты формировались на дне моря и залегали горизонтально. Когда начались горообразовательные процессы на Кавказе, мощные силы подняли, изогнули, причудливо скрутили их.

- Есть на что посмотреть, - согласились его попутчики, делая снимки живописных гор перевала и, конечно, отвесной стены с извилистыми пластами черноморского флиша.

- Тавиньо, вернусь в Рио, сделаю огромную фотографию этой скалы и повешу как арт-картину в своём кабинете.

- Может быть, и мне поставить на рабочем столе фотографию гор и моря? – согласился с замыслом Лукаса и его приятель.- То, что Лидиана сделает альбом с фотолетописью моего путешествия после нашего возвращения домой, я не сомневаюсь.По перевалу двигались с небольшой скоростью, плетясь за длинной фурой, оказавшейся впереди них. Это было неприятно для водителя, но зато можно было всё успеть рассмотреть. Поэтому они не заметили, как оказались на вершине перевала у памятника Таманской Дивизии. У мемориального комплекса останавливаться не стали, попросив, однако, Николая Ивановича перевести надпись на стеле.- Там написано, как мне помнится: «Железный поток прошел через эти горы…», - процитировал наизусть водитель. – Железным потоком назвал Таманскую армию известный советский писатель Серафимович. Его роман так и называется «Железный поток». А вот там, видите? – в сторону от мемориала уходит дорога, которая идет через дубовую рощу на смотровую площадку. Оттуда, с двухэтажной ротонды далеко, вплоть до пансионата «Нефтяник Сибири» виден берег моря, ну и огромное пространствос видом на Агой и окружающие горы.

От предложения побывать на смотровой площадке Лукас и Тавиньо вновь отказались, удивляясь тому, что их водитель постоянно озадачивает их подобными предложениями.

А в это время, проехав ещё какое-то расстояние, слева открылся вид на городские кварталы северо-западной части города Туапсе.

Как Лукас, так и Тавиньо, с удивлением рассматривали склоны гор, окружавшие город, плотно заставленные в основном деревянными домиками.

- Это что – ваши местные фавелы?- Как Вы сказали? Фавелы? Нет, это не фавелы. Просто частный сектор. Но впрочем, почему бы и не назвать эти районы именно так! Я понял.

Их автомобиль как раз оказался на мосту, гигантским спрутом вставшим над небольшим, как выяснилось из отрывшейсяпанорамы,городком. В глаза бросились в первую очередь огромные нефтяные баки, выстроившиеся по направлению к морю.

-Мне казалось, что о Туапсе говорили как о курортном городе, а здесь на самом берегу стоит в центре города нефтеперерабатывающий завод. Как же так?- Хм, Туапсе – город и курортный, и промышленный, и транспортный центр Черноморского побережья.

- Я вот раньше как-то не задумывался о будущем Туапсе. Город как город.Так вот теща моя, насмотревшись ваших бразильских сериалов, как-то начала причитать: «Ну почему Туапсе не Рио-де-Жанейро?!» Узнала, что один кубанский писатель назвал Краснодар – «наш маленький Париж», и теперь Клавдия Степановна стонет: «Если Краснодар – маленький Париж, то почему Туапсе – не маленький Рио-де-Жанейро?» И начинает сравнивать: у вас там океан, а у нас – море. И два пляжа есть, хотя и не таких широких, какваша Копакабана с Ипанемами и Леблонами. И скала у нас есть – называется Скала Киселева, очень живописное место, жаль только, что увидеть её можно только с моря, из города её не видно, но онасчитается как бы символом города, как у вас в Рио скала Сахарная Голова или Корковадо.

Пока машина уже в черте города стояла в небольшой пробке, пораженные Лукас и Тавиньо с интересом слушали рассказ водителя.

- Вот там море. Видите там танкеры? Нет? – переспросил мужчина, заметив, что пассажиры старательно стали всматриваться в морские дали. – Не видите? Это пока их здесь нет. Но будут. На Туапсинской косе нашли нефть и газ, я в местной прессе об этом читал недавно. Так вот, курортное место, а новый терминал строить собираются, хотя и так уже два имеется. Зерновой и …ещё один. А построят химтерминал, тогда всё – конец курорту. А уж если нефть начнут добывать… А теща всё за своё: «Вот и в Рио-де-Жанейро нефть в океане у берегов добывают – и ничего, всё равно отдыхающие со всего мира к ним едут!» Внук, понимаешь, ей из Интернета скачал фотографию нефтяных платформ у вас в океане напротив Рио. А ещё страшно нравится ей ваша достопримечательность – гора Корковадо со статуей Христа на вершине. Она, знаете, столько сериалов бразильских пересмотрела, что все ваши достопримечательности узнает с закрытыми глазами. Говорит, окажись она в Рио, там ей всё родным будет казаться. Уверена, что там уже всё и всех знает. Переживает, что гора, похожая на вашу Корковаду, у нас тоже есть, называется Сур-Кар, кажется, только далеко от города расположена. А так – ну просто родной брат вашей. Кстати, у вас есть гора «Два брата» - так и у нас есть гора «Два брата» Но с территории Туапсе не видно.

Лукас и Тавиньо уже не сдерживали улыбок. Всё-таки приятно, что за много километров от родной Бразилии есть такие фанаты их родной страны, как эта неведомая тёща их водителя, которая, как они поняли, обожает бразильские сериалы.

- Всё переживает, что у вас в городе для туристов всё сделано – сувениры, майки на память продают, значки разные и много чего всего, а у нас – только наборы открыток в каком-нибудь газетном киоске только и купишь.- Открытки? – встрепенулся Тавиньо.- Моя жена просила купить ей набор открыток с видами городов, где мы побываем. Фотографии – это не совсем то, что ей интересно. Где в этом городе можно купить открытки?- Да, пожалуйста, сейчас подвезу вас к любому киоску и подскажу, что и где можно купить.Только теперь до бразильцев дошло, что они довольно долго едут по городу, как будто решив объехать все имеющиеся в городке улочки. Стало понятно, что федеральная трасса, по которой они должны были сейчас катить дальше, осталась в стороне. Для чего Николай Иванович завез их в город? Похвастать и показать родной городок?

На взгляд Тавиньо, чтобы Туапсе стал «маленьким Рио», ему не хватало зелени и цветов. «Неплохо бы озеленить весь город!» - критически подумал он, но вслух не стал ничего говорить.Николай Иванович остановил машину и вышел на тротуар с загадочным выражением на лице. «Вот киоск со свежей прессой, открытками и сувенирами!» - подводя пассажиров к небольшому сооружению, сказал он.

Осмотрев не очень богатый ассортимент, Тавиньо, в общем-то, и не ожидавшийбольшого выбора сувениров и открыток, купил приглянувшийся ему набор, и все трое вернулись в машину.

- Не станем дальше кататься по городу, дорогой Николай Иванович! Нам необходимо успеть сегодня ещё устроиться в Сочи, попав в город, желательно, как можно раньше.Видя, что его хитрость раскрыта, водитель сел за руль, сказав:- Прошу прощения, но не удержался. Так захотелось уесть тёщу. Она ведь с ума сойдет, узнав, что я вёз от Краснодара до Сочи настоящих бразильцев. А про киоск с газетами расскажу – так она купит такие же наборы открыток и ко всему прочему будет только в этом киоске покупать мне свежие газеты каждый раз, когда мы с женой будем бывать у неё в гостях. Ха-ха! – радовался Николай Иванович.

Лукас и Тавиньо переглядывались с недоумением, ничего не понимая.- Как называется эта улица? – спросил, наконец, Лукас, чтобы перевести разговор на другую тему, уводяот темы про тещу.- Улица Карла Маркса! – ответил посерьезневший водитель.

«Это их революционер», - подумал адвокат, помня имя Маркса из курса истории экономических теорий, изучаемого некогда в университете. Что-то связанное с Россией и их революцией 1917 года. Но не коммунист, жил в 19 веке.- А вы знаете, господин Лукас, когда вы с товарищем рассматривали открытки, дамы, стоявшие рядом, приняли вас за бразильского актера. У нас в стране много любителей бразильских сериалов. Жаль только, что чем дальше, тем их меньше показывают.Вот я НТВ смотрю, так моя тёща каждый раз за сердце держится: говорит, одни боевики, убийства и море крови в тех сериалах, что показывают на данном канале. Говорит: можно стать хладнокровным киллером, насмотревшись сериалов - криминальных боевиков. И она права. А ваши сериалы – ей как бальзам на душу. Включает ТВ и смотрит, не отрываясь.

- Так на какого актера похож Лукас?

- Одна дама, присматриваясь, твердо заявила, что на актера, который сейчас снимается в сериале «Дороги Индии», если я правильно расслышал. Там будет герой по имени Мурило. Другая дама спорила, что Вы скорее на Мурило Росу похожи, чем на того героя. Но окажись рядом моя теща, она всё в точности определила бы.

Лукас с досадой отвернулся в окно, а Тавиньо едва заметно усмехнулся. Они проехали чуть меньше пути до Сочи, вытерпеть болтовню водителя, человека душевного, было затруднительно, сделать замечание, попросив его ехать молча – значит, обидеть человека. Но возможно, миновав родной город дорогой родственницы, он и сам выдохнется, или просто потеряет темы для разговоров?Но не тут-то было.- Да, так вот я и сам иной раз себя спрашиваю: почему Туапсе не Рио-де-Жанейро?- размечтался водитель. – И скала Киселёва как у вас Сахарная Голова. И горы вокруг Туапсе такие же: на одной можно было бы установить, если не статую Христа – у нас ведь многоконфессиональное государство, а, например, крупные буквы с подсветкой – название города. Чтобы слово «Туапсе» было видно даже далеко с моря. И канатную дорогу над городом протянуть, как у вас – подъем на Сахарную Голову. Я на фотографии видел. И набережную сделать такую, чтобы можно было бы гулять по ней с удовольствием.

- Цветов что-то мало в вашем Туапсе! – не выдержал всё-таки Тавиньо.- Это так! Но в центре находится платановая аллея – самая длинная в Европе, между прочим! Ближе к Сочи в одном месте растет тюльпанное дерево. Почему бы его не размножить и не посадить и в Туапсе, если уж это такая редкость? Пальмы же посадили – растут. Магнолии растут. Особая ленкоранская акация растет, необычная, ооочень красивая! Возле подъезда у тещи.

- Так почему же ваши жители не озаботятся проблемой озеленения? – недоумевал и Лукас.- Туапсе – город больше промышленный, чем курортный. Вот и думаешь: что перетянет: курорт или порт с его терминалами? Экология портится. Эх…А был бы Туапсе маленьким Рио-де-Жанейро! Стал быгородок маленькой жемчужиной у моря! Но вряд ли уж так будет, - с сожалением закончил Николай Иванович. – И тёще не порадоваться! Остается ей только внуков просить искать что-нибудь интересное о вашей стране! О ваших сериалах и актёрах.Тавиньо подумалось, что все женщины в мире похожи. Где Рио-де-Жанейро, а где – Туапсе? Но обе собирают в Интернете материалы о других странах. Любят бразильские сериалы. И ему вдруг стало любопытно взглянуть на эту женщину. Какая она? Как выглядит?

- У Вас есть фотография уважаемой Клавдии Степановны? – внезапно произнес он.

- Что?! – казалось, мужчина не поверил ушам.- А! Да!И тут же вытащил из отсека на передней панели фотографию.- Вот, - протянул он Тавиньо снимок. – Это жена с дочкой, - показал он на симпатичную светловолосую женщину, обнимавшую девочку со светлыми волосами. – А вот это теща - примазалась, куда же без неё? Мать жены – не прогонишь. Но женщина хорошая всё-таки. Уверен, что ни мне её, ни ей меня грибочками кормить не придется! – рассмеялся водитель.Лукас тоже с интересом вытянул шею к фотографии в руках приятеля. Рядом с женой и дочкой Николая Ивановича стояла миловидная полная женщина лет шестидесяти. Она смотрела твердо и уверенно прямо в объектив, взгляд маленьких карих глазок так и буравил тех, кто рассматривал её фотографию.«Та ещё штучка!» - подумал Тавиньо, ничего плохого никогда не видевший от собственной тещи – матери Лидианы.- Вы упомянули грибочки. Это такой национальный обычай – как печь блины на ваш праздник Масленицу? – решил похвастать Тавиньо знаниями русских традиций благодаря стараньям Лидианы.- Нет, - смутился водитель.- Это я так просто сказал. Поговорка такая у нас есть. Про тёщу и грибочки. Просто соседи тещины прозвали её Мухоморихой за некоторые особенности её характера. А так она даже очень неплохая женщина. Но живем мы не вместе, а к ней – только в гости!

- Ваша родственница живет одна?

- Нет! С сыном, невесткой и двумя внуками.- Какой бразильский сериал сейчас смотрит Ваша уважаемая теща? – спросил с улыбкой Тавиньо.- Ооо! Это сейчас у неё трагедия целая! По одному каналу начали показывать сериал «Белиссима», но он идет по ночам. Теще и спать хочется, и сериал посмотреть. Мечется по вечерам: толи спать идти, толи у телевизора оставаться!- Значит, мать Вашей жены любит сериалы? – с вежливым интересом расспрашивал Тавиньо, всю дорогу поддерживая беседу.

- Да! Она обожает ваше «мыло»!- «Мыло»? Простите, не понимаю!- Я имею в виду мыльные оперы, т.е. сериалы. Так вот, единственный нелатиноамериканский сериал, который она готова смотреть много раз, это фильм «Что сказал покойник?», сериал, снятый по роману польской писательницы Иоанны Хмелевской. Там играет польская актриса Эва Шикульска. Так вот, соседи и знакомые моей тещи убедили её, что она просто вылитая Эва Шикульская. Клавдии Степановне это сравнение очень польстило. Она перечитала все романы Хмелевской, да что там- перечитала! Она скупила все книги с её романами, какие только смогла найти. Удивительная женщина!Лукас подозревал, что, выезжая из города на федеральную трассу, хитрый Николай Иванович наверняка проехал мимо дома дорогой родственницы, чтобы потом перед ней похвастаться.«Вот он: загадочный русский характер! Даже Лидиана успела прочитать об этом феномене в Интернете. Вот как можно рассказывать всю дорогу двум незнакомцам о собственной родственнице, которая наверняка не подозревает о том, что стала объектом обсуждения между чужими людьми! А ведь они, не проехав и половины пути до Сочи, знали о некоей Клавдии Степановне столько, как если бы лично были знакомы с этой женщиной продолжительное время!» - поражался Тавиньо.

Но вот онивыехали на трассу. По мере удаления от центра города перед ними разворачивалась панорама промышленного Туапсе – нефтеперерабатывающий завод с вечно горящим факелом, какие-то местные промышленные предприятия, многочисленные пути грузовой станции, перевалочная нефтебаза.- Ну вот, собственно, здесь и заканчивается город и сновапродолжается Туапсинский район.

Город провожал их прохладным ветром, а потом заморосил и дождь. И не верилось, что через каких-то несколько часов они попадут в обещанное погодными сайтами теплое и солнечное место. А пока, проехав не более получаса, пассажиры видели спускающийся с гор туман, а по стеклам автомобиляпотекли струйки дождевой воды. После Туапсе серпантин оказался узким, петляющим, на котором невозможно было никого обогнать, поэтому весь транспорт тянулся в один ряд колонной.Вот теперь Тавиньо и Лукас почувствовали, насколько утомительной оказалась эта поездка. Обилие перевалов и крутых спусков. Вокруг красивейшие горный хребты и речные долины, которые уже не радовали так, как в начале пути.В какой-то момент у Тавиньо зазвонил сотовый, который был вновь включен по неосмотрительности.. Но адвокат тут же сбросил звонок. Тогда пришла смска: «Дорогой, признавайся честно, как тебе русские женщины?». И Тавиньо ответил: «Познакомился только с одной: загадочная русская душа». Затем, поняв, что совершил промах, Тавиньо тут же отключил сотовый, трусливо представив, как начнет теперь бесноваться от ревности Лидиана, если только его дочь не окажется рядом. Только разумная Телминья сможет успокоить мать и убедить в том, что отец всего лишь пошутил!Лукас проверил собственный мобильник: сообщений для него не было.Жади позвонит, когда в Рио будет вечер, а здесь в Сочи этот звонок он услышит ранним утром. «Но могла бы и позвонить! Или хотя бы тоже сбросить смс!»За окном пейзаж несколько изменился. В садах местных жителей мелькали плодовые деревья: по словам Николая Ивановича это были киви, фейхоа, китайский финик и десятки сортов хурмы.

- Здесь растут даже бананы, только плодов не дают. Видите – сколько пальм.

Чем дальше продвигались, темзаметнее были изменения в погоде. Темные дождевые облака сменились легкими белыми, с пробивающимся сквозь них солнцем.

- Сколько ещё км до Сочи? – спросил Лукас.- Около80 км, зато каких! Серпантин!

«Дааа, кто здесь не был, тот до конца не сможет понять тех чувств, когда едешь по этим причудливым изгибам асфальтовой змеи, извивающейся между горами». Их ожидало ещё несколько часов сплошных поворотов. «Романтика, которая очень сильно утомляет!» - устало подумал Лукас. Одно только радовало: их машина уверенно входила в повороты и хорошо держала дорогу.Как и предполагал Тавиньо, теперь, миновав Туапсе, ехали молча. Любовались морским пейзажем, так как трасса шла почти всё время по берегу моря.«Вот это некоторым образом похоже на Рио: вот пляж, а рядом трасса в несколько полос как на авенидо Атлантика», - думал он, глядя на мартовское море, на горы – от горизонта до горизонта.- Скоро уже и закат солнца, – нарушил молчание Николай Иванович.- Не успеем засветло попасть в город.

Действительно, вечерело: над голубой кромкой моря заплескался закат. Пасмурная погода некоторое время назад сменилась вновь на солнечную, и на фоне желто-розовых облаков кружили чайки, а шар солнечного диска медленно опускался за линию горизонта, прямо в море.

И вот солнце уже зашло, но небо ещё освещалось красноватыми отблесками. Цвета на небе плавно переходили из одного в другой. От совсем темной линии горизонта к нежно-розовому цвету облаков и далее в розовато-серый над облаками. Эта нежная палитра отражалась в глади морской воды.

И у Лукаса, и у Тавиньо отчего-то возникло ощущение полной умиротворенности.- Самый красивый закат – это закат на море, - сказал Тавиньо.- Однажды мы с Лидианой и детьми отдыхали на Мальдивских островах. Полное отрешение от цивилизации, глубокое и безоблачное небо экватора, лазурные прозрачные воды Индийского океана, маленький пальмовый остров за спиной с белым нежнейшим песком, дельфины, выпрыгивающие стаями из океана на фоне заходящего солнца… И любимая семья рядом. Внутренние ощущения, эмоции счастливого человека, - погрузился Тавиньо в романтические воспоминания.«Всё понятно, мой приятель тоже затосковал по дому, по семье, по родному Рио…», – с пониманием подумал Лукас.За стеклами автомобиля быстро темнело, только море мерцало сквозь кроны проносящихся мимо сосен.

Когда с трассы показались огни Сочи, Николай Иванович вдруг снова оживился. Остаток пути до гостиницы, где должны были поселиться бразильцы, он посвятил советам, где им следует побывать и на что посмотреть.- … возле Хосты есть самшитовая роща, такая древняя, что по тропинкам, где сейчас прогуливаются туристы, когда-то могли бродить динозавры. Роща сохранилась с доледникового периода… Обязательно побывайте в дендрарии – это спускающийся с горы к морю огромный парк, где собрано огромное количество деревьев со всего света. У вас в Рио тоже есть Ботанический сад – так ведь? Вот и представится возможность сравнить… Туда, в Дендрарий, рекомендую забраться по канатной дороге, открывается красивейший вид на Сочи, а обратно потихоньку спускаться, осматривая старейший музей живой природы… Если вас интересуют места, связанные с местными легендами, то постарайтесь попасть на водопад «Слезы Лауры». Легенду вам непременно расскажут местные экскурсоводы. Ну и на Красную Поляну съездить можно – не пожалеете, если побываете на горе Ахун: там на самой вершине ещёв 30-е годы прошлого века по приказу Сталина была построена сторожевая башня на манер кавказских сторожевых башен, но строилась как обзорная. С верхних этажей башни открываются захватывающие виды города и окружающих Сочи гор – очень красиво!... И побывайте в известном всему миру Саде дерева Дружбы. Представьте: в 1934 году один ученый посадил Дерево дружбы, в кроне которого растут мандарины, лимоны, апельсины, грейпфруты, клементины, кинканы. В стволе сделано около 600 прививок, у дерева несколько корневых систем... В общем – это чудо-дерево стоит того, чтобы его увидеть!..Весь остаток пути был занят разговорами водителя.

Проезжая по вечернему городу Лукас и Тавиньо смогли только заметить, что в Сочи большое количество улиц с односторонним движением, что дороги все узкие и в большинстве случаев, по признанию водителя, объездов нет. Это и понятно: с одной стороны горы, с другой – море. Когда проезжали по центральной части города, увидели, что все деревья и кустарники подсвечиваются снизу прожекторами, а стволы пальм увиты светящимися гирляндами.

- Вот мы и приехали, - внезапно остановил автомобиль Николай Иванович. Он подъехал ккраю тротуара, выскочил из машины и достал из багажника чемоданы пассажиров.

Оказавшись перед высотной гостиницей, бразильцы взаимно тепло попрощались с водителем, и Николай Иванович сердечно пожелал им удачи и успехов в их предпринимательских делах.

- Прощайте, всего вам доброго! – сказал водитель напоследок и укатил в своей машине, чтобы успеть попасть в дом приятеля, живущего где-то на окраине Сочи, у которого собиралсяпереночевать.После того, как Лукас и Тавиньо устроились в отеле, они поняли, что их планы совершить прогулку по вечернему городу рухнули. Неимоверная усталость из-за вымотавшего долгого пути, сбившийся суточный ритм – и в результате они решили только перекусить в номере и наконец-то отдохнуть, добравшись до постели.

…И теперь Лукас боролся с бессонницей, надеясь, что сон и усталость, наконец, возьмут своё.

Ведь утром, не смотря ни на что, он должен будет выглядеть презентабельно, когда они с Тавиньо встретятся с остальными членами бразильской делегации,в отличие от нихприбывшие ещё днём рейсовым самолетом из Москвы.Лукасу всё-таки удалось уснуть на несколько часов, а утром из сна его вырвал телефонный звонок.

Да, это была Жади! Ещё не придя в себя после сна, Лукас не мог сначала понять, о чем она ему говорит. Жена плакала, что-то сбивчиво рассказывала, пока Лукас не встряхнулся и уже внятно не потребовал ответить: что случилось?- Жади, почему ты плачешь? Что случилось?... Как это – неожиданно увёз?... А свадьба была?... Так почему ты плачешь? Ты не смогла увидеть Хадижу перед отъездом?Выслушав излияния матери Хадижи, он сказал:- Жади, но ты могла бы и предположить, что в аэропорт тебя не пригласят!... Ночью улетели? Странно! Не плачь, Жади, не плачь! И не разбирайся больше с Саидом. Всё! Ваша история окончательно закончена. Я обещаю тебе: летом мы полетим в Марокко: ты, я и Самира. Или отправлю вас вдвоём под опеку дяди Али, если у меня не получится выкроить время на поездку из-за дел в бизнесе. Жади, ты мне веришь? Я обещаю, что вы с Хадижей встретитесь летом!Лукас слушал то, о чем ему говорила по телефону Жади, и ушам не верил.

- Жади! Как Фарид может не позволить твоей дочери увидеться с тобой, матерью Хадижи? Как это – он её не отпустит? Значит, приедем в гости прямо к нему домой! Ты ведь сможешь узнать его адрес? …не пустит на порог? – усмехнулся Лукас. – Это уже ни в какие рамки не входит. Жади, не преувеличивай! Наверняка, Фарид – современный человек, это же не твой дядя Абдул!... А дядя Али не сможет помочь в этом?.. Успокойся, Жади, я скоро вернусь в Бразилию, и мы всё обсудим. Главное – возьми себя в руки!!После разговора Лукас ещё некоторое время лежал в постели, обдумывая услышанное. Как ни были для него удивительны некоторые вещи, но за годы жизни с Жади он успел убедиться в том, что зачастую права оказывалась именно она - в отношении того, что касалось её родственников. Ведь когда-то он и о Саиде наивно думал, что муж Жади, будучи уважаемым предпринимателем, считающимся современным человеком в среде бизнесменов, оказался, тем не менее, в своей семье коварным тираном, будто вынырнувшим из Средневековья. Гарем из трёх жен, обычаи, не позволяющие женщине так просто получить развод у нелюбимого мужа, проблема с детьми, которые остаются не с матерью, а с отцом, потому что принадлежат его семье, а женщина как бы и ни при чем.«Жади так и не рассказала мне, как вел себя с ней Саид! О чем это может говорить? Я не смогу узнать, что думал Саид о Жади, видя её на свадьбе дочери, но можно расспросить Иветти, как прошла свадьба, и что там происходило. Иветти, конечно, расскажет, но может проболтаться Жади, и мои расспросы могут обидеть её. Но расскажет ли обо всем сама Жади? У отца спрашивать ни о чем не стоит: он не станет вмешиваться».

Лукас вздохнул, и, кажется,с облегчением. Теперь - всё! Наконец-то! «Жади больше ничего не связывает с Саидом! Если это правда, чтов Марокко женщина, выходя замуж, больше не принадлежит семье отца, а только относится к семье мужа, то о Саиде можно забыть!»«Да, но уже начались проблемы с мужем Хадижи. И я, возможно, ошибаюсь уже и на его счет!» - стоя под струями воды в душе, Лукас не мог перестать думать о семейных неурядицах.- «Жади – тёща Фарида, которого я в глаза не видел, но, как выясняется, в каждой стране свои обычаи, и к тёщам отношение тоже разное». Вот в России они с Тавиньо встретили человека, который ни на минуту не мог забыть о существовании матери жены. И они так и не смогли понять, как же Николай Иванович относится к своей тёще: он её и уважает, и в чем-то осуждает, судя по всему, и порой относится снисходительно … А в Марокко? Сыновья чтят матерей, но как они относятся при всём этом к матерям собственных жен? Кто может знать это?

Лукас оделся, и, стоя перед зеркалом, завязывал галстук, хмурился нахлынувшим мыслям. Тавиньо же был бодр и оптимистически настроен. Отдохнув и прекрасно выспавшись, он успел переброситься парой смс с Лидианой и Телминьей, позвонить Сэсео, узнав, как обстоят дела на фирме в их отсутствие, и теперь он нетерпеливо ждал завтрак, заказанный, как и накануне, прямо в номер.- Чего мне очень не хватает – так это утренней пробежки по набережной вдоль моря. Я всё утро посматриваю в окно,но я не увидел ни одного человека, занятого спортивным бегом.

Обсудив после завтрака планы, выяснив, чтопредстоящий день расписан едва ли не по минутам, они пришли к выводу, что сегодня смогут только прогуляться по набережной, и то - вечером. А вот на завтра возможна поездка на Красную Поляну и ту самую гору Ахун, о которой им рассказывал водитель. Билеты на Рио-де-Жанейро были взяты так, что отправляться назад в Бразилию им предстояло уже послезавтра, вылетая рейсом на Москву из аэропорта Адлера. А там, с пересадкой в Париже – рейсом на Рио-де-Жанейро…Скоро они будут дома!*** День оказался, и правда, утомительным. Переходить с одного заседания на другое, затем, после обеда – участвовать в форуме и побывать на совещании, где пришлось выслушать выступления экономистов и финансистов и пережить несколько презентаций – и всё толькоо возможностях бизнеса в разных областях экономики в условиях финансового кризиса, затронувшего практически все страны мира… Лукас и Тавиньо решили, что могут уйти несколько раньше, чтобы прогуляться по городу и при свете дня осмотреть Сочи, а потом найти интересный ресторанчик с местной кухней, где нормально поужинать, а затем совершить обязательную прогулку, которая позволила бы им прочувствовать их пребывание в этом южном российском городе.Так они в итоге и поступили. Они отправились гулять по улицам и прошлимимо Художественного музея, (как они поняли из таблички, написанной на английском языке), с авангардными железными изваяниями. Мимо фонтанов, мимо Зимнего театра и оказались возле морского порта. Многие надписи в городе были написаны на двух языках: русском и английском. Это и вывески, и дорожные указатели, и меню в барах и кафе.

Но мужчины признались друг другу, что ожидали от Сочи несколько большего. Так много говорят и пишут о будущей столице Олимпийских игр, а на деле это оказался обычный приморский городок.

И набережная была как в любом приморском городе, будь это курорт с мировым именем или скромное рыбацкое поселение на полторы сотни жителей. Набережная и в Сочи оказалась не исключением- это место, где принято отдыхать. На городской набережной, как у самого берега, так и на приморских террасах, было людно.

Но всё-таки Сочи – не Рио-де-Жанейро. И поэтому ранней весной здесь к морю приходят не показать новый купальник или «засветиться» с красивой девушкой. В России море весной становится самим собой. Воздух на набережной был напоен сильным запахом йода, выброшенных на берег водорослей и морских брызг.

На площади у морпорта набегали на берег одна за другой серые волны, дробясь на миллионы капель. Здесь же Лукас приметил стрекотавшую на своем языке мартышку в теплой курточке, а на плече у фотографа старого попугая, перья которому ерошил ветер.

Набережная была выложена тротуарной плиткой, отгорожена от пляжа каменным парапетом. При этом ширина набережной была не слишком большой, поэтому любителям неспешных романтических прогулок она вряд ли могла понравиться. Получить удовольствие от вида вечернего моря можно, только если встать в стороне от парапета или выйти на уходящий в море пирс.Улицы Сочи, как оказалось, были чистыми, всё засажено деревьями. Самым распространенным на первый взгляд кустарником, растущим целыми рядами на каждой сочинской улице, был олеандр. Все пространство между деревьями было заполнено цветами. Климатические особенности давали возможность произрастать в парках многим экзотическим для России растениям: пальмам и эвкалиптам, магнолиям и кипарисам, которые в Сочи ласкали взор туристам своей зеленью круглый год.Больше всего в городе их удивили дороги, настолько ровные, каких не видели по дороге от Краснодара до Сочи.

Взяв такси, приятели совершили поездку по городу и вернулись обратно на набережную. И вовремя: закат окрасил воду в кроваво-красный цвет, буквально несколько минут – и всё погрузилось во тьму. Созерцание было недолгим.Решив посмотреть и найти интересные сувениры, Тавиньо увлек уставшего Лукаса к рядам местных магазинчиков, среди которых только единицы оказались уже закрытыми,но большинство торговцев работали, несмотря на ранний подъем и приближение полуночи. Они радушно встречали гостей и помогали ориентироваться в богатом ассортименте сувениров. Пляжные аксессуары здесь соседствовали с мехами, натуральный лен с тканями, расписанными в стиле батик. Этнические сувениры и магнитики с видами Сочи, раковины морских моллюсков, в ресторанчиках - запотевшие бокалы с мохито и кухни народов мира…Это уже Лукас пришел к выводу, что не хватит и ночи, чтобы всё здесь перепробовать и увидеть.Но перед возвращением в отель их привлек мощный аромат кофе. За высоким прилавком открытой витрины молодой кареглазый парень, одетый в светлое, варил кофе на песке в медных джезвах с двойным дном. Понаблюдав, как совершается кофейное таинство, и Лукасу, и Тавиньо захотелось взять по чашке божественного напитка.

После этого пришлось возвращаться в номер отеля, чтобы утром встать довольно рано, ведь они решили побывать на экскурсии – съездить на Красную Поляну и на смотровую площадку на горе Ахун.

Потом Тавиньо и Лукас признались друг другу, что экскурсия дала им впечатлений на всю жизнь.

Серпантин на пути в Красную Поляну проходил без крутых спусков и подъемов. Но в одном месте шоссе шло по узкому карнизу, вырубленному в скале и вьющемуся над пропастью на головокружительной высоте. При повороте градусов на 90 их автомобилю пришлось огибать с одной стороны висящую над ними скалу и несколько десятков метров пропасти с другой. Причем, как им подсказали перед поездкой, в этом месте можно было бы высунуть из двери машины руку, отпустить вниз камень, зажатый в ладони, и его приземление услышать через несколько секунд.

Несмотря на то, что наиболее опасные повороты были снабжены зеркалами, скорость автомобиля была совсем низкая. Пассажирам на этом маршруте было не до неописуемой красоты природы. Не зря нависающая над головами скала получила название «Пронеси, Господи!».Отойдя от пережитого стресса, Лукас и Тавиньо прошлись по поселку, оказавшемуся очень маленьким. В самой Красной Поляне они пробыли всего час. Собственно, если не кататься на подъемнике, делать там было нечего. Побродив по небольшому базарчику, мужчины отправились на смотровую площадку, дорога до которой заняла всего 60 км. Миновав приятности очередного горного серпантина, они оказались на горе Ахун и поднялись на смотровую башню.

- Говорят, это самая высокая точка в районе Сочи, - заметил оживший Тавиньо.Действительно, отсюда открывалась панорама Черноморского побережья и Большого Кавказского хребта.- Красота!

- Вид отличный!

- Я вообще люблю такие виды с высоты птичьего полета, - произнес Лукас, вспомнив развалины крепости под Фесом, то, как они вместе с Жади забирались на самые верхние этажи касьбы, с высоты осматривали окрестности, и Фес лежал перед ними как на ладони.- Умиротворяющее спокойствие, пенье птиц, чистый горный воздух… И больше ничего не надо!Вокруг были горы, покрытые нежным ковром зелени, виднелись ледники, чистоту снегов некоторых можно было увидеть невооруженным глазом, облака, поглотившие в себе вершины, узенькая полоска реки…- Чувствуешь себя песчинкой, ничем, и, по сути говоря, в этом и есть величие Природы, - сказал Лукас, не подозревая, что совсем недавно такие же мысли посетили голову Жади, когда они с Самирой поднимались в фуникулере на Сахарную Голову.

- Да… , - задумчиво произнес Тавиньо, - это там, внизу, человек ещё пытается командовать, прорубает тоннели в скалах, строит подъемники, как моль, проедая естественный ковер из лесов, прокладывает горнолыжные трассы, А здесь это кажется чем-то таким мизерным и ничтожным, что вызов человека Природе вызывает уважение.- Или наоборот…, - усомнился Лукас.После возвращения с горы Ахун приятели стали собираться в аэропорт. Уже стемнело, а темнеет в Сочи рано и стремительно, и на такси в сочинский аэропорт в Адлере они прибыли уже почти ночью. Фонари, пальмы и построенное, как выяснилось, совсем недавно новое здание аэропорта сверху, да и сбоку похожее на гигантского синего краба.На свой рейс они едва успели, перепутав, как выяснилось, время вылета.

Впереди их ждали Бразилия и новые заботы как на фирме, так и у каждого всемье.3. ЧАСТЬ 5. Глава 3.В доме Мухамеда. Перед семейным советом.- Всё, Жади, всё! Собирайся, я даже слушать ничего не хочу! – говорила Иветти подруге, выдёргивая из её шкафа платье за платьем. – Нечего хандрить! С твоей дочкой всё в порядке – нечего выдумывать разные ужасы, ведь ты совершенно ничего не знаешь, что с ней. Я имею в виду, что ничего плохого сказать о ситуации нельзя. Так чего же ты так переживаешь?Она оглянулась и посмотрела на хозяйку комнаты, в которой так решительно распоряжалась, бросив выбранную одежду на кресло.

- Жади, где твой чемодан? Няня Пьетро уже собрала его вещи, и мальчик рад, что мы едем в Ангру!

- Но Лукас…Он же приезжает через день!- пыталась возразить жена Лукаса.- Ну и что? Прилетит в Рио, а потом сразу жек нам на выходные в Ангру вместе с Леонидасом. Кстати, я ему уже позвонила и сказала, чтобы искал вас именно там. Нечего раскисать! Спроси себя, Жади, что ты можешь сделать? Ничего!

- Да, ты права, Иветти, сейчас я совершенно ничего не могу сделать. Но Лукас обещал мне, что летом мы побываем в Марокко.- Вот и прекрасно: если один из Феррасов что-то обещает, значит, так оно и будет! Марокко…., - мечтательно произнесла Иветти. – Я помню нашу с Львеночком поездку в эту страну. Мне там так всё понравилось, экзотика просто как в сказках из«1001 ночи». А я была ещё так молода! И Львеночек влюбился в меня, мы собирались пожениться, и если бы не моя неосмотрительность, мы с ним могли бы прожить долгую счастливую жизнь и вырастить детей – наши близнецы сейчас уже были бы взрослыми! Дай вспомнить: это было 25 лет назад. Да, наши дети с Леонидасом были бы уже ровесниками Лукаса и Диого, когда я с ними познакомилась!

Иветти обнаружила и достала чемодан, в который уже складывала вещи вялой и ко всему безразличной приятельницы.

А Жади, услышав слова Иветти, вдруг подумала, что если бы не та самая «неосмотрительность», о которой Иветти только что упомянула, всё могло сложиться иначе не только у Леонидаса и Иветти, но и вообще – у всей семьи Феррасов, а значит – и у них с Лукасом. Однажды Лукас открыл ей под большим секретом семейную тайну, и Жади знала, что произошло между Иветти и его покойным братом Диого. Тогда эта история стала для Жади откровением, и она не знала, как относиться к рассказанному. Осуждать поступок Иветти или постараться понять?

С одной стороны, если Диого – полная копия Лукаса, то Жади понимала, почему юная Иветти запала в отеле на парнишку, который был не прочь развлечься с дамой, которой захотелось адюльтера. Разве можно было не обратить внимание на Лукаса /Диого? Кстати, Жади тогда пришло в голову: а что, если бы на месте Диого оказался Лукас? Иветти и с ним бы тогда…? Нет, нет! Лукас не стал бы так себя вести, даже не зная, что перед ним будущая мачеха. Диого тоже не знал, но когда правда открылась, он воспротивился браку отца с женщиной, которая так легко изменила ему накануне свадьбы. Жади узнала от Лукаса, почему Диого улетел из Марокко в Бразилию так поспешно: он поссорился с отцом, который не поверил сыну, решив, что тот оговаривает его невесту, которая по какой-то причине ему не понравилась.

А потом разыгралась трагедия. Диого летел в Ангру к Маизе и его вертолет попал в грозу, а Диого не справился с управлением. Вертолет пал, загорелся, и парень погиб. «Интересно, что думает Иветти, видя перед собой Лукаса, но помня о том, что случилось между ней и Диого тогда в холле отеля в укромном уголке за пышными занавесями и деревьями? ..Аллах, как мне не стыдно? Иветти – моя подруга, мачеха Лукаса, жена синьора Леонидаса!»«И всё же – не оступись тогда Иветти, как могло бы всё сложиться?» - гадала Жади, пусть прошло столько лет и так много всего произошло, да и время не повернешь назад, что просто глупо думать об этом, но всё же…Наверно, Иветти всё-таки вышла бы замуж за Леонидаса Ферраса, а его сын Диого посватался бы к Маизе. Или к какой-нибудь другой девушке из его круга. Но, впрочем, зная Маизу и то, как она была влюблена в Диого, что даже решилась получить взамен его копию в виде Лукаса, что можно представить себе: Диого и Маиза были бы вместе!

Но вот они с Лукасом? Они остались бы вместе, не случись несчастья с его братом? Ведь дядя Али выдал её, Жади, замуж, после того, как Лукас срочно вернулся в Бразилию на похороны брата. Он оставил тогда Жади в очень трудной ситуации, и ей пришлось согласиться стать женой Саида… А если бы Диого остался жив, тогда доктор Альбьери привел бы их обоих в дом дяди Али… они вместеотправились бы на звук музыки на запретную часть дома и увидели бы Жади! Или нет? Но пусть даже Лукас познакомился бы с ней, как же тогда его брат отнесся бы к знакомству брата с марокканской девушкой? Высмеял бы? Вступил бы в нечестную игру, чтобы отбить Жади у Лукаса, выдавая себя за него? И кого бы выбрала из них сама Жади?. А ведь однажды она уже стояла перед выбором – Лукас или Лео. Впрочем, для чего сейчас думать об этом? Этого никто никогда теперь не узнает, что было бы, если бы…- Жади! Жади, ты меня слышишь или нет? Ты как будто витаешь в облаках! Твои вещи собраны, машина стоит у ворот твоего дома, сын с няней готовы – взгляни в окно, они уже проявляют нетерпение! Давай, Жади, вперед! Выходи из комнаты, - командовала Иветти, вытаскивая за собой довольно большой чемодан подруги, и только после этого Жади как будто очнулась: она отошла от окна и тоже шагнула вслед за Иветти к двери комнаты.- Хорошо, мы едем в Ангру, и Лукас приедет к нам туда, но как быть с моей сестрой?- А что с твоей сестрой случилось? – удивилась Иветти. – Ты говоришь о Латифе?- Да, не сегодня, так завтра должен состояться семейный суд , разбирательство между Латифой и Мухамедом по поводу развода Латифы с мужем.- А что такое? Твое присутствие там обязательно?

- Ну что ты, Иветти, меня там и на порог не пустят! Но я беспокоюсь за Латифу. Сможет ли она решительно сказать своё словои потребовать развод. Вдруг её смогут уговорить не разводиться с Мухамедомили даже запугают?- Ты шутишь? Латифе сколько лет, чтобы её можно было как-то запугать!- Не скажи, Иветти. Ты плохо знаешь моих родственников. Я столько раз пыталась развестись с Саидом, но у меня так ничего и не получилось. Всегда последнее слово оставалось заСаидом, потому что считается, что у мужа прав больше, чем у жены.

- Ерунда! Всё зависит от женщины в случае с разводом. Это женить на себе мужчину трудно, а развестись…. Э-э-э-эээ…. Да от меня ваш Мухамед бежал бы как черт от ладана! Женщина, если захочет, может превратиться в настоящую ведьму, а нелюбимому мужу устроить такую «райскую» жизнь, что он сам будет готов пойти на любые уступки, только чтобы избавиться от жены-стервы.- Нет, Иветти, у нас в семье всё не так. Так не должно случиться. Латифа не должна оказаться на улице, ей положен махр при разводе, а в её случае, если Мухамед откажется оставить ей дом, в котором они прожили столько лет, то должен будет купить ей новый дом. Но это в том случае, если на семейном суде старики с обеих сторон решат, что Латифа права и может требовать развод. А если она станет вести себя так, как ты предлагаешь – она ничего не получит, потому что подобное поведение не приветствуется. Дядя Абдул и даже дядя Али сочтут, что Мухамед – пострадавшая сторона, и Латифу ещё и накажут. Развод она, возможно, и получит, но останется ни с чем! А в нашем возрасте, когда уже за сорок… начинать жить сначала – вещь невозможная.- Жади, - весело покачала головой Иветти. – ты преувеличиваешь! Что такое сорок лет? Да в этом возрасте у многих женщин жизнь только начинается! Разве мы с тобой- не яркий пример этого? Ты вышла замуж за Лукаса в сорок лет. И родила ему ребенка. Я стала женой Львеночка почти в пятьдесят и тоже родила ему детей, хотя этого совсем уж никто не ожидал, даже я сама! И Латифа ещё найдет своё счастье. Если не сама, так мы ей поможем!... Давай, торопись, Жади, быстрей, быстрей, в машину!...Так… Все садимся… Поехали, Адинор! – наконец, приказала она водителю, и автомобиль тронулся в путь.

Спустя пару часов они уже были на месте. Ангра встретила их теплым солнышком и лазурным небом, голубыми волнами океана и вкусным обедом, приготовленным к приезду Иветти с семьей Лукаса.

Только добравшись до райского уголка, сменив обстановку, Жади немного смогла отвлечься от безрадостных мыслей и страшных предчувствий, которые, непонятно почему, лезли ей в голову.*** А в доме Мухамеда в первый раз после свадьбы Хадижи собрались на праздничный ужин родственники, которым хотелось обсудить в приятной обстановке некоторые вопросы, как и решить, когда же должен состояться суд из-за развода, на котором так настаивала Латифа.

Приготовлением еды занимались все женщины. И как ни странно, руководила всем процессомне Халиса или Латифа, которая находилась в каком-то странном нервном оцепенении, и с ней рядом постоянно тенью следовала Зорайдэ, а Карима, которая взяла на себя эту миссию. Халиса так устала за дни до и после свадьбы, ухаживая за гостями и услуживая капризному дяде Абдулу, от забот о котором Дуния как-то незаметно устранилась. Доставалось младшей невестке – как и положено! И теперь она была рада активности Каримы и очень благодарна ей.Карима только спрашивала у Халисы и Латифы, где что в доме лежит, какие продукты и где можно купить, решая, что приготовить из того, чтоможет быть доступным в Бразилии. А ведь здесь всё иначе!Вот так ибыливыставлены на длинном столе в зале на первом этаже несколько больших таджинов, с которых Карима очень осторожно, чтобы не обжечься, сняла тесно притертые крышки, и оказалось, что под каждой скрывалось жаркое из кур или баранины. Новкуснее всего, впрочем , оказалась баранинас айвой и медом.

- Вот чем хороша глиняная посуда, - рассуждал дядя Али, смакуя часть таджина с лепешкой, - что мясо не варится, не тушится, а как бы нежится на небольшом огне, но довольно долго. И если специи подобраны правильно, то любое мясо в нем приобретет безошибочно восточный вкус, т.е. тот вкус, к которому мы привыкли в Марокко.

- Вкус, который переносит в «1001 ночь»! – согласился с отцом Икрам.

Абдул медленно жевал баранину, как бы оценивая качество её приготовления, но, судя по выражению его лица, остался доволен.- Всё-таки лимон придает блюду особую пикантность. А кто подбирал специи? Ты, Карима? – поинтересовался Сид Абдул.- Нет, что вы, Сид Абдул, разве я могла бы в Бразилии что-то найти? Я? Нет, это не я, это не я, это у Халисы в шкафчике целые запасы разных специй. Вот запаслась – столько бутыльков, баночек, кулечков – даже у нас с Зорайдэ на кухне такого количества нет, - тут же зачастила в ответ Карима.- Конечно, у вас столько нет, потому что и не надо вам столько всего запасать! Вам стоит только выйти из дома на Медину, и на рынке можно купить любую свежую специю! Для чего дома хранить то, что можно выйти икупить? Если только не лениться! – тут же начал ворчать Сид Абдул, который, казалось, только и ждал, к чему бы прицепиться и начать морализаторствовать.«Он без этого жить не может», - подумала Карима, решив на будущее молчать, впрочем, это было маловероятно, что понимала и сама Карима. Она удалилась на кухню, где остальные женщины доделывали сладости к чаю. Ясмин разбирала веточки мяты, мыла её и складывала по стаканам.

Дуния просто сидела на низком стульчике, устав донельзя после стояния возле плиты, пока варился соус. Наконец-то он был готов и даже подан на стол, где обедали мужчины.

А их было немало: Мухамед с Сидом Абдулом и дядей Али, Амин, Икрам, Мустафа и старший сын дяди Али. Несколько позже появился и Саид. Приготовить еду на 8 мужчин – дело не простое. А если у всех хорошие аппетит…Три больших таджина, несколько чашек с соусом, разные салаты, гора лепешек на блюде, таких горячих, ароматных и вкусных, что они таяли с завидной быстротой, и Карима только успевала заходить за ними на кухню, где они пеклись в печи на нескольких противнях одновременно.

- Латифа, твоя плита не справляется с таким количеством гостей!- Да, Карима, но меня это уже совсем не волнует. Пусть об этом думает вторая жена Мухамеда, - услышали все сухие слова Латифы.

Дуния переглянулась с Ясмин. Зорайдэ тут же что-то шепнула Латифе, а Карима направилась за подносом, на котором уже стояли наготове стаканчики с листочками мяты и пара серебряных заварочных чайников.Карима заглянула в каждый, убедилась, что сахар в одном, а заварка зеленого чай в другом положены, и попросила Халису помочь ей отнести всё это в зал, где пировали мужчины.

Вернувшись, она предложила перекусить и самим. Шесть женщин, занимаясь приготовлением салатов, выпечкой хлеба, а до этого – тушением таджинов, ещё и не притрагивались к еде. Ведь на очереди было сладкое – и надо было не только налепить много-много печенья, но ещё и умудриться его испечь! А плита с духовкой в доме у Мухамеда была только одна. На столе стояли готовые к выпечке противни с «рожками газели» - любимым печеньем в семье. Халиса предлагала приготовить и конвертики с медом и кунжутом, но все как-то яростно отмахнулись – и без таких изысков устали очень.И теперь женщины собрались за своим столом в кухне, переставив, куда только можно, неготовое ещё печенье.- Потом допечем, когда с лепешками закончим! Печеньем только Сид Абдул балуется. Для него первый противень поставим, а потом и остальное допечем! – решила Зорайдэ.

Дуния усмехнулась. Она стала задумываться над тем, что живется ей, будучи женой Абдула, всё-таки лучше, чем той же Зорайдэ, которая и здесь, вБразилии, была за многое ответственна.

Карима то и дело наведывалась в зал к мужскому столу.И приносила разные новости о том, что обсуждали за столомвсоседней комнате.А Сид Абдул, тем временем, спорил с Сидом Али.- Латифа должна смириться! Мухамед – хороший муж. А Лейла – она стала его законной второй женой, что не запрещено! Чем больше в доме женщин – тем легче вести хозяйство. Разве в этом доме не нужна лишняя пара рук? Нужна! И Лейла приедет не одна, а с Арибой – дальней родственницей. Она тоже помогать будет и по хозяйству, и с ребенком. Мухааамед, дет-и-и - это же та-а-ак хорошо! – уверял Сид Абдул, у которого никогда в жизни не было детей.

- Да! Дети – это чудо! – сказалМустафа, откусывая от лепешки кусок.Сид Абдул живо обернулся к нему:- Вот, вот, Мустафа! Только что-то твоя бразильянка не спешит порадовать тебя наследниками. А вы уже сколько лет живете, а? Почему она до сих пор не родила тебе детей?Мустафа только пожал плечами:- У неё же бизнес! Она зарабатывает столько денег в кафе и в магазине, что…- Эх, Мустафа! Но если для неё важнее бизнес, чем дети, почему же ты не возьмешь себе вторую жену?Услышав такое предложение, муж Ноэмии едва не подавился.- Нет, только не ещё одна жена! С женщинами очень трудно управляться. Мне хотя бы с Ноэмией справиться! И она не захочет, чтобы в семье появилась вторая жена! Она же сразу выгонит её, аменя бросит!- И что? Пусть бросает, а у тебя останется вторая жена, намного лучше «твоей Ноэмии»! – передразнил Сид Абдул его интонацию.– Вот что, Мустафа, послушай меня: вместе с Лейлой в Бразилию приедет Ариба – это не девушка, а настоящее сокровище! Всё познается в сравнении. Я видел их вместе – Лейлу и Арибу и могу сказать, что Лейла – лентяйка, из неё не получилось хорошей жены. Если Мухамед не сможет удержать Латифу, мне придется искать ему новую жену, которая сможет позаботиться о моем племяннике. Потому что с Лейлой он просто загнется – от её еды, да и все домашние дела она запустит мигом. Но Ариба – она и вежливая, и добродетельная, и умная, покорная, умелая. Я ведь всё подмечаю. Им меня не обмануть: говорят, что еду приготовила Лейла, но я только откушу кусок хлеба или поднесу ко рту ложку, и уже знаю, кто готовил – Лейла или Ариба, или они вообще купили лепешки в соседней лавке.- Нет, нет, дядя Абдул, не нужна мне вторая жена, - уперся Мустафа, вращая глазами.

- Да в чем проблема? Ариба – золото, а не невеста! Такую теперь трудно найти!- Она ведь молодая, дядя Абдул! – вмешался Мухамед.- И что? Уж не моложе твоей Лейлы! Они погодки, кажется, а Ариба на год старше Лейлы, которой вот только осенью исполнится 17 или 18 лет, этого даже её родители точно не знают. А вот Ариба родилась в тот год, когда Лейлы ещё не было на свете, но когда отец Лейлы сломал ногу, упав с верблюда! А это было 19 лет назад!- Нет, никакая Ариба мне не нужна! – не сдавался Мустафа.А Карима вернулась в кухню к столу и рассказала, как Сид Абдул нахваливает Арибу:«Она просто красавица! Стройная, глаза … темные, как вишни, волосы – каштановые, вьются и спадают с плеч водопадом…». Он та-ак описывает эту девушку, что точно сосватает её Мустафе!- Это где же это Абдул видел девчонку в таком виде – что и волосы, и глаза, и фигуру рассмотрел? Это значит, Ариба была без платка и в облегающем платье? – сощурилась Дуния. – Ох, этот Абдул – проказник! На Арибу он сам-то не заглядывается? А то приведет после меня молоденькую жену!- Что вы, Лара Дуния. Он Мустафе её сватает.- А почему нашему Икраму её не сосватать, если она такая уж хорошая? – спросила Ясмин, ни к кому не обращаясь. – Зачем привозить откуда-то чужую солому, если у себя под боком пшеница растет?

- Да, ведь в Сан-Паулу собрались ехать невесту Икраму искать и сватать, - обеспокоено сказала Дуния. – А может быть, и правда, эта Ариба нам и подошла бы. Зачем везти из Бразилии невесту, которая, ещё не знаешь, какой окажется, если Ариба нам знакома.А в зале говорили об этом же:- Смотри, Мустафа, не согласишься, так вот я её Саиду сосватаю. Ты, Саид, не передумал с Ранией разводиться? – обратился ко второму племяннику дядя Абдул.- Нет, дядя, не передумал. Но брать ещё одну жену я пока не собираюсь, - спокойно ответил Саид, макая кусок лепешки в миску с тмином.- Эх, как я промахнулся: надо было Мухамеду в жены Арибу сватать, а тебе, Саид, оставить Лейлу. Ты ведь любишь скандальных женщин, которых одариваешь золотом и красивой одеждой. Вот тогда и были бы все довольны: Мухамед получил бы вторую хозяйку в дом, не хуже Латифы, а тебе новое развлечение – Лейла, которая уж поверь, быстро перессорилась бы со всеми твоими женами, - подколол Саида Сид Абдул.- Дядя! – укоризненно сказал брат Мухамеда.- Так что ты ответишь, Мустафа? Я могу поговорить с твоей Ноэмией, образумить её…- нет, нет! Только не это! – испугался Мустафа так, что все мужчины невольно рассмеялись.

- Дядя Абдул, не нужна мне вторая жена. Вот Икрам ищет себе жену – ему и сосватайте. Почему же нет?Абдул переглянулся с Али, и Али эта идея понравилась.

- Я видел Арибу, она не только красавица, но и умница. Икраму будет хорошей женой, это так, - согласился Сид Али..- Икрам, ты видел девушку на празднике, помнишь, когда Сид Абдул их с Лейлой ко мне в дом приводил. Ты обратил на неё внимание? – спросил он у сына.- Помню смутно, - скромно ответил Икрам. - И рассмотреть мне её не удалось. Лейлу помню хорошо, в красивом платье, вся в золоте. А та, другая – она же едва не в коричневой джеллабе весь вечер пробыла и в платке,мало что там можно было увидеть.- Поверь мне: девушка красивая. Не сомневайся даже. Но как говорится, красота до ночи, а хорошая хозяйка на всю жизнь! Что толку от звонкой красоты Лейлы? От того, что на ней золото звенит да платья нарядные, кому от этого хорошо? Скандалистка и истеричка, меня ни во что не ставит, так мне столько раз хотелось наказать её плетью, да вовремя она забеременела! А так- обязательно бы выпорол!- Дядя Абдул, я не сторонник того, чтобы бить женщин, - выставил вперед ладонь Мухамед. – Не бейте мою жену, просто скажите мне, я сам с ней разберусь, когда окажусь в Фесе.

-Ты разберёшься! – насмешливо сказал дядя Абдул. – Нет уж, за такой женой глаз нужен. Вот, кстати, не пора ли позвонить в Фес и узнать, как там дела у Нурии и в доме Лейлы?И Абдул выбрался из-за стола и прошаркал к телефону.

- Нурия! Алхамдуллилах! Как дела в моем доме? …О?!! ну хорошо, хорошо! А что у Лейлы и Арибы? Как там дела обстоят – опять где-то шлындают, метут джеллабами камни медины?...Нет? А где они?... Воткак? Ну, ладно, если они пошли к врачу, это хорошо… Что? Вооот как…Фарид привез молодую жену и уже устроил праздник вроде свадьбы для родственниках из Мекнеса?.. Нас, значит, не стали ждать, чтобы и мы с ними попраздновали…А, так, значит, Хадижа семье понравилась? Ну-ну, это хорошая новость! Скажу, скажу, конечно!Поговорив ещё немного, Сид Абдул вернулся к столу.

- Вы и сами всё слышали – у Хадижи всё хорошо. Она понравилась членам его семьи, а Фарид устроил праздник для тех родственников, которые не смогли прилететь на свадьбу в Бразилию.Показалось, или Саид и дядя Али вздохнули с облегчением?- Дядя Абдул, почему Лейла пошла к врачу? – обеспокоено спросил Мухамед.- Вооот! – хитро сощурился и погрозил пальцем Абдул племяннику. – Наконец-то в тебе заговорили отцовские чувства, наконец, ты начинаешь осознавать себя мужем Лейлы! Ничего с ней не случилось. Нурия говорит, что врач назначил плановый осмотр Лейлы из-за беременности, анализы сдавать ей надо…Карима внесла в комнату блюдо с печеньем, а за ней следом и Дуния выдвинулась с огромным подносом с вновь заваренным чаем и пиалками с орешками и финиками.- Ну что, Абдул, сосватал Икраму невесту? Лучше знакомый верблюд, чем заморский страус. Для чего искать невесту сыну в Сан-Паулу, везти её из Бразилии…- Ээээээ, женщина, ты ещё и подслушиваешь? – разозлился старик, не подумав, что не Дуния, а Карима была шпионкой.- Хватит, Абдул! Почему бы не обсудить нам всей семьей выбор невесты для моего сына. Это мой сын всё-таки, мой и Дунии, - заступился Сид Али.Карима быстро убралась из зала, но задержалась в пышных занавесях на входе в кухню. Как было не дослушать такие новости?- Нет, Дуния, нет Али, не получится у нас сосватать Икраму Арибу! – с сожалением сказал Абдул. – Я вспомнил: на празднике в отеле я разговаривал с Фаридом. Это когда я на свадьбе подошел к нему поздравить и зашел у нас с ним разговор о его деде Рахиме, потом о сестрах, которых он собирается выдать замуж…- И что?- подозрительно спросила Дуния, тут же обеспокоившись судьбой Ясмин. Как бы старик не вздумал её любимую внучку выдать второй женой за Фарида или вовсе – старику Рахиму предложить. Тот , по слухам, искал нестарую вдову, которая могла бы помогать ему в хозяйстве – в том доме на краю пустыни, где у сида Рахима свой дом и участок. А ведь с Абдула станется и такое выкинуть: ещё помнилась всем история, как Абдул хотел выдать замуж Сумайю за своего приятеля, но на счастье в девчонку влюбился Зейн. А кто станет бороться за Ясмин, если Абдул уговорит отца Ясмин отдать её в жены Рахиму? Такая красавица не должна зачахнуть в объятиях старика и надорваться из-за тяжелой работы в поле и доме. Ведь семья Рахима никаких служанок, никаких чужих рук в доме не признает.- Иди, Дуния, дай нам поговорить! – гнал старик жену.Дуния, выразительно посмотрев на обоих сыновей, выплыла из комнаты с оскорбленным видом.И Сид Али, и Сид Абдул проводили её взглядом.

- Неет, Дунии вовсе ни к чему знать о каких-то планах. Она ведь любую помолвку может испортить, если захочет!- предостерег Абдул.- А что, разве Фарид не нашел своим сестрам женихов? Я слышал на медине, что старшая сестра Замиля просватана была как раз перед самым отъездом Фарида на свадьбу, - высказал заинтересованность Али.- Да, для Замили я нашел хорошую партию. И девушка согласна и довольна. Но у Фарида есть ещё одна сестра – Дайнаб. Она моложе Фарида. Ей лет 18, как Хадиже. Красавица, но вот Рахим жаловался на её характер… Правда, не так уж и жаловался, чтобы отказываться от такой партии. Икрам может сосватать младшую сестру Фарида. И я ему уже намекнул об этом, тонко так намекнул… Вы так беспокоитесь о Хадиже, но еслиИкрам женится на сестре Фарида, то семейные торжества позволят всем часто видеться и встречаться с Хадижей.- А что? Икрам может сосватать и Дайнаб. Молода, красива, из уважаемой семьи, а главное – из трудолюбивой, - согласился Сид Али, обрадовавшись тому, что таким способом можно будет породниться с семьей Фарида Обенсура и бывать у него в гостях.

Саиду тоже понравилась эта идея.

- Да, если бы Икрам женился на сестре Фарида, - он кивнул одобрительно, не договаривая того, о чем тоже подумал.

- И она не окажется такой вот капризной, как Лейла, - добавил тут же Сид Абдул. Ариба была им забыта.

- А жениха вы спросить не хотите ли? – вдруг заговорил Икрам. – Женитьба – дело серьезное. С женой жить мне, мне хотелось бы и выбрать одну из них. Арибу или Дайнаб. Но чтобы я сам выбрал.- Да какая тебе разница7 – удивился Абдул. – если обе молоды и красивы? А главное, чтобы и семье была выгода. Ариба – сокровище, но и только. А Дайнаб – это родственные отношения с семьей Фарида. Понимать надо. Да и Рахим мне ещё родственней станет.Саид молчал, но очень надеялся на то, что оба дяди смогут уговорить молодого мужчину сделать нужный для него, Саида, выбор. Да и для дяди Али тоже. Он ведь беспокоится за Хадижу? Жади, наверняка, станет звонить в Фес и так надоествопросами, как живется дочери в доме мужа…- Я предлагаю вот как поступить, - начал дядя Али. – Когда вернемся в Марокко, я устрою в своем доме праздник в честь Фарида и Хадижи. Пусть они с Хадижей приходят не одни, а вместе с родственниками, с Дайнаб. А ты, Абдул, приведешь ко мне в дом Лейлу и Арибу. Икрам пусть посмотрит на обеих девушек. Я желаю счастья своему сыну, поэтому не хочу принуждать его к браку с девушкой, которая может не прийтись ему по душе. Понравится Дайнаб – пусть сватает её, понравится Ариба – пусть женится на ней!- Верно ты рассудил, Али, - согласился Абдул.

А Саид тут же подумал: «А не стоит ли мне сделать вид, что хочу взять четвертую жену, и как раз Арибу, потому что дядя так её расхвалил! Тогда у Икрама не останется выбора» Но потом он понял, что его план будет немедленно разгадан дядей Али, которого невозможно провести, его –то, Саида, он всегда насквозь видел. А если поймет, то может обидеться. Нет, пусть Икрам делает выбор. Скорее всего – Ариба – простушка из деревни, а сестра Фарида – модно одетая и украшенная городская девушка. А на кого падки молодые мужчины, которым хочется жениться? Выберет и сын дяди Али яркую красавицу, а не умницу-скромницу Арибу.- Так у нас мало времени остается. В Сан-Паулу надо съездить обязательно. А ведь семейный суд – это такое важное дело, ради которого мы и собрались в Бразилии, не считая свадьбы Хадижи.- Да, с семейным советом тянуть не стоит. Надо как-то решать затянувшийся семейный конфликт, - согласился дядя Латифы.- Тогда прямо завтра и соберемся здесь же, в этом доме! Ты, Али, я и Мустафа с Саидом. А Икрамс братом пусть в магазинах Амина и Мухамеда побудут, опытом обменяются.Братья переглянулись. Нет, в их планы входило иное: они столько были наслышаны о пляжах Рио-де-Жанейро и о девушках, которых там можно увидеть в та-а-аких купальниках, что они решили поехать на ближайший к их отелю пляж и там прогуляться. Интересно было не только холостому Икраму, но и много лет женатому отцу Ясмин. Они понимающе переглянулись, не заметив внимательного взгляда отца. Но Али так ничего им и не сказал.

- Значит, завтра мы соберемся и решим вопрос с разводом Мухамеда и Латифы, - заключил разговор на эту тему Сид Абдул. Ведь он был самым старшим мужчиной среди присутствующих.Потом они ещё долго пили чай со свежим горячим печеньем, вспоминали всех родственников, кто переехал жить в Сан-Паулу и в Рио за последние годы, или,наоборот – вернулся в Марокко. Надо было не забыть никого, когда представится возможность навестить их, приехав в Сан-Паулу. А потом передать от них приветы и пожелания тем, кто в Марокко будет интересоваться их поездкой после возвращения домой.Когда стали расходиться, Абдул вдруг вспомнил:- Карима, кто подбирал специи для баранины?

- Это делала Халиса, Сид Абдул!- Амин, какая у тебя умелая жена!- высказал он похвалу Амину, который вернулся с улицы, проводив Саида и дядю Али с Зорайдэ и сыновьями, посадив их в такси у самого порога дома.- Карима! – позвал снова Сид Абдул. – Скажи Халисе, пусть она запишет на листке специи и даст их мне, я спрячу и увезу листок с собой, чтобы моя Нурия тоже готовила бы мне баранину с таким же необычно приятным вкусом!Подошедшая Дуния, услышав его слова, выразительно подняла бровь. Нурия? Рецепт приготовления баранины Абдул спрашивает у какой-то девчонки, и чтобы приготовила ему мясо служанка, а не Дуния, которая поневоле стала его женой? «Видимо, Абдул забыл, что я его жена, - удовлетворенно думала она.- И это хорошо. Значит, если рецепт предназначен для Нурии, значит, скоро он вернет меня Сиду Али. Аллах да услышит мои молитвы!»Карима вскоре возвратилась с небольшим кусочком бумаги, на котором было написано в столбик несколько слов.- Дай-ка посмотреть, - выхватывая из рук Каримы бумажку, сказала Дуния. Так.. Что здесь написано?Дуния была без очков, и поэтому ей пришлось сильно прищурить глаза:- Ко-ри-андр, фен-хель, - читала она по слогам, - с не рез-ким ани-со-вым аро-ма-том. Имбирь, тмин, су-ше-ный ли-мон… Да это же всем известный набор специй! Тоже- нашли великий секрет пряностей!- Дай мне бумажку, Дуния, дай! – протянул к женщине костлявую руку Абдул. – Мне очень понравилась баранина, которую приготовила твоя жена, Амин. Вот ты удачно женился, тут уж ни к чему не придерешься. Хорошая досталась тебе жена, так ведь, Амин?- Да, - буркнул в ответ Амин, стараясь быть вежливым. – Хорошая.Халиса, стоя у них за спиной, старалась не подавать вида, как приятно было слышать ей похвалы такого уважаемого и капризного сида Абдула, но в её душе всё ликовало. А главное – Амин признал, что ему досталась хорошая жена!!!!4. ЧАСТЬ 5. Глава 3. Семейный суд над Мухамедом и Латифой.…После ухода гостей, когда и Сид Абдул поднялся в свою комнату, заставив пойти с ним вместе Дунию, обязанностью которой стало мыть ему ноги и готовить грелки, остальные женщины, как ни устали, всё равно были вынуждены заняться уборкой после праздничного стола, а так же – подготовкой к обеду, которымпредстояло накормить всех завтра послесемейного собрания.Халиса падала с ног, но всё рано не уходила отдыхать. Ясмин, которой Дуния разрешила остаться ночевать в доме в своей комнате,атакже Латифа и Карима, тоже трудились в столовой, убирая со стола, занимаясь грязной посудой, а потом на кухне, перемывая овощи и вымешивая с вечера тесто для будущих лепешек.Наконец, этот день закончился, а утром Латифу ждало испытание, которого она ждала, уже давно не боясь за его исход.

…И вот в полдень в дом Мухамеда снова съехались Саид и дядя Али с Зорайдэ. Внизу на диване с чашкой чая и блюдом печенья сидел Сид Абдул, раздавая советы Амину и Мустафе, которым предстояло уйти работать в магазины, потому что в семейном суде их участие не требовалось, хотя Амин переживал за мать и судьбу брака родителей.Мухамед стоял у окна, оглядывая улицу и боясь подумать, чем может закончиться сегодня день. Останется ли с ним Латифа, или его мир рухнет окончательно?Он смотрел, как на улице, у бара о чем-то спорила с поставщиком рыбы дона Жура, бурно жестикулируя в ответ на неслышимые Мухамеду возражения торговца из рыбного фургона.

«Горькой тыкве ничто не вредит», - неприязненно подумал Мухамед о доне Журе.Базилио, как обычно, мел улицу возле бара, а синьор Олаву сидел с газетой в руках за одним из столиков возле бара. Мухамеду показалось, или этот неумный мужчина заглядывается на несносную владелицу бара?Но вот подъехали машины Саида, и в дом вошли Сид Али и Саид, а Зорайдэ, пройдя вслед за ними, направилась тут же на второй этаж, где в комнате Латифы в ожидании суда собрались женщины. Дуния и Ясмин, Латифа и Халиса.

Карима, поздоровавшись с Зорайдэ, о чем-то пошепталась с ней и вместе с Халисой спустилась вниз, чтобы подать прибывшим гостям свежий мятный чай с очередной порцией печенья, в огромном количестве уже поглощенного совместными усилиями дяди Абдула и Мухамеда. Впрочем, Мустафа тоже оказался большим любителем сладкого, поэтому Карима и Халиса вынесли и поставили на столик огромное блюдо со всем запасом выпечки.Дав знак женщинам удалиться, мужчины после чаепития и разговоров ни о чем, приступили к обсуждению того, ради чего они, собственно, и собрались.-…Мухамед, я и представить не мог, что твоя семейная жизнь с Латифой так закончится, - разводил руками Саид, сидя рядом с дядей Абдулом.- Но почему- закончилась? Почему вы не считаете, что у меня есть ещё шанс всё вернуть, начать с начала, как-то уладить всё? – вопрошал расстроенный Мухамед.- Черешня гордилась своей красотой, а в ней завелись черви. Это как раз о твоей семье, Мухамед! – начал язвить дядя Абдул. – Когда-то в твоей семье, может быть, и «горела лампада Аллаха», но потом - вспоминай, Мухамед: ты упустил Самиру. Твоя дочь отказалась носить платок, она пошла против тебя, когда стала учиться в университете – рассаднике непозволительного свободомыслия. И хотя семья осудила и отвергла твою дочь, ты тоже отверг и не помогал ей, надеясь, что Самира одумается и вернется, но – нет, этого не произошло! А почему?- Почему, дядя Абдул? – вымученно переспросил племянник.- Потому что твоя дочь чувствовала поддержку твоей жены – своей матери. Латифа никогда не отказывалась от неё, я знаю – мне Мустафа рассказал, как Латифа и Жади встречались в их кафе тайком от него, как они думали! И твоя дочь бывала с ними, и не раз!- Дядя Абдул, я ничего не знал об этом, клянусь Аллахом! – хватаясь за грудь, отвечал побелевший Мухамед.- Не знал? Конечно, откуда тебе это знать, если Мустафа молчал, потому что боялся прогневить свою бразильянку – вот, кстати, что-то я её не видел ни разу за все дни, пока я здесь! Но…- Дядя Абдул, видели вы её, на свадьбе Хадижи.

- Не помню такого! Но дело не в этом, Мухамед! Ты так слепо доверял Латифе, что она тоже пошла по стопам Жади.

- Абдул! – сердито вмешался Сид Али. – Давай не будем вспоминать мою племянницу. Она замужем, теперь она не имеет к твоей семье никакого отношения!- Да?! - взвился Абдул. – Не имеет отношения? Но она встречалась все годы и с Самирой, и с Латифой! Они и не расставались. Вот так и произошло перерождение твоей жены – из послушной и порядочной женщины в строптивую и нарушающую законы и обычаи нашего общества одалиску!- Что ты говоришь такое, Абдул? – опять сердито возразил Сид Али. – Почему ты называешь Латифу непорядочной и одалиской? Что она такого непорядочного сделала? Мухамед, отвечай: моя племянница изменяла тебе?- Нет, дядя Али.- Латифа не исполняла супружеских обязанностей, отказывалась быть твоей женой?- Нет, дядя Али.

- Она ссорилась с тобой, оскорбляла тебя, поднимала на тебя руку?- Нет, конечно, дядя Али!!!- Она плохо готовила, не кормила тебя, не заботилась о твоей одежде?- Да нет же, дядя Али!- Так чем же ты недоволен?

- Дело не во мне! Латифа сама настаивает на разводе. Она заявила, что хочет развестись, потому что не желает больше жить со мной в одном доме, она не хочет категорически принимать вторую жену!- Абдул, - тут Сид Али развернулся в сторону приятеля и Саида. – Скажи, Абдул, какие обычаи Латифа нарушила?

- Разве ты сам не слышал? Латифа не желает принимать вторую законную жену Мухамеда! Разве это не нарушение наших обычаев? Коран позволяет мужчине иметь до четырех жен! Мухамед взял вторую жену и законно оформил с ней брак в Марокко! Так почему же твоя племянница возражает?

- Абдул, Мухамед взял вторую жену, не спросив совета и разрешения на второй брак у Латифы. Он нарушил не только обычаи, но и закон! Если бы он спросил, хотела бы Латифа, чтобы в их доме появилась вторая жена, то я уверен, что она сказала бы «нет».- Конечно! Но Мухамед взял вторую жену, потому что в его семье была нужна «лампада Аллаха»! – взялся опять за своё Сид Абдул.

- И что? Он получил желаемое?- Нет! Я стал стар, видимо, потому что не смог разглядеть, что вместо Лейлы надо было выбрать Арибу. И тогда в доме Мухамеда загорелась бы «лампада Аллаха», но не теперь! И в этот трудный момент жизни, когда надо как-то исправлять ошибку, а Латифа обязана была бы помочь Мухамеду в этом, она оказывается противницей второй жены – подумать только! Она требует развод!

- Абдул, Аллах великий и могучий, благословил супружество, разрешил Он и развод. Что Он сказал? «Удерживайте их с достоинством или разлучайтесь с достоинством». Латифа имеет право требовать развод, если считает, что Мухамед поступил с ней несправедливо. Ведь второй брак, вторая жена – это очень серьезный шаг в жизни мужчины и его первой жены.- Нет, Али! Никто не вправе отказывать мужчине в радостях супружеской жизни - одна у него будет жена, или две, или три-четыре. Не Латифе это решать! Саид! Почему ты молчишь? Уж ты-то столько раз был женат, что опыт у тебя есть в этом вопросе. Что ты скажешь?- Дядя Абдул! Я в своей семье сам решаю, разводиться мне или братьещё однужену. И мои женщины знают об этом изначально, поэтому никто не возмущается. Я не спрашивал у Жади разрешение на то, чтобы жениться на Рании. На Зулейке я тоже женился без позволения теперь уже Рании. А Фатима стала моей женой по моей воле, но опять же – не учитывая мнения ни Рании, ни Зулейки. Но так установлено в моей семье. А у Мухамеда ситуация другая…- Какая ещё другая? Та же самая ситуация! Захотел жениться ещё раз – и женился. С какой стати он должен был спрашивать разрешение брать ему или нет в жены Лейлу? – негодующе размахивал руками Абдул.- Но если бы ты спросил, то сейчас мы не сидели бы в этой комнате и не решали вопрос с разводом Мухамеда и Латифы! – в сердцах бросил дядя Али.- Дядя Али, - заговорил и Мухамед, - я не думал брать вторую жену, но так получилось. Я сам не понимаю, как меня так увлекли события. Я был зол на Латифу из-за Самиры. И то, что однажды почти не случилось, произошло на этот раз. Я не женился на Зулейке, но видимо, у меня такова судьба – иметь двух жен.

- Нет, Мухамед. Дело не в этом. Ситуация захватила тебя врасплох, и у тебя не хватило сил сказать «нет». И тебя унес поток событий, как уносит каждого, кто ему доверится. Если бы человек знал, когда ему следует остановиться, не сделать следующего шага, сколько судеб в мире сложилось бы по-другому. Но ты не смог остановиться и допустил ошибку.- Ошибку? – застонал Абдул. – Какую ошибку, Али? Ошибкой было то, что много лет назад мои племянники женились на твоих племянницах. Сначала Жади, теперь – Латифа. Когда Саид расстался с Жади, можно было уже тогда предположить, что и брак Латифы и Мухамеда закончится так же.

- Абдул, не говори так. Оскорбляя моих племянниц, ты оскорбляешь меня!

- Не будем ссориться, дядя Абдул, дядя Али! – призвал Саид. – разве мы собрались не для того, чтобы не допустить этого развода? Мы же надеялись примирить Мухамеда и Латифу.

- Мухамед, скажи, чего хочешь ты? У Латифы мы тоже спросим об этом, но ответь: что тебя не устраивает в данной ситуации, и как ты хочешь исправить положение?Мухамед, поглаживая полосатую джеллабу на животе, ответил:- Я не хочу разводиться с Латифой. Она хорошая жена и хозяйка.

- ...Была хорошей женой, была! – влез дядя Абдул.- Не перебивайте меня, дядя. Я так нервничаю, у меня мысли в голове путаются, - расстроенным голосом проговорил Мухамед, обхватывая голову руками. – Но так как теперь существует моя вторая жена, которая к тому же ждет от меня ребенка, и я не могу оставить её, развестись или вернуть родителям, то мне хотелось бы, чтобы Латифа приняла Лейлу, как бы тяжело ей не далось это решение. Пусть Латифа живет здесь в Рио-де-Жанейро, а Лейла – в Фесе. Они не будут даже видеть друг друга, они никогда не встретятся даже, если Латифа этого не захочет. Но пусть останется теперь всё, как есть – пусть будут обе жены, но в разных странах. И Латифа должна признать существование Лейлы. Ведь для Латифы ничего не изменится в её положении. Она не будет ничем обделена. Всё будет делиться поровну: подарки, украшения, - как бы споткнувшись об это слово, произнес Мухамед, видимо, вспомнив, что как раз в этом плане Латифа уже оказалась обделена. - Прошу – уговорите Латифу не разводиться. Ведь вторая жена не будет жить под одной крышей с ней!- Мухамед, теперь послушай меня: ты и прав, и нет, - заявил Сид Абдул. – Ты прав в том, что Латифа ДОЛЖНА признать вторую жену. Но! Лейла не может оставаться в Фесе! Ты обязан жить с ней под одной крышей, т.е. привезти её в Бразилию! Скоро родится твой ребенок! Ты должен будешь воспитывать его с пеленок, чтобы не повторилась история как с Самирой. Во-вторых, Лейла очень молода, и кто знает, не повторит ли она там, живя одна, без мужа, историю с Жади. Что, если она влюбится в кого-нибудь?

- Не дай Аллах! Дядя Абдул, почему вы всё видите в черном цвете?- Вас с Саидом жизнь ничему не учит, вот что я вам скажу! – злился Абдул. – Но Саид хотя бы нашел в себе силы расстаться с Жади и теперь разводится с Ранией. А ты пошел по его же пути? Сколько раз Саид собирал вот такие же семейные советы и не давал одалиске Жади развод? Но чем всё-таки кончилась история? Так, может быть, разводиться надо сразу? Не держи Латифу, пусть себе живет одна, без мужа, вот тогда она узнает, что это такое!

- Дядя Абдул! Но я не хочу отпускать Латифу! – чуть не плача говорил Мухамед. – И я не могу выплатить ей сейчас махр. А Латифа требует не только развод, она собирается настаивать на выплате ей махра – домом. И даже не этот дом она требует, который я бы ни за что и не отдал бы ей! Я буду должен купить ей другой дом в счет махра…- ..И ещё будешь должен выплачивать ей содержание до тех пор, пока она снова не выйдет замуж, - добавил Саид. – Ведь она собирается остаться в Бразилии и разводиться будет по бразильским законам, по которым ей будут назначены алименты, которые тыстанешь выплачивать, Мухамед.У дяди Абдула округлились глаза, и он едва не задохнулся от возмущения.

- Ещё чего! Дом ей, так ещё и деньги? Нет, Мухамед, ты имеешь полное право не давать ей развод. Откажись разводиться – и всё.

- Абдул, а не пора ли выслушать и Латифу? Карима! Карима!! – громко позвал Сид Али служанку, которая, как он догадывался, подслушивает на лестнице, он мог бы поклясться в этом.На лестнице подозрительно быстро раздались шаги Каримы.- Вы меня звали, Сид Али? – притворно-покорно спросила женщина.- Да! Карима, скажи Латифе, чтобы спустилась вниз. Нам надо с ней поговорить……В то время, когда внизу шло это бурное обсуждение, Зорайде сидела рядом с Латифой на постели, прижимая её к себе.

- Латифа, прояви благоразумие. Ради себя самой. Когда тебя позовут, помни: рана, нанесенная кинжалом, заживет; рана, нанесенная языком, не заживает. Я боюсь, Латифа, что ты как Жади – наговоришь лишнего, но она знала, чего хотела, и делала всё, чтобы Саид дал ей развод. А ты? Ты знаешь, хочешь ли ты развода на самом деле, или в тебе кипят эмоции и обида? Прежде, чем что-то сказать, обдумай каждое слово.- Зорайдэ, я всё давно обдумалаи решила для себя. Мне нужен развод!- Латифа, я начала жалеть о том гадании, о том, что тогда рассказала тебе. Ведь это может и не сбыться.

- Зорайдэ, дело не в гадании. Ты думаешь, я на что-то надеюсь? Но я просто больше не вы-но-шу Мухамеда как мужчину!- Латифа залилась слезами. Видя, как смотрят на них Дуния и Халиса, одна – с издевкой, злорадством и затаенным торжеством, Халиса же – испуганно и сочувственно, Зорайдэ прошептала:- Тише, Латифа, тише, не плачь!И только тогда она заметила, что в комнате не хватает Ясмин и Каримы. Но о нахождении Каримы Зорайдэ догадывалась, а вот … Ясмин? Зорайдэ признавала, что девчонка, пусть про неё и говорят, что пошла натурой в скандальную Дунию, но всё-таки девушка неплохая. Но было неприятно думать, что там, в Марокко, внучка Дунии, услышав то, что не предназначалось для её ушей, начнет болтать в доме, среди родственников, где на медине – каждый третий родня оставшимся двоим.-Халиса, спустись вниз, узнай, не надо ли чего-нибудь подать к столу? Может быть, у мужчин закончился чай? – попросила Зорайдэ жену Амина, надеясь, что Халиса спугнет девчонку, явно притаившуюся на лестнице вместе с подслушивающей Каримой. Халиса молча вышла, с состраданием поглядев на свекровь.

- Зорайдэ, а помнишь, в этой комнате точно так же сидела Жади и ждала, чем закончится семейный суд? Я теперь понимаю, что чувствовала тогда моя сестра.

- Латифа, теперь зависит только от твоего желания – останется ли в твоей жизни всё по-прежнему, или … всё рухнет! Но мы с дядей Али примем тебя в нашем доме. Знай,как бы там не повернулась судьба, тебе всегда можно на нас рассчитывать. Если развод всё-таки состоится, ты приедешь к нам в Фес и будешь жить с нами…- Нет, Зорайдэ, я не поеду в Марокко. Пусть Мухамед там живет со своей второй женой. А я останусь здесь, потому что в Бразилии живут мои дети. Буду жить у Самиры, если Мухамед лишит меня и выплаты махра ……Халиса, тяжело ступая, спускалась по лестнице. В этот момент и раздался крик дяди Али:- Карима! Где Карима!

Женщина ловко вывернулась из-за занавесей, где она сидела, затаившись вместе с Ясмин, поднялась и спустилась вниз, спрашивая, звал ли её Сид Али.- Позови Латифу, - услышала Халиса, успев заметить, что Ясмин приложила палец к губам, призывая к молчанию. Молодая женщина прошла мимо.

- Халиса, что тебе надо? – недовольно спросил Абдул, когда Карима полетела вверх по лестнице, а на её месте возникла фигура невестки Мухамеда.- Лара Зорайдэ велела узнать, не надо ли вам чего. Чай? Ещё выпечки?

- Нет, пока ничего не надо, иди наверх! – сказал Сид Абдул.Халиса послушно развернулась и стала подниматься по ступенькам. А на лестнице появилась Латифа. Она шла медленно, как будто на казнь – как показалось Мухамеду. И одежда на ней ему показалась знакомой – в том смысле, что такая ситуация уже была. И он вспомнил! В тот раз, когда Латифа прилетела в Фес на его помолвку с Зулейкой, так и не состоявшуюся,на Латифе тоже был надет темно-фиолетовый наряд. Наверно, поэтому лицо Латифы как тогда, так и сейчас, казалось совершенно бескровным. Неужели она специально нашла старую одежду, чтобы драматизировать ситуацию?Наконец, жена Мухамедаостановилась перед сидящими на длинном диване мужчинами. Сид Али с одной стороны, и Саид и Сид Абдул – с другой. И Мухамед –стоит перед родственниками.Он бросил на подошедшую Латифу взгляд, полный надежды, думая, наверно, что страх, который должна испытывать сейчас Латифа, вернет ей способность разумно мыслить. Но, увы, всё обернулось не так, как ему хотелось.- Латифа, ты сказала Мухамеду, что требуешь развода. Почему? – строго спросил дядя Абдул.- Мухамед обманул меня. Он не сказал мне, что собирается брать вторую жену, и женился тайком от меня, и я считаю этот поступок изменой и предательством.Латифа говорила негромко, глухим каким-то голосом, но, казалось, была совершенно спокойна.- Т.е., если я правильно понял, то Мухамеда ты обвиняешь в том, что он не спросил у тебя разрешение на второй брак? А если бы твой муж пришел к тебе и сообщил, что решил взять вторую жену, то ты не стала бы с ним разводиться? Так, Латифа?Племянница дяди Али подняла голову и, глядя решительно в глаза Сиду Абдулу, ответила:- Нет, я всегда была против второй жены. И Мухамед знал об этом с первого дня нашего брака. Я никогда не согласилась бы, чтобы у мужа была ещё одна жена. Никогда!- Но теперь она есть, и к тому – беременна. Лейла скоро родит ребенка, ты понимаешь, Латифа, что Мухамед не имеет права развестись с ней?

- Мой муж должен был думать раньше об этом. А теперь…, если он не может развестись с Лейлой, ему придется дать развод мне.- Латифа, подумай, зачем тебе это надо? У меня в доме три жены! И у каждой есть своё место в моей жизни, - начал увещевать её Саид.Но Латифа ответила ему насмешливым взглядом, правда, не таким вызывающим, как смотрела на него Жади когда-то, потому что во взгляде Латифы было страдание, как бы она не пыталась его скрыть.

- Ты никогда никого не обманывал Саид. Ты не женился тайком, за спиной. Моя сестра, например, знала, что ты ищешь себе жену, потом ты женился на Рании. А Мухамед меня предал.- Не говори … так,… моя… козочка, …я не хотел, но вот… так уж вышло…, - запинаясь от волнения, начал Мухамед.

Но его слова разъярили Абдула.

- Мухамед! Почему ты оправдываешься? Латифа не хочет с тобой жить из-за прихоти – из-за того, что появилась вторая жена?! Но это тебе решать – не хочешь давать развод, так не давай. Скажи нам только одно слово: «нет!» И вопрос будет исчерпан.- Нет, дядя Абдул…- Абдул! Твоего племянника мы выслушали, теперь давай послушаем, что нам скажет Латифа, и не перебивай мою родственницу! – возмутился Сид Али.- Тогда спроси у племянницы, как она собирается жить, если получит развод? Где она собирается жить? Кто будет её кормить, одевать, обувать? На какие деньги она будет жить?

- Абдул! Если Мухамед и Латифа твердо решат развестись, то твоему племяннику придется выплатить махр Латифе.- Подождите, давайте обсудим это потом. Сначала надо выслушать Латифу, а вы ей слово сказать не даете, - воззвал к порядку Саид. Он с ужасом начал понимать, что Латифа – вовсе не такова, какой он привык её видеть и считать, в ней сейчас проглядывала твердость, которая так была ему знакома. Жади хорошо поработала с сестрой, теперь ему стало это совершенно понятно. «Робкая лань» превратилась в …уверенную и знающую, чего хочет, женщину.- Да! Абдул, давай узнаем, что хочет Латифа. Но тебя, Латифа, я призываю к благоразумию. Подумай, действительно ли так важно для тебя, что где-то в Фесе живет женщина, вторая жена Мухамеда.

- Да, я уверена, что хочу развестись с Мухамедом.

- Латифа, вот - прими от меня это – в знак примирения и прощения, - с этими словами Мухамед неожиданно для всех протянул ей футляр с украшением, который вынул из кармана джеллабы.

- Вот, бери, я прошу у тебя прощение за обман, - у Мухамеда дрожали руки, и футляр мог просто выпасть на пол. Но Латифа не сдвинулась с места. Нельзя было сказать, что она не удивилась поступку Мухамеда, но, тем не менее, она не протянула руку и не приняла подарка.Саид встал и помог Мухамеду достать украшение. Это было золотое колье с кулоном из сапфира. Когда украшение повисло на тонких длинных пальцах Саида, и кулон начал раскачиваться, Сид Абдул сначала заворожено следил за его движениями, но потом пришел в себя.

- Как? Мухамед, не сошел ли ты с ума? Эта женщина требует развода, а ты даришь ей дорогое украшение? Вот что ты должен былдать этой одалиске, - протянул он какой-то плоский большой конверт. - Поставить на видное место портрет своей второй жены Лейлы! И тогда Латифе было бы проще привыкнуть к мысли, что она теперь не единственная твоя жена!С этими словами Сид Абдул достал из конверта довольно большую фотографию молодой девушки. Латифа не смогла себя пересилить и взглянула на портрет разлучницы.Ей было лет 17. Длинные густые косы, расшитая цветными нитками домотканая одежда с целым водопадом золотых и серебряных монет – скорее всего, свадебная фотография Лейлы…- Видишь, Мухамед, как прекрасна Лейла? Она, как только что распустившийся цветок! Нечего идти на поводу сестры одалиски! Привози немедленно Лейлу в Бразилию, и пусть она живет в этом доме как твоя законная жена. Ей скоро рожать!

- Как это – скоро? Сколько же месяцев она беременна? – нахмурился Саид. Неужели его брата пытаются обмануть?- У Лейлы беременность два месяца. Ей рожать в октябре. А время бежит быстро! Если ты, Мухамед, не прилетишь за ней, я тебе привезу жену сам, как доверенное лицо. А эта фотография пусть теперь стоит вот на этом столике. И никаких возражений. Жена существует, скоро родится ребенок, вам всем надо принять эту правду.Сказав это, Сид Абдул поставил портрет Лейлы на столик, прислонив лист с фото к вазе с букетом цветов.Слова сида Абдула разозлили Латифу до крайней степени, что ей вообще никогдане было свойственно.- Я настаиваю на разводе. Требую выплатить мне махр – купить дом. Я знаю свои права, Мухамед. Ты не сможешь меня обмануть. Кроме того, мы в Бразилии, и законы меня смогут защитить, но тогда тебе придется самому искать себе жильё, Мухамед.«Точно – это школа Жади», - тут же решил Саид.- Вы только подумайте: эта женщина сама требует развод, да ещё и дом ей купить должны!- снова завелся Абдул. – Ты, Латифа, лучше бы признала Лейлу, а когда Мухамед привезет её в Рио, в этот дом, приняла бы её как мать, если не как сестру. Научила бы всему, как готовить и как вести хозяйство. Помогла бы ухаживать за ребенком. Ведь Лейла – сама ещё ребенок! Она же ничего не умеет!

- Что? – не поверила своим ушам Латифа. – Это уже слишком!- Латифа, - вкрадчиво начал говорить Мухамед. – Если ты согласишься принять мою вторую жену и ребенка, тоя разрешу тебе встречаться с Самирой.- Да?! Мухамед, ты просто глуп! Когда я получу развод, я и так буду видеться с моей дочкой, потому что мне не нужно будет спрашивать ничьего разрешения. И вот ещё что…Все почему-то замолчали, когда Латифа сделала паузу, и ждали, что такого важного она скажет.- Я не люблю тебя больше, Мухамед. Я тебя больше не люблю!Это был как гром среди ясного неба. Мухамед схватился за лицо и покачнулся.Саид вскочил с дивана и подхватил брата, удерживая его за плечи. Сид Абдул застыл, и даже Сид Али от неожиданности вынул изо рта мундштук, который обычно держал во рту, когда не было кальяна. Он откинулся назад на диванные подушки и с недоверием смотрел на племянницу. Такую Латифу он видел впервые.- Иди, Латифа, мы поняли, что ты требуешь, - произнес ошеломленный дядя Али, боясь, что его племянница наговорит ещё что-нибудь.- Латифа,ты не получишь развод. Не получишь! Я не позволю тебе уйти из моего дома! Я запру тебя в твоей комнате и буду держать взаперти до тех пор, пока не одумаешься.

Латифа обернулась и сказала:- Нет, Мухамед. Пожалеть и одуматься придется тебе, потому что, если ты так сделаешь, я подам на тебя в суд. Жади поможет мне!- Жади! Это всё козни Жади! Я так и знал! Одалиска разрушила свою семью, а теперь рушит и твою, Мухамед. Лучше бы, Саид, ты убил эту несчастную или отдал на растерзание толпы на площади в Фесе, когда уличил её в измене! – потрясал кулаками Сид Абдул.- Латифа, иди в комнату, - попросил Сид Али.

И Латифа подчинилась - поднялась по лестнице. Но Мухамед успел сказать ей в спину:- Ты помнишь ту ночь, когда мы в последний раз были вместе, Латифа? Ты можешь носить сейчас моего ребенка, даже если ты меня больше не любишь!

Латифу как будто кто-то ударил между лопатками, и она остановилась на мгновение. А стоявшая на верхней ступеньке Зорайдэ закрыла в ужасе рот краем платка. Вот теперь она, кажется, поняла, что именно произошло между Латифой и мужем, и откуда в ней появилась такая ненависть к Мухамеду. Но она точно помнила гадание на кофейной гуще: там не было никакого ребенка. Пока – не было. Разве только, когда появится в жизни Латифы другой мужчина, вот тогда, и то – это дело такого далекого будущего…. Но не сейчас… нет, за это беспокоиться не стоило. Латифа обретет счастье, это будет так же верно, как солнце, которое всходит каждое утро не для одного человека.

Когда Латифа дошла до самой верхней ступеньки, Зорайдэ, обнимая племянницу, заметила, какими удивленными глазами смотрит на них Ясмин из своего укрытия. Не имея возможности прогнать дерзкую внучку сида Али в комнату, она только покачала осуждающе головой и повела Латифу в её спальню.Мужчинам оставалось только принять решение.- Да, Мухамед, теперь, сколько не лепи песок, он всё равно рассыплется. Тебе придется дать Латифе развод.- Но это только первый развод, самый первый, единственный, - тут же напомнил всем Абдул, - а это значит, что ты, Мухамед, можешь и передумать, взяв свое слово назад, когда пройдут положенные три месяца. Так ты утверждаешь, что между вами была близость, и совсем недавно? Тогда я ничего не понимаю, чего же добивается эта женщина?

- Да, была, - покраснел Мухамед, вспомнив, какой ценой произошло то, о чем его спросил дядя.- Но в любом случае – положенные три месяца Латифа проведет в твоем доме до того, как Али сможет забрать свою племянницу и вернуть её в Фес.

- Мухамед, брат, надейся на милость Аллаха! Пусть Он благословит вас с Латифой рождением ребенка, это сразу же всё изменит в вашей жизни, - уверил брата Саид, вспомнив, как сломалась Жади, узнав о том, что беременна.

Вспомнил, как она, родив Хадижу и почувствовав себя матерью, готова была пойти на всё, чтобы не разлучаться с любимой новорожденной дочкой. И тогда Саид получил ту Жади, о которой долго мечтал. Латифа не могла быть другой, она, в отличие от Жади, всегда желала иметь много детей. Родит и будет любить и этого, неожиданного, позднего малыша. А значит, Мухамед сможет управлять вышедшей из повиновения женщиной.У Саида перед глазами встала картина того, как Жади, загнавшая себя в ловушку в старинной касьбе, стояла с Хадижей на руках, прижимая дочку к груди, с ужасом ожидая, что вот-вот ребенка у неё отберет Саид. Ведь именно его угроза забрать у неё дочь после 40 дней толкнула непокорную Жади на безрассудный побег с полуторамесячной Хадижей – без еды, без денег, без плана и в отсутствие надежного укрытия.О чем думала в тот момент Жади, сходившая с ума от мысли, что он, Саид, отберет её ребенка,дочку, которая уже стала для неё всем!

Он вспомнил, как в её глазах стояли слёзы, дрожала нижняя губа от сдерживаемых рыданий. И как у него дрогнуло сердце, и он позволил Жади вернуться и снова стать его женой, чтобы воспитывать Хадижу. «Аллах, как же давно это было! Теперь Хадижа замужем, и сама может стать матерью». Жади родила сына от ненавистного ему Лукаса, а он, Саид, больше никогда не был так счастлив, каким его делала непостижимым образом единственная любимая в его жизни женщина…- … дан развод? – спрашивал тем временем Али.- Дан развод! – озлобленно отвечал Абдул.- Мухамед, но ты имеешь право передумать, помни об этом! И непременно этим воспользуйся, если ты так привязан к Латифе. Но и Лейлу ты должен тоже привезти! – напутствовал Абдул поникшего племянника.

- Мухамед, даже если ты передумаешь разводиться, и Латифа тоже, то будет лучше, если ты всё-таки купишь отдельный дом в Рио для одной из жен. Если Латифа одумается, то пусть она и остается в вашем прежнем доме, это будет справедливо. А Лейла может жить в другом, в котором ты станешь её навещать в «её» дни, которые сам установишь, деля поровну ночи между женщинами. А если Латифа всё-таки станет настаивать, то под видом махра ты можешь купить ей дом, чтобы она успокоилась.Мухамед пожал плечами, но в его глазах блеснула надежда. Он увидел, что его поддерживает дядя Али. А это много значит.Сид Али поднялся с дивана, подошел к племяннику Абдула и ободряюще похлопал его по плечу.- Мухамед, я – противник разводов. Я не хотел, чтобы и Жади разводилась с Саидом…

И Сид Абдул, и Саид подняли головы и посмотрели на сида Али. Абдул собрался что-то сказать, но, видимо, не нашел слов. Саид едва заметно усмехнулся.

- Дядя Али, я буду счастлив, если моя Латифа передумает и оставит мысли о разводе, - благодарно ответил Мухамед.

- Вот увидишь - Латифа отходчивая, поживет одна, соскучится по Амину и Халисе, увидит, как беспомощна Лейла, как она молода и беззащитна, как трудно ей заниматься домом, не имея навыка, и сердце Латифы дрогнет, она пожалеет девочку, ставшую твоей второй женой, простит и тебя. Я знаю, что моя племянница будет страдать, но она примет и твой выбор, и Лейлу с вашим ребенком.Надейся на лучшее, - снова похлопал мужа Латифы Сид Али.- Да?А вот я в этом как-то неуверен, - поджал губы Сид Абдул, сложив руки на животе и перебирая бусины четок. Он прищурил глаза и высказал такую неожиданную мысль, что никто не смог возразить, чтобы тут же опровергнуть озлобленного и пессимистично настроенного родственника.- Жади быстро найдет тебе замену, Мухамед. Латифа не долго будет оставаться одна.- Дядя Абдул, зачем вы так говорите? Латифа не выйдет больше замуж! – убежденно сказал самоуверенный Мухамед.- Я не представляю свою козочку с другим мужчиной!

От досады муж Латифы покраснел. Ему впервые подумалось, как бы он смог пережить то, что перенес в своё время Саид, когда на его глазах Жади предпочла ему другого, да ещё и бразильца! Если бы его Латифа влюбилась в другого, то… что бы он сделал? Что он мог бы сделать?...- Если она вздумает уйти жить к Самире, - продолжал подстрекать против Латифы и Самиры Сид Абдул, - в ту дыру, которую называет пансионом – а мне Мустафа рассказал, как он следил за своей Ноэмией, когда она, ни слова не сказав, куда идет, отправилась в соседний район. Вот там он и увидел место, где обретается непослушная Самира. Он и Жади там приметил. А в дом, который они называют «пансионом», входили не только женщины, но и мужчины разных возрастов. Некоторые несли в руках бутылки пива – это же спиртной напиток! – ужасался Абдул. - Как девушка может жить одна в таком месте? Как вообще она решилась там поселиться?- Дядя Абдул, чтобы вернутьЛатифу, я готов пойти на то, чтобы позволить Самире жить вместе с Латифой в доме, который я ей куплю. Но у меня сейчас нет денег на покупку нового дома, - смахнув слезу, произнес Мухамед.

Он повернулся к окну и показал рукой на угол дома, видневшийся из-за бара доны Журы.

– Здесь рядом, по соседству с Мустафой, продается дом. Небольшой. Не так уж и дорогой. Но хозяин согласился подождать только до конца июля. Потом он продаст дом любому, кто предложит столько же или больше, чем указана цена сейчас. И к этому времени я смогу, думаю, набрать такую сумму, если мы будем экономить на всём. У Латифы будет отдельный дом, я обещаю. И Вы совершенно правы. Пусть обе жены живут в разных домах, но рядом. Так я буду в курсе происходящего в каждом доме, если мне удастся получить тот дом…Саид остановил словоизлияния брата:- Мухамед, ты можешь рассчитывать на мою помощь! Я одолжу тебе деньги на покупку дома, ведь в кризис недвижимость – лучший способ вложения капитала. Ты купишь жилье для Латифы, и давай посмотрим дом прямо сейчас. Боюсь, что потом мне будет трудно выкроить время на это, потому что я много времени потратил на свадьбу, а дела запускать не стоит. Но я постараюсь помочь тебе, брат!- Я не думаю, что ты, Мухамед, поступаешь правильно, - покачал головой Абдул, не желающий смириться срешением племянника. - Обе жены должны жить в одном доме, в том, который у тебя уже есть! А другой дом ты мог бы помочь купить Амину, чтобы онжил отдельно с собственной семьей. Вместе вам скоро станет тесно: родит Лейла, потомАллах может послать ребенка Халисе, а там, смотришь – Амину захочется жениться ещё раз. Большая семья – это хорошо!- Дядя Абдул! – застонал Мухамед. – Мне нужно сохранить брак с Латифой! Амин тоже со временем получит отдельный дом.

- Ты прав, Мухамед. Когда женщины живут отдельно, тогда и ссор в семье меньше, и интриг, и каждой жене легче перенестимысль о том, что она – не единственная жена, - сделал вывод Али.- Да, дядя Али, два арбуза под одной подмышкой не помещается. Халисе с Лейлой легче будет найти общий язык, они ведь и ровесницы, и родственницы! А Латифа пусть знает, что она первая жена, может приходить из своего дома, чтобы следить за порядком в доме младшей жены и навещать сына с невесткой. Так и поступлю.- Мухамед, так я уже готов пойти осмотреть продаваемый дом, - слегкаотодвинув рукав и посмотрев на часы, сказал Саид.- Пойдем, брат! Я тоже готов. Думаю, синьор Матеуш будет рад обсудить продажу дома раньше, чем он мог рассчитывать.- Почему он продает дом? – поинтересовался Саид.… Они вскоре ушли, т.к. Саид был ограничен во времени.

А в зале остались дядя Али и Сид Абдул.

- Пора сказать Латифе, какое решение было принято на семейном совете, - оглядываясь на лестницу, проговорил Али.- Да, скажи Латифе, обрадуй, что её муж отправился смотреть дом для неё, - саркастически сказал Абдул.Опять была призвана Карима, а затем спустилась и Латифа. Впрочем, и остальные женщины потянулись вниз, ведь надо было заниматься обедом. Всё уже было готово, но стол ещё не накрыли, а гости так и вовсе разошлись, чему удивилась Дуния.

Женщины скрылись на кухне. Только Латифа и Зорайдэ, вставшая за спиной сида Али, остались в зале. Латифа предстала перед родственниками, молча стоя с поникшей головой. Но когда она подняла глаза на дядю Али, ни капли раскаяния он не заметил. Ему стало не по себе. Латифа была подавлена, но спокойна. Только обычай требовал выслушать решение семейного совета, но вот Мухамеда в комнате не было видно.- Латифа, - начал говорить Сид Али. – Мы всё обсудили и взвесили, придя к решению, что т.к. развод первый, то у Мухамеда есть право передумать давать тебе развод. Но т.к. ты настаиваешь, то тебе дается время подумать – три месяца. Это соответствует обычаю, чтобы понять, не носит ли женщина ребенка. Мухамед сказал, что и месяца не прошло после последней ночи…Латифа слушала, больше не поднимая глаз. Вобщем, именно этих слов она и ждала. Знала, что всё так и будет. Но она всё равно не отступится от требования развода. Одной из двух жен она в семье не станет.

Вот об этом она и сказала, когда дядя Али спросил, поняла ли она, чем закончился семейный совет, и есть ли что-то, о чем она хотела бы сказать, пока они с Абдулом не разъехались.

- Мне кажется, что я вижу перед собой Жади, - устало сказал Сид Али. – Латифа, твой муж раскаялся, а сейчас они с Саидом отправились смотреть дом для тебя – или для Лейлы, как получится.

- Я и через три месяца буду настаивать на разводе. Более того – отнесу заявление на развод в местный муниципалитет***. А если возникнет необходимость – съезжу в мечеть и обращусь к шейху. И снова потребую развод. Не понимаю, почему вы, дядя Али, не принимаете всерьез моё решение. Я не желаю, чтобы Мухамед оставался моим мужем!Абдул нервно поднялся со своего места. Он выставил перед лицом Латифы кривой указательный палец и поводил у неё перед носом.- Не надейся, Латифа, на то, что Мухамед даст тебе развод. Три месяца ты будешь жить в этом доме.Это апрель – май-июнь. Купит ли Мухамед дом сейчас, если поможет Саид деньгами, или Мухамед сам сможет осилить позже такую покупку, но в тот дом ты переедешь в июле. Я против этого, но так решили на семейном совете. Поживешь без мужа, а потом к осени я привезу в Бразилию Лейлу – незадолго до рождения ребенка. Ты увидишь, как счастлив будет Мухамед, поймешь, одалиска, чего лишишься, если мой глупый племянник даст тебе развод.На что ты рассчитываешь? Как ты станешь жить одна в доме?- Проживу, - отрезала Латифа.- Всё, иди, Латифа, занимайся делами, - отправил Сид Али из комнаты племянницу. Зорайдэ из вежливости поинтересовалась, не принести ли свежего чая Али или Абдулу, а потом, передав просьбу Кариме, крутившейся на пороге кухни, спросила мужа:- Сид Али, я ничего не поняла. Латифа- разведена или нет?- Зорайдэ, пророк говорил, что ничего в мире нет ценнее счастливого брака. Латифа и Мухамед были счастливы столько лет! Нельзя, чтобы их брак рухнул. Ты сама слышала, какое решение принято на семейном совете. Но если и после того, как пройдут три месяца, Латифа станет требовать развод, это будет считаться второй раз. Тогда она должна будет пожить в новом доме ещё три месяца, я так думаю. И только потом она получит окончательный, третий развод, если будет упорствовать, настаивая. Но я надеюсь, что до этого не дойдет, Латифа опомнится, живя в отдельном доме, и поймет, что развод ей ни к чему.

- Я поняла, Сид Али, что Латифе развода не видать. Но судьба распорядилась иначе, это станет ясно через некоторое время.- Зорайдэ! Ты снова гадала на кофе? – подозрительно спросил Али шепотом, чтобы не услышал Абдул. – Сколько раз я просил тебя не делать этого, не забивать головы женщинам гаданием. Это богопротивное дело. Аллах не приветствовал гадание, считая его греховным занятием. Что же ты делаешь?- Но, Сид Али…- Поговорим об этом ещё раз потом, - сказал Али, решив узнать у Зорайдэ, что она нагадала Латифе такого, что развод для племянницы видится панацеей от фокуса, выкинутого Мухамедом – его второй женитьбы. Но расспросы вести следует не при Сиде Абдуле.- Когда же, наконец, принесут мне чай? – нетерпеливо начал Абдул. – Где Дуния? Чем занята старая одалиска?Вот она и пусть несет мне чай, немедленно! – стукнул по столику кулаком дядя Абдул. Печенье перед ним ещё высилось горкой на огромном блюде, а запить съеденное было нечем. Чай весь был выпит.

- Карима! Пусть нам с Абдулом принесут мятного чая, - попросил Али женщину, маячившую возле кухни.

- Да, Сид Али. Сейчас принесем.Но вредный Абдул закапризничал, потребовав, чтобы чай ему подавала его жена, т.е. Дуния. Она появилась в комнате и сердито спросила:- Что такое, Сид Абдул? Чай вам не нужен сейчас, потому что стол в столовой накрыт, а там всё – от таджина и салатов до новой порции выпечки: девчонки постарались и испекли огромную пахлаву. Проходите с Али в столовую, садитесь за стол и ешьте-пейте!- Ты опять мне перечишь, женщина? Неси чай и не рассуждай, не указывай мне, что делать. Только я могу это решить, только я, но не ты!... Неси чай сию же минуту! – злобствовал Абдул.- Абду-у-ул! Говорил я тебе, что тебе надо беречь себя, если решил не возвращать Дунию после временного брака. Тебе её не переспорить. Оставь ей – пусть чай нам принесет Карима.- Неет… Тебе пусть несет Карима, а у меня жена есть! Дуния, неси мне чай.

Женщина злобно сверкнула на него глазами, и, нахмурив брови, решительно зашагала к дверям кухни. Столкнувшись с Каримой, которая несла большой поднос с несколькими чайниками, она перехватила его и развернулась, чтобы отнести чай Абдулу, сидевшему на диване перед батареей пустых стаканчиков после выпитого каждым гостем чая.- Принесла? Так ставь на стол, чего застыла?- Подвиньте стаканы в сторону, Сид Абдул. Мне не поставить поднос и не переставить чайники на столик.

- Что ты сказала, Дуния?- Я попросила освободить место на столике для чайников с заваркой! – зло сверкая глазами, но приторно-ласковым тоном отвечала Дуния.

Но Сид Абдул и не подумал выполнить просьбу. А Зорайдэ уже спешила на помощь. Она и передвинула сначала стаканы в сторону, чтобы Дуния могла поставить чайник с ароматным содержимым на стол перед Сидом Абдулом, а потом собралапустые стаканы на опустевший поднос. Дуния в это время стояла рядом с перекрещенными на груди руками и насмешливо кривила губы, глядя, как Зорайдэ старается угодить старикам.И Али, и теперь Абдул побывали мужьями Дунии. Но вот так не любить себя, чтобы сгибаться перед ними, вместо того, чтобы заставить это всё делать кого-то из молодых женщин, она никогда не стала бы. Халиса, Ясмин – внучка её, Латифа, даже Карима – они для чего в доме? А Дуния с Зорайдэ своё уже отприносили за всю жизнь!

Но Абдул, видимо, решил показать, кто хозяин положения. Поэтому, как только Зорайдэ унесла поднос со стаканами, он тут же завопил:- Дуния, из чего я должен чай пить? Где мой стакан? Ты не догадалась принести мужу хотя бы какую-то кружку? Где твоя голова?Дуния повернулась к дверям кухни и оглушительно громко попросила принести Сиду Абдулу стакан… Но внутри неё так всё клокотало, как в те годы, когда она в ярости бегала в дом мужа разбираться с несправедливостями, которые, как ей казалось, имели место в отношении к трём женам хитрого сида Али.Дождавшись, когда Халиса принесет чистый стакан с вложенными в него веточками мяты, Дуния подняла чайник повыше, как это принято делать, чтобы в стакане образовалась высокая пена, и направила струю на ногу сида Абдулу. И Зорайдэ, и Сид Али могли бы поклясться, что Дуния сделала это нарочно.

- А-а-а-а!!!!!!!!! Охххх! С ума ты сошла, Дуния? Ты меня обожгла! - потирая ногу и стараясь приподнять над кожей мокрую от чая ткань, кричал Абдул.- Эта одалиска решила меня обварить! Я могу остаться без ноги! Такая боль!Дуния стояла с чайником в руках, подняв его носик вверх, чтобы снова не пролить сладкий крутой кипяток с заваркой куда-нибудь ещё. Брови женщины были приподняты от удивления, но вот злорадное выражение глаз говорило не о том, что она сожалеет о случившемся, а, наоборот – Дуния наслаждалась местью так явно, что если бы у Абдула рядом стояла его палка, которая в Фесе была его частой спутницей на медине и, даже больше – помощницей, а то и защитницей, то он с радостью побил бы сейчас жену, которая посмела нанести такие болезненные увечья Абдулу.

- Дуния, вернемся в Фес, я с тобой разберусь, клянусь Аллахом!- держась за обожженное место, стонал Сид Абдул.- Ну что ты, Сид Абдул, я так старалась, чтобы повыше пенка получилась в твоем стакане. А ты ничего не ценишь, что я для тебя делаю, - зажурчал голос Дунии, большой мастерицы говорить медовые речи.

Обед из-за этого инцидента задержался, ведь Сид Абдул был вынужден подняться к себе в комнату и переодеть залитые чаем брюки, поменять мокрую, испачканную летнюю джеллабу. Дуния не решилась сопровождать мужа наверх, этим занялась Карима, которая и вещи в чемоданах и на полках быстро нашла, и переодеться старику помогла.- Эх, где же моя Нурия? Как мне без неё плохо. При ней такое не могло бы произойти, - сетовал себе под нос тихонько расстроенный Сид Абдул.

- Карима, - обратился он к женщине, помогавшей натянуть новые бабуши на ноги, - ты слышала, что сказала эта змея? «Юмхель ва ля Юхмель» - это значит: «так тебе и надо!» Как она осмеливается так поступать? Она совсем не имеет страха передо мной? Ничего, вот вернемся в Фес…- Пойдемте, Сид Абдул! Если больно наступать на ногу, я Вас поддержу, - помогая дядя Абдулу встать с кресла, предложила Карима.- Но ты слышала, что сказала Дуния? – повторил Сид Абдул.- Нет, Карима ничего не слышала. Ничего! У меня столько дел, что я не могу слушать везде и всех.

- Не лги, Карима, ты могла услышать, пусть даже Дуния сказала очень тихо.- Нет, Сид Абдул, не слышала, я не слышала! – затараторила Карима. И Абдул махнул рукой : от этой женщины ничего не добьешься. Не захочет рассказывать –будет молчать. Сплетница – сплетницей, но Дунию, видимо, боится. Вот и решила не связываться.

Когда Карима привела сида Абдула в столовую и усадила со всеми предосторожностями за стол, все остальные мужчины были уже на месте. Вернулись даже Саид и Мухамед. Амин и Мустафа тоже пришли пообедать. Женщины снова крутились вокруг стола и на кухне. Только Латифы и Зорайдэ не было видно.Да, они не пришли вниз помогать остальным женщинам заниматься обедом, потому что Зорайдэ пришлось увести Латифу в её комнату, где она ничком повалилась на постель и рыдала почти в полный голос.- Успокойся, Латифа! Ты же не думала, что тебя тут же отпустят на четыре стороны, дав развод! Потерпи три месяца. А там… Мухамед купит тебе дом, где ты станешь жить одна, без мужа..- …но с Самирой! – сквозь рыдания сказала Латифа. – Но если это тот дом, о котором я думаю, я всё равно буду вынуждена видеть Мухамеда каждый день. Даже если не захочу! Почему нельзя развестись сразу же, как только брак разваливается? Для чего тянуть?- Латифа, но ведь вы же не оба требуете развод. Мухамед против, вот поэтому надо ждать три месяца. А ты не…? – не задав вопроса, так и остановилась на полуслове жена дяди Али.- Нет, Зорайдэ, нет, я не беременна! Мухамед зря надеялся, когда…Ох!..,- снова зарыдала сестра Жади.

- Не рассказывай ничего, если не чувствуешь в себе необходимость поделиться горем, - успокаивая, Зорайдэ гладила Латифу по волосам как маленькую девочку.В комнате неожиданно приоткрылась дверь и появилась голова Каримы:- Вы здесь? А мы вас потеряли…

Карима попыталась посплетничать, рассказать о том, что услышала внизу к этому моменту, но Зорайдэ отправила её вниз.

- Иди, Карима, иди! Потом расскажешь!Раздосадованная женщина, так и не сумевшая облегчить язык от тяжести готовых сорваться с него сплетен, исчезла так же быстро, как появилась.

Спускаться к семье они так и не стали: видеть кого-то Латифе никак не хотелось.

…А вот Халиса поднялась в их с Амином комнату за новой рубашкой для мужа. Он сам попросил её принести чистую вещь, чтобы он мог захватить одежду с собой в магазин. Для чего – Халиса выяснять не стала, Амин её уже приучил к тому, чтобы она не задавала лишних вопросов: ведь если он сочтет нужным рассказать, сам и расскажет!Но теперь, быстро перебирая плечики с одеждой, чтобы найти именно ту рубашку,которую просил Амин, Халиса снова с досадой вернулась к неприятным мыслям. Они не давали ей покоя с той минуты, когда Карима на кухне передала услышанные в зале слова Мухамеда о покупке дома для лары Латифы и о приезде в Рио Лейлы, которая жить будет в доме Мухамеда, вместе с Амином и Халисой. Станет первой женой после развода свекра с матерью Амина иначнет над ней, Халисой, командовать. Ещё чего не хватало!

Почему Амин не поговорит с отцом, чтобы дом был куплен для них? А женам Мухамеда вполне хватит места в его доме, который уже есть. Это было бы справедливо – отделить семью сына, а с женами пусть Сид Мухамед сам разбирается. Места в доме- полно, если Амин с Халисой переедут в собственное жилье. Как же Халисе хотелось быть хозяйкой в собственном доме! Она мечтала об этом.А предложенный Амином вариант, когда он купит дом и возьмет к себе жить Лару Латифу и Самиру, чтобы избавить мать и сестру от ужасов пансиона, нет, этот вариант Халису не устраивал. Опять подчиняться кому-то, пусть и матери мужа! А Самиру она и вовсе знать не желала. К тому же это опасно: мало ли, как отреагируют её родственники, узнав, что Самира живет с ней под одной крышей. Ведь сестру Амина пока ещё никто официально не простил, и даже не собираются, как видно. Так как же она – Халиса – должна будет относиться к отверженной сестре Амина?

Аллах! Самире не будет места в доме сида Мухамеда, даже если Латифа останется там жить, потому что отец не примет её. И вот страдать должна она, Халиса.Забрав рубашку мужа, она в плохом настроении вышла из комнаты и направилась к лестнице.…А Карима дотошно расспрашивала сида Али, когда он сидел в одиночестве на диване,выйдя из-за стола раньше других:- Дядя Али, если Латифа должна три месяца прожить в доме мужа, но развод дан, какая она теперь по счету жена? Первая или вторая?... А если она передумает разводиться, то Латифа останется первой женой, или она станет второй, потому что первой будет Лейла?Сид Али сидел в углу дивана, обложившись со всех сторон подушками и курил кальян. Он так соскучился по вкусу и запаху кальяна, что был рад, когда Мухамед принес из магазина нечто из того, что продают для туристов под видом кальяна, который мало подходил для курения табака.Он слушал вопросы Каримы, сыпавшиеся как из рога изобилия, и хмурился, не желая отвечать.

- Так как, Сид Али? Латифа сейчас первая жена или вторая? Мне интересно…

- Латифа стала второй женой. Она теперь только вторая, Карима, - наконец, с трудом сказал Сид Али. - Латифа сама в этом виновата: она упорствовала, и первый развод был ей дан. Вот так.Карима покачала головой, потом поспешила назад в комнату Латифы, чтобы рассказать о том, какие мысли заставили её получить от дяди Али такой неприятный ответ. Вот расстроится Зорайдэ! И Латифе тоже нечему радоваться.Вобщем, Карима шла к Зорайдэ и Латифе и подбирала слова, которые помогут ей первой рассказать о новом статусе Латифы в семье. Карима не радовалась, не злорадствовала, но это было выше неё – не рассказать новости…Услышав то, о чем ей поведала Карима, Латифа не расстроилась.- Мне всё равно, какой по счету женой я была бы, если бы осталась с Мухамедом. Я не передумаю, нет, - грустно покачала она головой. – Получу развод и не буду ни первой, ни второй. Пусть переживает Лейла, потому что Сид Абдул не успокоится на этом, он обязательно будет искать новую жену Мухамеду и непременно найдет. Меня же это больше не касается, никак.- Латифа, - с упреком произнесла Зорайдэ, - ты могла бы и передумать!- Нет, Зорайдэ, нет! – твердо сказала Латифа.Карима тут же перешла к другой новости:- Дядя Абдул разговаривал по телефону с Фесом, ему Нурия сообщила новости из жизни Хадижи и Фарида. Жади должна узнать об этом, должна узнать!

Зорайдэ взмахнула руками, как будто опомнившись:- Да! Жади надо обязательно рассказать об этом! Когда мы с Али вернемся в гостиницу, то я ей позвоню и расскажу.- Я тоже хочу поговорить с Жади, - сказала Латифа. Мне надо с ней пообщаться. Зорайдэ, я боюсь, что, как только вы с дядей Али уедете из Бразилии, Мухамед может закрыть меня в доме и никуда не выпустит. Договорись с Жади, чтобы завтра мы могли бы приехать к ней в дом, чтобы поговорить. И о Хадиже, и с Самирой встретиться. Я так давно не видела её и соскучилась. И кто знает, когда я теперь увижу мою Самиру? Впереди три месяца ожидания развода. Что, если я так долго не смогу увидеться с дочкой?- Да-да, Латифа, я договорюсь с Жади, попрошу её и Самиру привезти к себе. Обязательно!- заправляя в тюрбан выбившийся конец платка, ответила Зорайдэ.- И меня возьмите с собой! – тут же заявила Карима. – Мне тоже хочется увидеться с Жади!

- А когда возвращается Лукас? Мы им не помешаем? – засомневалась Зорайдэ.- Нет, нет, Лукас прилетает послезавтра. Как раз очень удобно встретиться с ней завтра или даже сегодня вечером. Обратно вернемся на такси, если Жади не сможет дать нам машину со своим шофером. Ведь у него может быть выходной, - ответила Латифа.- Жади мне звонила после свадьбы, говорила, что она уезжает в Ангру с женой свекра. Вернулась ли она оттуда?

- Узнай, Зорайдэ, и мне надо увидеться с ней обязательно, пока вы с дядей Али здесь,я не верю Мухамеду. Он наверняка начнет создавать преграды. Куда ещё я могу поехать или пойти, если не в магазин или на рынок? Но без Халисы – только к ларе Ноэмии, а Мухамед теперь знает, что там мы встречались с Жади и Самирой.Карима возмущенно нахмурилась и сказала, размахивая руками:- Надо было Мустаферассказать дяде Абдулу про ваши встречи! Выдал вас!- Карима, он и так молча возмущался очень долго, боясь прогневитьжену. С Ларой Ноэмией шутки плохи! Но Сид Абдул знает, как развязать язык любому мужчине своего рода. Даже Саид откровенничает с дядей Абдулом, - постаралась успокоить женщину Латифа.Через некоторое время гости Мухамеда и Латифы разъехались, в доме в кухне остались только Халиса и Амин, а родители молча разошлись по комнатам. Абдул уже успел подняться в спальню и пожелал лечь спать пораньше, заставив Дунию вымыть и помассажировать ему ноги.

Как ни злилась Дуния, но вынуждена была послушно выполнять его капризы, потому что завтра она с Ясмин и сыновьями собиралась побывать в Торговом Центре, а для этого надо было умаслить сида Абдула. Впрочем, если старик будет препятствовать и не отпустит её съездить с детьми, куда они собрались, то у Дунии было одно средство, которое могло помочь ей беспрепятственно уехать из дома, и не ожидая позволения навязанного ей мужа. В личной аптечке Дунии имелось весьма сильное снотворное, к которому она и собиралась прибегнуть в случае необходимости.

Но мысль о подобном способе достижения цели выводила женщину из себя: ей хотелось так поставить себя рядом с упрямым Абдулом, чтобы он сам с радостью отослал бы её куда угодно, только бы не видеть вздорной женщины. Но Абдула было ничем не пронять, как начала понимать Дуния. Он был тверд как пересушенная горошина, закатившаяся в кухне в укромное и недоступное место и не замеченная вовремя хозяйкой.…Зорайдэ позвонила часа через два, и Карима не стала по её просьбе беспокоить Латифу, пообещав только передать племяннице Али, что Жади завтра в полдень возвращается в Рио-де-Жанейро из Ангры и ждет их всех в гости. Она пришлет за ними такси, а, чтобы у Мухамеда не возникло возражений, пусть они скажут ему, что едут в Торговый Центр за сувенирами и подарками для родственников в Сан-Паулу.

- Самира тоже с нетерпением ждет встречи с мамой! Слышишь, Карима? Так и передай Латифе! Она сможет увидеться с дочкой!Карима обещала, что сделает всё так, как Зорайдэ ей велела. А так как у окна в зале стоял Мухамед, то, положив трубку, Карима объяснила:- Зорайдэ хочет, чтобы мы с Латифой завтра съездили в Торговый Центр за подарками, помогли бы выбрать. Ведь Зорайдэ не разбирается в том, что принято дарить в Бразилии. Пусть наши родственники и марокканцы, но они так долго живут оторвано от исторической родины, что уже и не знаешь, что им хочется получить в подарок, когда едешь к ним в гости!Мухамед только кивнул в ответ, а Карима тут же ретировалась по лестнице в комнату, которую делила с Латифой.

Мухамед же повернулся лицом к залу и с тоской осматривал теперь каждый угол огромной комнаты. Здесь во всём чувствовались заботливые руки Латифы. «Любимой Латифы, моей козочки!» – подумал он, и чувство любви и потери пронзило его и отозвалось острой болью в сердце.

Вот эти подушечки на диване всегда раскладывались Латифой в определенном порядке. А эта ваза с синим рисунком, привезенная им из Феса, была всегда любимой вазой Латифы. «Но почему – была? И ваза никуда не делась, и Латифа рядом. Только надо как-то пережить трудности, которые бывают в жизни каждой семьи».

Мухамед поднял с ковра у дивана упавшую подушку, расшитую узорами в марокканском стиле, украшенную бисером и блестками. Латифа сама смастерила её. И вот очень скоро он может потерять женщину, с которой был так счастлив много лет. Он не мог и представить, чтобы в этом доме руки другой женщины наводили порядок. Халиса была не в счет – невестка делала то, что ей говорила Латифа.А если дядя Абдул выполнит угрозу и привезет в Бразилию Лейлу с родственницей –подружкой и ребенком? В этом случае Латифа точно не останется в его доме. И тогда для него начнется новая жизнь. Мухамеду казалось, что если так случится, он будет чувствовать себя как дерево, которое вырвали с корнем и стараются пересадить на новое место, на котором оно не приживется, а скорее всего - погибнет.Во всяком случае, Мухамед не представлял жизни без Латифы. Как это: он вернется из магазина, проработав там весь день, а в столовой за столом его не встретит заботливая Латифа, не поставит перед ним таджин с его любимой бараниной, не скатает кус-кус в пятницу и не подаст его после их с Амином возвращения из мечети… Всё это будет делать другая, юная, красивая, неопытная, неумелая. И нелюбимая. Принятая Мухамедом вторая жена, но не ставшая настолько любимой…Он бросил подушку на диван и взял со столика фотографию Лейлы, оставленную здесь по желанию сида Абдула.Мухамед смотрел на красивое лицо девушки, ставшей его женой, и понимал: никогда, он никогда не сможет полюбить её так, как любил всю жизнь Латифу. С того первого дня, как они поженились, и до сегодня, когда услышал от Латифы убившие его слова: «Я не люблю тебя больше»…

Этого не может быть! Не может!

Мухамед стоял посреди дома с портретом Лейлы в руках и плакал. Слёзы скатывались против воли по пухлым щекам, и он уже не мог рассмотреть черты женщины, которая и станет заботиться о нем в старости. Лейла…*** На следующее утро за Дунией на такси приехали сыновья и внучка, а Сид Абдул в это время с недовольным видом стоял на пороге дома, перебирая в руках четки.- Дуния, неужели нельзя купить сувениры нашей родне в магазине Мухамеда? И ему выгода, и ехать никуда не надо!- Нет, Абдул, родственникам подарки мы купим у Мухамеда, конечно, но я для себя хочу посмотреть что-нибудь из одежды и…- Какой ещё одежды? – едва не подскочил на месте Сид Абдул. – У тебя стоооолько одееежды! Куда тебе ещё? Дуния! Ты не экономно ведешь домашние расходы!Старший сын Али и Дунии счел нужным вмешаться:

- Сид Абдул, наша мать не потратит ни дирхама, ни реала! Я сам куплю одежду, которую выберет мама.- Она выберет, - зашипел Абдул. – Где твоя накидка, Дуния? Я вижу, что ты в платке, но он не защитит тебя от нескромных взглядов местных мужчин, которые привыкли беззастенчиво рассматривать бразильянок. Но на мою жену никто не смеет бросить нескромного взгляда! Иди, Дуния, надевай никаб, иначе ты никуда не поедешь!Дуния едва не лопнула от злости, но Карима выглянула из-за спины сида Абдула и протянула женщине одеяние, без которого муж не желал отпускать Дунию на прогулку в Центр. Она зло выдрала из рук Каримы темную накидку и быстро натянула на себя, так что дядя Абдул и охнуть не успел.

- Быстрей садимся в машину! – скомандовал сын Дунии, заталкивая мать на заднее сидение и усаживаясь рядом, после чего машина тут же тронулась с места. Абдул остался стоять с открытым ртом, хватая воздух, т.к. ему не удалось высказать приготовленное для женушки напутствие. Он чувствовал себя так, как будто его оборвали на полуслове.

И только он собрался спуститься и пойти в магазин Мухамеда, кактот сам появился на улице, провожая покупателей, прижимая к груди руку и высказывая пожелание, чтобы эти люди ещё не раз посетили бы его магазин и сделали покупки именно у него. Не успел Абдул сделать шаг в сторону Мухамеда, как у него за спиной открылась дверь, и из дома вышли закутанные в хиджаб Латифа и Карима.- А вы куда собрались? – строго спросил дядя Абдул.

- Дядя Абдул, Зорайдэ просила нас отвезти её в Торговый Центр, за подарками для родственников.

- Ах, и вы тоже едете в Торговый Центр? А почему же не вместе с Дунией?- А… так Зорайдэ и дядя Али отправили за нами такси! Вот же оно! И дядя Али внутри в машине! Мы с Зорайдэ – в магазин, а вы с дядей Али – поговорите и мятный чай с печеньем выпьете. Халиса остается дома, она и будет за вами ухаживать! – отговаривалась Карима от вредного старика, который вполне мог бы испортить им все планы.Но из машины показался Сид Али, а Карима и молчавшая всё это время Латифа сели в автомобиль, присоединившись к Зорайдэ, которую Карима сначала и не заметила в подъехавшем такси.- Если вы встретите там Дунию, то передайте, что я…- Да, да, Сид Абдул, мы всё передадим, если увидим Вашу жену! – протараторила Карима, не удосужившись узнать, что, собственно, следовало передать жене дяде Абдула. Она ведь тоже понимала, что дядя Абдул может сделать так, что потом от него будет не уехать, если быстро не улизнуть, не давая ему опомниться.Но на помощь женщинам пришел дядя Али.- Абдул, Мухамед, как дела? Мне звонил Саид, он просил передать тебе, Мухамед, что деньги он привезет на днях, заедет к тебе вместе с документами на дом, которые подготовит его адвокат. Он просил передать, что всё под контролем, и чтобы ты не волновался, потому что всё в порядке.

- Алхамдуллилах! – воздев руки к небу, проговорил Мухамед.

- А который час, Мухамед? – всполошился вдруг дядя Абдул. – Сколько осталась до времени совершения намаза?

- Уже… нам пора зайти в дом и достать молельные коврики! – сказал Сид Али, посмотрев на ручные часы.

- Так что же мы стоим? Скорее в дом, скорее! … Халиса! Где Халиса? Халиса, неси коврики для молитв! Нам нужно два коврика! – видя, что Мухамед вернулся в магазин, сказал он прибежавшей на его зов невестке Мухамеда.

- Мухамед молится в помещении магазина, он, как я понял, закрывает его на время намаза. Устраивает небольшой перерыв для покупателей, - отметил Сид Али.- И правильно делает!...А эти одалиски уехали перед самым намазом! Они забыли помолиться, зато поехать в магазин – с радостью собрались! – ехидно заметил старик. - Одалиски! Разве не так, ответь, Али?- Думаю, что женщины сначала помолились, а потом отправились по делам.- Но существует строго установленное время молитвы!

- Здесь нет минаретов, по которым можно сориентироваться, - защитил женщин Али. – Ты забываешь, Абдул, что мы находимся в другой стране, где иные обычаи. Здесь молятся тогда, когда испытывают потребность в молитве, в обращении к Богу.- Но разве мы не испытываем потребности в молитве, когда подходит время намаза? – начал дискутировать Сид Абдул.- Если мы продолжим спор, Абдул, то пропустим время намаза!Халиса принесла и расстелила молельные коврики так, как делали это всегда Амин и Сид Мухамед.

- Надо сверить направление на Мекку, чтобы не ошибиться! – озабоченно сказал Абдул.- Абдул, разве вчера ты не сверял направление? Сегодня твой коврик лежит точно на том же месте!- Вижу, - отрезал Абдул.- А ты, Халиса, когда будешь молиться?

- Сид Абдул, мой коврик лежит в комнате наверху. Я поднимусь и совершу намаз.- Я живу в этом доме несколько дней, но ни разу не видел, как ты молишься. Ни ты, ни Амин! Иди, Халиса, - отпустил её Абдул.- Ты несправедлив, Абдул! Амин вместе со мной вчера совершал намаз в своём магазине, когда мы оказались там незадолго до нужного времени. Если ты чего-то не видел, это не значит, что этого не было!Спорить было уже некогда, и мужчины приступили к совершению намаза.5. ЧАСТЬ 5. Глава 4. Накануне возвращения Лукаса. Дона Жура у падре.- …Если вам не нравится по жизни абсолютно всё, почему вы решили начать именно с моего бара?- ссорилась дона Жура с очередной четой недовольных туристов.

Когда они расплатились и освободили столик, тут же возле него оказался Базилио, который смахнул крошки и под пристальным взглядом хозяйки протер весь столик.- Дона Жура, - выскочила из бара Анинья. – Приехал поставщик овощей!Девушка, доложив, так же быстро вернулась на рабочее место. А дона Жура поспешила к черному входу, возле двери которого припарковалась машина с зеленью и овощами.Дона Ноэмия как раз подходила к заведению подруги, и в её планах было немного расслабиться: выпить по чашечке кофе с Журиньей, рассказать несколько новостей, кое-что разузнать и у Журы. Но, видимо, теперь придется подождать, пока владелица бара разберется с нахальным и бессовестным доном Педро. Ноэмия и сама пользовалась не так давно его услугами, и знала его с не очень хороший стороны: это был тот ещё жук!

Но только Ноэмии надоело спорить с Педриньо, а вот Жура всегда умела поставить на место зарывавшегося торговца. Если ей не нравился заказанный товар, она просто не брала его, и точка. Вот и сейчас по тому, как Жура критически рассматривала зелень в привезенных коробках, разбирательств с недобросовестным поставщиком было не избежать.Значит, стоит присесть за столик, заказать сок и терпеливо ждать, когда Жура закончит дела с Педро. Так жена Мустафы и поступила.- Анинья, принеси мне стакан сока. Любого. Какой у вас сейчас самый популярный? – не упустила Ноэмия возможности узнать торговый секрет подруги-конкурентки. Анинья, которая на минуту вышла постоять в дверях бара, тут же вернулась с заказом.- Вот, дона Ноэмия, - поставила Анинья перед ней на столик запотевший стакан с соком манго и папайи, украшенный ломтиком карамболя.В стакане болталась ипластиковая трубочка.Потягивая приятный на вкус и охлажденный сок, Ноэмия стала наблюдать за подругой.

Жура сегодня была одета в очередной сарафан излюбленного фасона, такого, что из какой ткани сарафаны и платья не были бы сшиты, на доне Журе они смотрелись абсолютно одинаково. Прилегающие по талии, застегивающиеся на целый ряд пуговиц спереди, украшенные по окружности на груди белейшей кружевной вставкой, сарафаны из тканей непременно в мелкий цветочек, очень шли доне Журе, но делали её узнаваемой по одежке. В Сан-Криштоване даже ходила поговорка: «купить летнее платье как у Журы».Но сегодня хозяйка бара была одета несколько иначе. Пышные формы Журы обрисовывало платье на шнуровке спереди, создавая впечатление корсета, явно тесного на её груди. Шнуровка расползлась, и в образовавшиеся дырочки просвечивал белый бюстгальтер.Но дона Жура этой детали не придавала в данный момент никакого значения. Она яростно спорила с водителем, который привез явно некондиционный товар.Педро, отговариваясь, продолжал сгружать из машины ящики с овощами и фруктами, а Жура, не жалея голосовых связок, кричала на него:- Ты что мне привез? Это что – зелень?

- Я тебя спрашиваю, вот это ты называешь зеленью? – разносилось по всему пространству Сан-Криштована.

- Дона Жура! Ну не успел я приехать раньше, пришлось по самой жаре добираться через весь город истоять в пробках. Вот зелень и завяла немного, - оправдывался обычно наглый до предела Педро, но только не с этой женщиной.- Это что? Салат? А это – укроп? – дона Жура выхватывала из коробки зелень, негодующе тряся пучками перед лицом продавца.- Ты думаешь, что я ослепла? Мне такой товар ни к чему!- А что такого? Ну полить зелень водичкой, будет как свежесрезанная…, - бурчал уже почуявший, чем всё закончится, поставщик.- Да что ты? Советы мне не давай, лучше успевай привозить свежий товар! А я такой товар не возьму, вези назад. Вперед наука! Овощи и фрукты, так и быть, возьму, а зеленьхоть выбрасывай.

- Вот как? Так вот взять и вывалить в канаву? – вспылил Педро, человек скупой до невозможности – это было известно всем.

- Бессовестный, ещё и голос на меня повышаешь?- возмутилась дона Жура.- Вот и ты, Жура, на меня голос не повышай, а то ведь и я могу глотку драть!- Потише, потише, дон Педро, уважаемый! Всё-таки вы с женщиной разговариваете, - осадила его подоспевшая Ноэмия.- Привет, подруга, я к тебе.- Привет, Ноэмия! Анинья!!!- во весь голос позвала работницу Жура. А когда та возникла в боковой двери бара, распорядилась рассчитаться с доном Педро за товар.

- Запиши ему только фрукты три ящика и овощи- пять. Зелень не бери, поняла меня, Анинья?- Поняла, дона Жура, - доставая блокнот, ответила девушка.- Базилио! Идисюда, поможешь Анинье занести ящики внутрь. Где опять этот бездельник?!- возмущалась Жура, обходя часть бара.

- Ну конечно! Медом не корми, дай поглазеть на чужих гостей. Иди, Базилио, помогай Анинье. Кому говорю!- Дона Жура, из дома синьора Мухамеда все женщины куда-то разъехались на двух машинах. Только жену Амина не взялис собой…- Да тебе-то какое дело до всего этого? Иди, Базилио, Анинье одной не занести в подсобку тяжелые коробки и ящики.

Базилио подчинился, всё время оглядываясь на соседний дом.- Невелик кусок угля, а пачкает. Как мне превратить Базилио из сплетника в мужчину? Он как девчонка, как старшая сестра Аниньи. Что в нем мужского? А ведь ему уже за 20 лет. В его возрасте женятся и своих детей заводят.

- Нет, Журочка, твой Базилио не женится никогда. Очень инфантильный.

- Это как? – не поняла дона Жура.- Поясню: твой Шанди, например, в этом возрасте был разумным человеком, и ты его считала взрослым мужчиной. А у Базилио ум как у подростка.Он не дурачок, конечно, но просто не продвинулся далеко в развитии от того мальчонки, каким он был в 12 лет, когда ты его взяла помощником в бар. Он инфантильный.- Ну, слава Богу! Не больной, не хулиган и не наркоман. Если и глуповат, то это всё равно лучше!- Кто же спорит… Как у тебя дела? – поинтересовалась Ноэмия, которой Жура успела сварить кофе, и теперь они обе сидели за столиком у бара имелкими глотками смаковали кофе из крошечных – с наперсток – кружечек.- Плохи дела, Ноэмия, - сообщила дона Жура, у которой тут же испортилось настроение. – Как я и предполагала, мой внук болен. А ведь я давно предупреждала и Мэл, и Шанди, что с ним что-то не так! И сегодня Мэл наконец-то идет с сыном в клинику на обследование. Шанди уговорил, или она сама уже поняла, что с мальчиком что-то не так. Опомнились! Но время-то упущено! Если бы начали лечить раньше, может быть – вылечили бы уже, а теперь, возможно, углубились осложнения…- Не переживай так, Жура. Я могу только одно посоветовать: сходи в церковь. Поговори с падре Эстебаном. Он мудрый человек и сможет дать хороший совет. И молись, Журочка, за внука, за его выздоровление. Это помогает, многие в этом убеждались.- Да, ты права, Ноэмия, - смахнула непрошенную слезу приятельница. – Мэлтакая бестолковая мать. Скорей бы вернулся из поездки синьор Лукас, я могла бы ему позвонить.

- Так узнай, когда он возвращается, у Жади! Позвони ей, у меня есть её телефон.- Ни к чему! Я и так знаю, что Лукас вернется через несколько дней. Главное – какие результаты покажет обследование, что там с анализами.

- В любом случае, Жура, это ведь не только твой внук, но и правнук самого Леонидаса Ферраса! А это известный человек! И богатый. Он не оставит внука своего сына, у него хватит денег на лечение мальчика. На любое лечение, как бы дорого оно не стоило, слышишь, Журинья?- Ты права, и меня это немного успокаивает. А для начала я, и правда, схожу к падре, поговорю с ним, исповедуюсь, получу отпущение грехов…- Так и сделай, Жура.- А у тебя какие новости, Ноэмия? Что-то вид у тебя такой уставший, лицо измученное. Извини, что такие вот комплименты. Но ты сама-то здорова?Ноэмия отмахнулась:- Здорова. Но очень устала. Столько клиентов. Да ещё пришлось помогать Латифе, в дом которой приехали родственники на свадьбу дочери Жади, их надо кормить, много готовить, и не только для них, но и для тех родственников, которые живут в гостинице, но приезжают в дом Мухамеда решать семейные дела.

-Идут слухи о продаже дома по соседству с вашим. Говорят, синьор Саид его осматривал и приценивался?- О, нет, Журочка, нет! Покупать этот дом собрался вовсе не Саид Рашид, а муж Латифы – вот только пока не ясно, для кого – для Латифы, для сына с невесткой или вообще – для второй жены, которую родственники решили привезти к Мухамеду из Марокко в Бразилию. Она уже беременна и не может жить одна в огромном доме в Фесе. А содержать два и даже три дома – очень дорого, сама понимаешь…, - Ноэмия прервала рассказ, видя, с каким ошеломленным видом слушает её дона Жура.- Ноэмия! Как Мухамед может привезти в Бразилию вторую жену? У нас нет многоженства! Ты вывалила столько новостей, что моя голова просто не справляется со всем, что я услышала!- О! Ты не знаешь главной новости! Латифа узнала о второй жене Мухамеда и решила развестись с ним! Поэтому гости, самые близкие родственники Латифы и Мухамеда, приехавшие на свадьбу, не разъехались до сих пор, а собрались вчера на семейный совет. Меня там не было, потому что даже Мустафу не позвали. Но он всё равно узнал, что там произошло, ведь он же родственник дяди Абдула… Мустафа мне всё рассказал.- Латифа решила развестись? И правильно! Молодец! Уже за одно то, что этот негодяй выгнал из дома собственную дочь, стоило бы это сделать! Так он ещё и променял Латифу на молодую жену, сделал ей ребенка! Значит, как только оформят развод, этот наглец привезет из Африки свою любовницу?- Нет, Жура, это совсем не так. У них другие обычаи – не такие, каку нас! И не смотри на меня так: я ведь не собираюсь никого оправдывать, только хочу объяснить, как и что у них произошло, и что ждет Латифу. Латифа потребовала развод, и как Мухамед ни был против, настояла на своем. Но… теперь по их обычаям Латифе придется ещё три месяца жить в его доме, чтобы его семья убедилась – Латифа не ждет от него ребенка!- Что за ерунда? Латифе за сорок, какой ребенок?- ядовито рассмеялась дона Жура.- Ей сорок пять… Но не скажи – Жади родила сына от Лукаса почти в сорок лет, а жена синьора Леонидаса – в сорок пять! Но делоне в этом. Развод на семейном суде как бы и дали, но пройдут эти три месяца, Латифа не окажется беременной, но синьор Мухамед может просто сказать «нет, я не хочу разводиться», и всё! Никакого развода Латифа не получит.- Каааак это – не получит? Но в Бразилии иные законы! Пусть Латифа воспользуется своими правами. Кто бы ей подсказал, не догадываешься? – выразительно посмотрела дона Жура на подругу.- Да, Жура, да! Я тоже против такого средневековья. И Латифа всё прекрасно знает о своих правах, ведь она – сестра Жади Феррас. А Лукас хорошо знает законы. И сам разводилсякогда-то. Но она может развестись по-бразильски и остаться ни с чем, а по марокканским традициям она должна пройти через три развода, третий развод – окончательный, чтобы стать свободной и получить положенный ей махр, т.е. алименты. Это всё потому, что Мухамед против развода. Если бы оба договорились, то развели бы их и с одного раза.- Ничего себе! Ноэмия, но… в Бразилии Латифа и так получит алименты от мужа, с которым разведется. Тем более, что виноват ОН, потому что изменил ей, заведя любовницу и сделав ей ребенка, а ребенок – весомое доказательство. Тут уж он не отвертится!- Нет, Жура. Всё не так. Ты никак не можешь понять. Вобщем, Латифа получила первый развод, но Мухамед её не отпустит. И теперь Латифа уже не первая жена, как мне объяснил Мустафа, а вторая!

- Вот как? – сложила руки на груди Жура. – А почему бы Латифе не плюнуть на него и просто не уйти из дома, потребовав алименты через бразильский суд?- Потому, Жура, что если Латифа так сделает, то ей просто негде будет жить. А вот пройди она через три развода и не передумай, то Мухамед, как бы он этого не хотел – обязан будет купить ей дом в качестве алиментов, или сам туда будет обязан съехать со второй женой, оставив старый дом бывшей жене.- Кошмар какой! Ты ещё скажи, что Латифе придется жить в одном доме с другой женщиной!- А так и будет! Вот увидишь. У Синьора Саида- брата Мухамеда, три жены. Он все ночи делит поровну с каждой женой, ходит к ним по очереди. Саид держит своих жен в железном кулаке. А Мустафа рассказывал мне, как иногда бывает в некоторых семьях, где несколько жен. Очень редко женщины дружат между собой и все домашние дела проделывают сообща. Куда чаще жены сорятся, даже дерутся. Пакостят друг другу. Ревнуют, следят, как бы муж не подарил одной жене или не дал больше, чем другим. А если муж поступает не по правилам, выбирая из четырех жен одну, любимую, вот тогда- беда…- И каково будет Латифе знать, что за стеной Мухамед ложится спать с молодой любовницей, которую привезет в Рио? И её не отпустит, и другая уже с ним рядом будет жить…- Нам этого не понять, Жура. Надо вырасти среди этих обычаев, чтобы воспринимать многоженство без трагедии. А знаешь, - усмехнулась Ноэмия, - старик, что приехал из Марокко, родной дядя Мухамеда и Саида, попытался сосватать моему Мустафе вторую жену!- Да что ты? -вытирая руки о передник, изумлено спросила Жура.- А он что? И главное – ты-то как?- Я - никак! Если захочет жениться на молодой – ради Бога. Но только после развода со мной. А Мустафа… Сказал мне, что никогда не возьмет вторую жену. Никогда не отпустит меня к другому мужчине. Что его, то – его!

- И на ком же хотели его женить?

- Мутит воду старик, дядя Абдул. Он и Мухамеда женил так быстро, что тот охнуть не успел. А моему мужу дядя Абдул нашел в Фесе девушку 19 лет, родственницу Лейлы, второй жены Мухамеда. Вот так. Чтобы им было не скучно жить по соседству.- Ноэмия, как ты думаешь, а такие молоденькие девчонки – Лейла или эта вторая, они добровольно замуж выходят за стариков? Ты не обижайся, Ноэмия, но если девочке 19 лет, то твой муж, которому за пятьдесят, должен казаться глубоким стариком и вызывать … омерзение. Ты уж извини!- Конечно, я с тобой согласна! А Мустафа у меня тоже иной раз вызывает чувство, которое ты назвала омерзением. Ты только представь: он выдал нас с Латифой, рассказав, что Жади с Самирой встречались в моем кафе с Латифой! Я так зла на него за это! Просто нет слов!

- Подруга, а что ты будешь делать, если Мустафу родня заставит жениться на той девчушке? – подмигнула Жура Ноэмии, перекидывая полотенце через плечо.- Пусть только попробует, Жура. Пусть только попробует, и он увидит, на что я способна!

Женщины так заболтались, что не заметили, как изменилась погода. Кажется, только что светило яркое солнце, и вот уже первые капли упали на их обнаженные руки.Жура хмуро посмотрела на осеннее небо, быстро затягивающееся дождевыми тучами. Дождь уже бросал крупные капли на тротуарную плитку вокруг столиков, а посетители начали расходиться, если, конечно, не решали зайти внутрь, чтобы посидеть в баре, ведь по телевизору должен был начаться повтор трансляции футбольного матча.Вскоре пошел такой сильный ливень, что дона Ноэмия едва успела укрыться в своём доме. А Журе пришлось закрыть окна, чтобы вода не залила пол в баре. Оставалось только ждать, когда прольется накопившаяся на небе влага, и только тогда Жура сможет отправиться в церковь к падре Эстебану.*** Тропический ливень закончился. Снова засияло солнце, как будто ничего не было. Через полчаса Жура собралась в церковь. Но сначала она дала Анинье полный инструктаж, что и как нужно делать в её отсутствие. Анинье Жура доверяла как собственной дочери. Девчонка ещё ни разу не подвела.

- Значит, так, Анинья: скоро будет готова фригидейра, посмотри в моих записях, кто заказывал это блюдо, чтобы не было потом споров. А то сначала никому не хочется, а как только увидят в чужой тарелке жареную рыбу с моллюсками в тесте, так сразу же у всех пробуждается аппетит на фригидейру… Да! Тесто из яиц и кокосового молока для моллюсков – вон в том глиняном горшке! Если будут требовать ещё порции, то рыба ещё есть, быстро дожаришь и моллюски в тесте обваляешь и всё приготовишь прямо в этой глиняной посудине.

- Я всё поняла, дона Жура.- Фейджоаду я наготовила человек на сорок. Будут к ней просить капириньо, так смотри, кому можно налить спиртной напиток, а ктои обойдется. А то боюсь, что без меня вы с Базилио не справитесь: разнесут полбара горячие головы. Лучше вообще спиртное не продавай. Убери с витрины бутылки с кашасой, спросят – отвечай, что поставщик подвел.- Хорошо, дона Жура!- Ладно, я пошла. Постараюсь вернуться быстро.

Действительно, поход к падре не должен был занять много времени, потому что церковь в Сан-Криштоване находилась недалеко от улицы , где жила Жура.Она быстро собралась, захватив с собой тыквенный щербет и варенье из тертого кокоса, помня, какой сладкоежка священник.

Она шла и думала о том, что ей давно стоило поговорить с падре о внуке. Он мог бы понять, что творится у неё на душе, и подсказал бы, чем тут можно помочь.Свернув направо, на улицу, где возвышалась церковь, дона Жура шествовала неторопливо, слегка вскинув голову, всем своим видом как будто выражая уверенность в том, что люди должны расступаться перед ней. Но на самом деле она так не думала. И не задумывалась, какое впечатление производит на прохожих.Она вошла в церковь, прошла между рядами сидений. Священника не было видно, ведь утренняя месса давно закончилась. Падре Эстебан был, конечно же, занят неотложными церковными делами.«Надо же было заранее договориться о том, что я приду. Но ничего, если не увижу падре, тохотя бы помолюсь», - решила дона Жура, присаживаясь на одну из скамеек, самую близкую к алтарю. Перед тем, как начать возносить молитву, она осмотрелась в полумраке зала: силуэты святых тонули в темноте, едва освещаемые зажженными свечами. В воздухе висел запах ладана.

Жура испытала гнетущее ощущение, глядя на строгие и скорбные лица скульптур святых. Казалось, что они всё заранее знают, что бы ни рассказала на исповеди или советуясь, мать Шанди. Резкий запах от свечей и ладана вызывал головокружение.

Но дона Жура взяла себя в руки и сосредоточилась на молитве-покаянии, чтобы потом попросить господа о выздоровлении сына Мэл и Шанди… Она так жарко молилась, что не заметила мужчину, который наблюдал за ней с первого мгновения, как только Жура вошла в церковь. Это был синьор Олаву, сосед-художник, который часто посещал этот храм, чтобы в тиши привести мысли и чувства в порядок.Сейчас он старался ничем не привлекать внимание грозной соседки, которая наверняка пришла не просто так, а с важной проблемой, и, не обнаружив падре, стала молиться.Но вот раздались шаги священника, и Жура, очень вовремя закончив очередную молитву, встала и направилась к падре, который узнал прихожанку и приветствовал её подходящими случаю словами. Синьор Олаву ничего не смог услышать, так как отошел за колонну и встал там, чтобы не смущать симпатичную ему соседку.Падре Эстебани дона Жура о чем-то долго беседовали, и было понятно, что священник успокаивал женщину, которая так разволновалась, что, кажется, готова была пролить слезы, уже вытирая платочком глаза.

Только когда дона Жура вышла на улицу, синьор Олаву последовал за ней, потом осмелился подойти к ней и заговорить.