1 часть (1/1)

Я сидела на траве, которая блестела от яркого солнца, и была уверена что сплю, вернее я знала, точно знала, что сплю. И на такую мою уверенность было несколько причин: во-первых, на небе, которое я тщательно осматривала, попадая сюда, не было солнца, не смотря на лучи на траве; во-вторых, до этих бликов, лучей можно было дотрагиваться, они были осязаемы, грели, но не обжигали и были очень приятные на ощупь; в-третьих, сюда я попадала каждую ночь на протяжении уже полутора лет и точно могла сказать: сон менялся. Вернее менялись эти блики - их становилось больше. Когда этот сон приснился мне в первый раз - это было едва заметное пятнышко на траве, а сейчас оно увеличилось, покрывая большую площадь. И я очень не хотела просыпаться, потому что только здесь, в этом не понятно откуда взявшемся мире я чувствовала себя как дома. Но сказка быстро закончилась, и наступила реальность, о чем известил звон колокола, которым нас будили каждое утро. Буквально через секунду после его звона в нашу спальную комнату вошла леди Эверрет тер Рохген, которую мы все должны были звать просто: леди Рохген. Она была нашим воспитателем и заместителем начальницы нашего приюта для благородных девиц. И хуже ее была, наверное, только наша начальница, леди Фрида тер Калин. Жизнь в этом приюте, если честно, сказочной не назовешь. Он был основан самой леди Калин и предназначался для отпрысков дворянских семей, которые либо являлись сиротами, либо происходили из настолько обедневших дворян, которые уже не могли дать своим отпрыскам достойное образование, хотя я не знаю было ли оно в нашем приюте достойным. В нем жили "благородные отпрыски", как иронично называла нас моя подруга Ника, от пяти до семнадцати лет, а после окончания его нас могли либо выдать замуж, либо отдать родителям, либо мы могли служить гувернантками в богатых семьях, правда пару раз в год замуж брали и тех, кто еще не достиг семнадцатилетнего возраста. Но такое было редко, да и нас в приюте было не так много. Жили мы на втором этаже в центральной его части. Комната, в смежном помещении ванная, дальше шла комната, в которой жили воспитанницы до двенадцати лет, а дальше шли классы, в которых с нами, воспитанницами возраст которых варьировался от двенадцати до семнадцати лет занималась леди Рохген. До нее была леди Созанд, которая была очень строгой, но при этом справедливой. Сейчас в ее "группе" было десять воспитанниц. Нас же было всего пятеро. Самой старшей из нас, Тарре тер Килн, было пятнадцать, и она происходила из бедных дворян, которые едва сводили концы с концами. Тарра жила здесь с десяти лет. Еще было две лучшие подруги, Зирна и Карин. Зирне уже исполнилось четырнадцать, Карин была младше ее на месяц. Они были похожи почти как сестры близнецы, отличие было только лишь в их судьбе: Карин должна была в пятнадцать выйти замуж за богатого лорда, поместье которого находилось рядом с поместьем родителей Карин, а Зирна была круглой сиротой и жила в приюте сколько себя помнит. Мы с Никой были самыми младшими из них, вернее самой младшей была я. И обе сильно отличались от остальных, но Ника особенно. Ее полное имя было Никоэвлиннель эрд Лоо'оннал, и она была эльфийкой, правда лишь наполовину. Ее отец, чистокровный эльф происходил из самой младшей ветви дома Лоо'аллен, но это родство хоть и было, но являлось очень призрачным, однако отец Ники очень им кичился. Вот только когда о потерял абсолютно все деньги на выпивке, азартных играх и прочих увлечениях, все его родственники из дома Владыки Эльфов отказались ему помогать. Отец Ники на остатки денег взял свою жену, мать Никоэвлиннели, саму Никоэвлиннель и поехал далеко от Мириндиэля, в какой-то захудалый городишко, в котором ему хватило денег купить дом. Но в этом городе он познакомился с дочкой какого-то купца и ушел от жены, забрав остатки денег и продав дом, в котором они жили. Так Никоэвлиннель осталась вместе с матерью на улице. От переживаний ее мать, тоже дочь купца заболела и вскоре умерла, а Ника оказалась в приюте. Леди Калин и леди Рохген ненавидят ее больше всех, потому что Ника, как и все, в ком есть достаточная часть эльфийской крови, владеет магией, ну или скорее у нее есть способность к магии. Нику, понятное дело никто не учил, но только за эту способность начальство ее боится и ненавидит. Я была была противоположность Ники. Она была блондинкой с бледной кожей и голубыми глазами, и, на мой взгляд, очень красивой. Я тоже была бледной, но вот волосы у меня были черными, как смоль, по словам моей Ники, а глаза - зелеными с карии вкраплениями около зрачка, Ника утверждала, что такая внешность характера для представителей Тер-Шэрранта, но, если честно, я не особо в это верила, а себя красивой не считала. И мне единственной из всех было пока только двенадцать, а тринадцать должно было исполнится только через три месяца, пятнадцатого октября. А также я была совершенно обычной, не считая своего имени, из-за которого меня не любили. Ника называла меня Шири, хотя на самом деле мое имя Араншиаелли тер Ревелио. Я - одна из тех, у кого не было ни матери, ни отца, только немного вещей, которые от них остались. Мое наследство, если честно, богатым не назовешь - медальон, с неизвестными мне рунами на нем и камнем в центре, немного денег и бумага, подписанная отцом, который писал, что я действительно являюсь его дочерью и единственной наследницей. Но эти вещи хранились в вещевом хранилище, которое находилось в подвале.Жизнь в приюте текла очень ровно и скучно. Нас, правда, учили тому, что должны уметь леди: этикету, вышивке, умению читать и писать на имперском и знанию элементарного счета. Сегодня первой была вышивка, на которой мы, под бдительным присмотром леди Рохген, вышивали каждый свою картину, как правило небольшие натюрморты. Скучно неимоверно, но тут в класс зашла маленькая девочка из младших воспитанниц. - Леди Калин вызывает воспитанницу Ревелио к себе в кабинет, - пропищала она, присев неуверенном книксене. - Ровелио, ты слышала? - уставилась на меня леди Рохген. Глаза у нее были карими, а лицо покрывали морщины, которые она старательно замазывала толстым слоем пудры. - Можешь идти. Я встала, слегка пожав плечами, в ответ на непонимающий взгляд Ники, присела в поклоне и пошла в кабинет к начальнице приюта. Войдя в кабинет, я сразу обратила внимание на мужчину, сидящего в кресле по другую сторону стола от места леди Калин. Одет он был дорогую одежду, непривычного кроя, которая сочетала в себе красные, золотые и белые цвета, а на голове высилось какое-то сооружение из платка или чего-то в этом роде, за поясом большой меч, лицо круглое, какое-то упитанное - жуть одним словом. Я перевела глаза на леди Калин и присела в реверансе. - Садись, Ревелио, - приказала начальница, указав мне на кресло рядом с лордом. Деваться некуда - села, а Фрида тер Калин обратилась к круглолицему: - Ну как вам эта воспитанница? - Вполне, - с каким-то акцентом произнес лорд. - Я заберу ее на следующей неделе, вот вам деньги, - с этими словами на стол положили толстый кошелек. - Тут половина, а следующее получите, когда я ее опробую. Вдруг она не невинна. Он удалился из кабинета, смеясь над своими словами, а я с ужасом уставилась на леди Калин: что она скажет? Леди обратилась ко мне: - Ну, что, Ревелио могу вас поздравить, вам очень повезло. Господин Эйр'Варрен богатейший человек на своей родине, и он согласился взять вас в свой дом. Вы будете его женой, ну а сейчас можете идти. ***- Линночка, Ника, что же мне делать? - рыдала я в прачечной, куда убежала после разговора с леди Калин. Ника обнимала меня за плечи, стараясь утешить, а рядом сидела наш прачка Линна, самый добрый человек в нашем приюте. - Значит так, - хлопнула в ладоши Линна, прерывая мой плач. - Тебе надо бежать отсюда. Не дело это. Я тебе помогу, а сейчас идите наверх, пока вас не хватились. Мы с Никой кинулись ей а шею. Сборы в дорогу проходили молниеносно, а не просто в ускоренном темпе. Линна на следующий же день пошла на рынок и на свои кровные деньги, которые она, сирота, живущая в приюте и работающая просто прачкой, заработала за тяжкий труд, купила мне четыре платья, два из которых были тонкими, а два шерстяными, сапоги до колена на зиму, туфли на сейчас, дорожный плащ и теплую шапку. Я тем временем таскала все, что могла с кухни, а Ника, признавшись тем же вечером, что меня захотели выдать замуж, по секрету, что знает несколько эльфийских заклинаний, относящихся к дому, из которого происходит ее отец, помогала с тем, чтобы еда оставалась нормальной. Оставалось самое сложное - забрать вещи из хранилища. Линна, как прачка, могла войти в него, но ячейки, в которых лежали вещи, были закрыты ключами. Оставалось одно - взломать их. Сделать мы это решили в ту же ночь, когда я уйду. В нашей спальне уже все спали, кроме нас с Никой. Мы же, дождавшись, пока леди Рохген сделает свой обход, аккуратно пошли вниз. Я надела форменное платье прямо на ночнушку, решив, что она лишней не будет. - Вот и вы, - шепотом поприветствовала нас Линна. - Твоя ячейка вот, - она показала мне самый ближний к двери ящик. - Проблема в том, что я не знаю, как его открыть. Ника задумалась, я тоже: взламывать замки нас, понятное дело, не учили, да и Линночка понятия не имела, как это делать. - Может есть какое-нибудь заклинание? - услышала я шепот нашей прачки. - Нет, ну или я его не знаю, - голос Ники дрожал. Неужели все напрасно? И Линна напрасно подставилась, помогая мне? Я уставилась на ящик, отчаянно желая, чтобы он открылся, молясь всем богам, особенно рыжей Ларише, и тут случилось это. Перед глазами встала картина из моего сна с бликами от солнца на траве, но чистое во сне небо было подернуто какой-то серебристой дымкой. Что делать с этой дымкой не знала, а вот к пятну потянулась всем своим существом и пожелала: откройся. И уже в реальности услышала скрип замка, а картина ушла куда-то на задворки сознания. - - Молодец, Ника, - искренне похвалила ее Линна, доставая из ящика котомку, бумагу, которая выглядела абсолютно новой, хотя ей было наверное уже двенадцать лет, если не больше и небольшой кошелек с деньгами. - Это не я, - прошептала Ника, с восхищением глядя на меня. - Реалина, это ты! Ты владеешь магией, только я о такой никогда не слышала. - - Так, хватит разговоров, - хлопнула в ладоши Линна. - Держи, в этой котомке абсолютно все твои вещи. Иди на запад, пока не выйдешь на Большой Тракт, оттуда следуй в Марен-Кар, а в городе уже иди в храм. - Спасибо тебе, но почему ты это делаешь? - Твоя няня, Глория тер Шанли, та самая, которая привела тебя в приют, когда-то помогла и мне. Она помогла мне устроиться сюда, попросив помочь тебе, если возникнет такая необходимость. Все, беги, Реалина, медлить нельзя. Я выведу тебя через черный ход. Идем же. - Прощай, Ника, - обняла я на последок подругу. - Прощай, Реалина, - Ника всхлипнула. - Лариша тебе в помощь.