65. ?Похоже, она не осознавала последствий своего обмана.? (1/1)

Depeche Mode?— ?Secret to the End?Когда я смотрю на тебя,Я, наверное, так же, как и тыЧувствую, что это скоро настанет…Может, это?— конец?Когда я осматриваю комнату,В ней должно быть какое-то занятие для меня.Можно ли тебя убедить, что это не так?Мы подошли к самому концу.О, или я тебя разочаровал?Я хотел верить, что это так.Книги любвиБыло недостаточно,Чтобы мы прошли через это.Проблема должна бы быть в тебеДолжна была быть в тебе.Должна была быть в тебе,Если бы не была во мне.Тебе это кажется очевидным,Ты чувствуешь то же, что и я.Заключительная глава в контракте скоро утратит свою силу.Мы подошли к концу.Слава богу, я не такой, как ты,Ты всегда точно знаешь, что надо делать.Всё дело во мне, не по твоей винеМы подошли к концу.О, или я тебя разочаровал?Я хотел верить, что это так.Книги любвиБыло недостаточно,Чтобы мы прошли через это.Проблема должна бы быть в тебеДолжна была быть в тебе.Должна была быть в тебе,Если бы не была во мне.Если бы не была во мне.Утром в пятницу, 24 марта, Скалли сидела в своей машине на парковке ФБР. Она приехала в 8:15 утра, но обнаружила, что не может открыть дверцу машины и выйти. Ей не хотелось заходить в Гувер Билдинг. Она не хотела идти вниз, в подвальный офис. Она выдержала четыре дня угрюмого, каменного гнева Малдера и не была уверена, что сможет выносить его и дальше. С тех пор как она вернулась на работу в понедельник после своей безрассудной миссии заполучить лекарство от рака, каждый день становился всё менее неловким, но она становилась всё более несчастной. Тем не менее, неловкость и страдание были скрыты под поверхностью, незамеченные их коллегами и начальством всякий раз, когда им случалось перемещаться по зданию вместе.Во вторник днём они вместе поднялись в кабинет Скиннера, чтобы просмотреть отчёт Скалли о событиях прошлой недели. В среду им пришлось всё утро просидеть в конференц-зале, слушая обсуждение ежегодного отчёта ФБР о преступлениях за 1999 год. Точно так же, как Скалли догадывалась, что никто не заметил никаких изменений в их партнёрстве, когда оно стало физическим, что никто не мог по-настоящему обнаружить страсть и сексуальную близость, которые расцвели в них после стольких лет платонической близости, она также догадывалась, что никто не видел, что их близость и страсть в настоящее время увядают в огненном пламени боли и гнева.На самом деле дни не так уж сильно изменились. Она работала с Малдером весь день, хотя в настоящее время работать было действительно не над чем, и поэтому они были ограничены подвалом. Каждое утро она приходила в офис, надеясь увидеть перемены, надеясь увидеть дружелюбное лицо, какой-то знак того, что Малдер понял её действия и простил её, надеясь на что-то, что просигнализирует ей, что они могут двигаться дальше. Но каждое утро её встречал испепеляющий взгляд Малдера, полный холодного разочарования, и его личное пренебрежение.Скалли старалась придать своему голосу как можно больше дружеского интереса и спрашивала Малдера, есть ли в их электронной почте что-нибудь многообещающее или какие-нибудь сообщения, касающиеся зацепок, оставленные на автоответчике. Его ответ никогда не был утвердительным, а голос был едким и колючим. И так как никакого личного общения между ними не требовалось, её дни, проведённые в подвальном офисе, стали менее неловкими.Теперь они обедали отдельно, так как каждый день Малдер вставал из-за стола с кратким ?увидимся через час? и оставлял Скалли есть в одиночестве. Сидя за столом, уныло ковыряясь вилкой в курином салате и запивая его ?Gatorade?, она чувствовала некоторую иронию в том, что он оставил ей свой кабинет. Она никогда бы не подумала об этом раньше. В конце дня Малдер молча вставал из-за стола, подходил к вешалке, надевал пальто и, резко бросив: ?увидимся утром?,?— поворачиваясь к ней спиной, выходил из кабинета. Это было самое большее, о чём они говорили друг с другом в течение дня, и удивительно, но атмосфера в офисе становилась всё менее неловкой, менее напряжённой с каждым днём.Но как только Скалли покидала офис, чтобы вернуться домой в свою пустую квартиру, каждая ночь становилась всё более несчастной. Ночи были для неё невыносимы. Она ожидала, что будет благодарна за то, что кровать будет принадлежать только ей, без напарника, чьё присутствие занимало так много места и который постоянно забирал все одеяла, что она сможет, наконец, выспаться, чтобы нормально функционировать на следующий день. Но каждую ночь она засыпала, чувствуя себя обездоленной, и каждое утро просыпалась с чувством утраты.Она поймала себя на том, что ей часто хочется плакать, как на работе, так и дома, но она всеми фибрами души боролась со слезами. Скалли считала, что чувства Малдера не могут быть сильнее, чем гнев и разочарование, которые она испытывала по отношению к себе из-за собственных действий. Она хотела, чтобы он обвинил её, накричал на неё, поссорился с ней, а потом простил и пошёл дальше. Она хотела всего, кроме его холодной отстранённости. Она хотела, чтобы он делал что угодно, только не игнорировал её. Но Малдер, похоже, твёрдо решил не обращать на неё внимания.Скалли чувствовала себя одинокой и покинутой, подавленная неудовлетворённость и депрессия по поводу нынешнего состояния её жизни сменились болезненной пустотой. Сидя в машине на парковке ФБР, она точно знала, что не может жить с Малдером и не может жить без него. Они были всем друг для друга, всё, чем они были, было благодаря друг другу. Она любила его так, как любила хорошие стороны себя, она ненавидела его так, как ненавидела плохие стороны себя. Она ненавидела гнев Малдера и то, что он избегал её. Она ненавидела себя за то, что подвела его и разочаровала, это вызывало у неё тошноту, и она также ненавидела себя за то, что чувствовала себя так.Потому что, несмотря на злость на себя, Скалли всё ещё не верила, что сделала что-то настолько ужасное. Она не верила, что сделала что-то такое, чего не сделал бы Малдер. На самом деле он делал гораздо хуже. Она не могла сосчитать, сколько раз его безрассудное поведение приводило его и её на грань смерти. И вдруг, когда она сидела в машине, до неё дошло, что они не равны, совсем не равны. Потому что теперь ей казалось, что у Малдера совершенно другие стандарты и ожидания в отношении неё. Она любила его, любила так сильно, что это причиняло боль, и она понимала его, принимала, кто он такой и почему он делает то, что делает. Она знала, что Малдер любит её, но теперь казалось, что он не любит её безоговорочно, что он не понимает её.Она продолжала думать о словах Курильщика, они крутились у неё в голове, как бы она ни старалась их оттолкнуть.?Тебя тянет к могущественным людям, но ты боишься их власти. Ты держишься настороже, вокруг твоего сердца стена. Как иначе объяснить эту бесстрашную преданность человеку одержимому и, тем не менее, одинокому? Ты готова умереть за Малдера, но не позволяешь себе любить его.? … ?К чему привела твоя работа с Малдером? Ты его переросла. Он сидит в своём кабинете и ждёт зацепок, как та фальшивая, за которой он сейчас гоняется. Надеясь на какой-нибудь обрывок дела, чтобы втянуть тебя в него, злоупотребляя твоей преданностью.?Маленькая правда, скрывавшаяся за его намёками на то, кто она такая и каковы её отношения с Малдером, нашла свой путь сквозь её тщательно охраняемую защиту. Она чувствовала, как растёт её гнев и обида на Малдера. Ей также было интересно, знает ли Курильщик о Дэниеле. Это было возможно, поскольку он, казалось, знал о ней всё. Она вдруг удивилась, что мысль о Дэниеле не вызвала у неё привычного чувства вины и стыда. Теперь это просто заставляло её чувствовать раздражение и усталость.Может быть, так будет лучше. Скалли чувствовала себя одинокой и несчастной, когда они были в разлуке, она отвлекалась, когда они были вместе. Её любовь к нему была необычайно страстной, всепоглощающей и пугающей. Так что, возможно, всё это было к лучшему. Она не собиралась терять себя из-за этого, из-за него. В конце концов он бросил бы её либо ради этой работы, которую так по-детски отказывался оставить, либо из-за своей смерти. Она не смогла бы справиться ни с тем, ни с другим сценарием. Но теперь она собиралась вернуть себе утраченный контроль.Когда Скалли вышла из машины и направилась к служебному входу в Гувер Билдинг, её инстинкт самосохранения взял верх, и она воздвигла стальные стены вокруг своего сердца, прикрыв лицо защитной вуалью.***Незадолго до семи вечера в четверг, 23 марта, в дверь квартиры Малдера постучали, он встал с дивана и подошёл к двери, заглядывая в глазок. Он отступил от двери и вздохнул, прежде чем открыть её и уставиться пустым взглядом на троих мужчин, стоящих там. Один из них держал 12 упаковок пива, другой?— две большие коробки с пиццей.—?По научно-фантастическому каналу вот-вот начнётся ?Бездна?,?— сказал Лэнгли, прежде чем последовать за Фрохики и Байерсом в квартиру Малдера.Малдер оглянулся и проследил, как они прошли мимо него и вторглись в его гостиную. Он снова вздохнул и закрыл дверь, повернув замок, прежде чем присоединиться к ним. Усевшись на диван рядом с Байерсом, он взял пиво и кусок пиццы и принялся смотреть фильм.Примерно через 45 минут, после того как пицца и пиво были поглощены в уютной тишине, Стрелки обменялись взглядами, и Фрохики прочистил горло, сидя на стуле перед столом.—?Итак, э-э, Малдер… как поживает твоя очаровательная напарница?Он вздохнул.—?Думаю, с ней всё в порядке.Стрелки снова переглянулись.—?Ты всё ещё злишься на неё, да? —?спросил Лэнгли.Малдер сделал ещё один глоток пива, ничего не ответив.—?Она извинилась? —?спросил Фрохики.Он снова вздохнул.—?Да.Фрохики нахмурился. Лэнгли бросил на него многозначительный взгляд, но хмурый взгляд никуда не делся. Байерс покачал головой и посмотрел на Малдера.—?Ты уверен, что не злишься на Скалли только потому, что она примерила на себя ?Малдера??Он повернулся к ним с забавно-растерянным выражением лица.—?Что, чёрт возьми, это значит?—?О, ты знаешь, это когда кто-то убегает в неизвестном направлении, не сказав никому ни слова, оставляя своих близких гадать, увидят ли они его когда-нибудь снова, живым или мёртвым,?— объяснил Фрохики.—?Ты в этом специалист,?— отметил Лэнгли.—?Это было названо в твою честь,?— добавил Байерс.Малдер повернулся к телевизору, медленно кивая головой и крепко прикусив щеку.Фрохики посмотрел на своих спутников.—?Как по-твоему, Байерс, сколько раз Малдер поступал так со Скалли?—?Хм,?— ответил Байерс. —?Я не знаю. Я сбился со счёта.—?Однажды он уехал в Пуэрто-Рико, и Скалли не могла его найти, пока не увидела в списке пассажиров имя Джорджа Хейла,?— вставил Лэнгли.—?Не забывай, что произошло на авиабазе Элленс,?— добавил Фрохики.—?О да, это было плохо,?— кивнул Байерс. —?Разве ей не пришлось держать на мушке государственного служащего, чтобы вытащить его оттуда?—?Да, это её не слишком обрадовало,?— ответил Лэнгли.Малдер упорно смотрел в телевизор, стараясь не оглядываться на друзей и не обращать внимания на их разговор.—?Разве не он прыгнул в поезд с бомбой? —?спросил Байерс.—?Ага, он,?— ответил Фрохики. —?Он также бросил её в доме своей матери в Коннектикуте, прежде чем уехать, как сумасшедший, к тому доктору, который просверлил дырки в его голове, начал галлюцинировать, а затем чуть не убил Скалли и себя.—?Слава богу, Скалли всё-таки появилась,?— сказал Лэнгли. —?Иначе полиция расстреляла бы его как буйного преступника.Глаза Малдера расширились, он судорожно сглотнул, но по-прежнему отказывался смотреть на Стрелков и продолжать разговор.Байерс отхлебнул пива и снова заговорил.—?А ещё было фиаско с Бермудским треугольником.Фрохики и Лэнгли застонали в знак согласия, кивая головами.—?Хорошо, что Малдер хотя бы сказал нам, куда едет, чтобы мы могли рассказать Скалли,?— сказал Фрохики. —?В противном случае, он бы погиб.Малдер глубоко вздохнул, но продолжал решительно смотреть телевизор, хотя понятия не имел, что происходит в фильме.—?А не её ли Конгресс бросил в тюрьму за неуважение к суду, когда Малдер бегал по всей России с Крайчеком? —?спросил Лэнгли.—?Она знала, где я был! —?Внезапно выпалил Малдер.Стрелки обменялись ухмылками, а затем посмотрели на него. Он тут же повернулся к телевизору.—?Как думаете, какой ?Малдер?, который когда-либо делал Малдер, самый худший? —?Спросил Байерс.—?Хм,?— хором отозвались Фрохики и Лэнгли.В гостиной внезапно воцарилась тишина, если не считать рекламного ролика предстоящего фильма ?Гладиатор?, показанного на телеэкране, пока Стрелки сидели и размышляли; Фрохики скрестил руки на груди и смотрел в потолок, Байерс проводил пальцами по бородатому подбородку, Лэнгли постукивал кончиками пальцев по губам.—?Я понял,?— произнёс Лэнгли через минуту. —?Он оставил Скалли на старой мельнице в глуши Мэриленда с тем инопланетным охотником за головами, который затем силой усадил её в машину и заставил провести всю ночь с ледорубом у шеи.Малдер разочарованно вздохнул.—?Я думал, он умер! Я не знал, что ей грозит опасность!Стрелки уставились на него, и он снова переключил внимание на фильм по научно-фантастическому каналу.—?Но ты ошибаешься, Лэнгли,?— сказал Фрохики. —?Этот был не самым худшим. Хуже всего было, когда он сбежал на Аляску.—?О-О-О,?— в унисон воскликнули Лэнгли и Байерс, театрально кивая головами.Малдер закрыл глаза и снова разочарованно вздохнул.—?Он оставил ей мелодраматическое письмо, в котором сказал, что не может позволить ей рисковать карьерой ради его личных поисков, но не сказал, куда направляется,?— добавил Лэнгли.—?А потом он чуть не умер от переохлаждения и чужеродных вирусов,?— отметил Байерс.Фрохики уставился на Малдера.—?К счастью, Скалли выследила его как раз вовремя, потому что она была единственной, кто знал, что с ним делать. Если бы она появилась на минуту-другую позже, он бы уже спал с рыбками.Байерс согласно кивнул.—?Как думаете, сколько раз Скалли заставляла Малдера извиняться за ?Малдера?? Или сидела и дулась потом?—?Хм… —?ответили Фрохики и Лэнгли, прежде чем скрестить руки на груди и сделать вид, что они действительно напряжённо думают.—?Как вы думаете, если бы какой-нибудь правительственный агент сказал Малдеру, что он может получить лекарство от всех человеческих болезней с помощью какой-то инопланетной технологии, но единственным требованием было бы, чтобы он ничего не рассказывал Скалли об этом, как вы думаете, что бы он сделал? —?Спросил Фрохики. —?Как вам кажется, он бы надел ?Малдера??—?О да,?— отозвался Лэнгли.—?Определённо,?— согласился Байерс.Малдер не выдержал и, поднявшись с дивана, направился в спальню. Он вылез из джинсов и натянул серые спортивные штаны, затем натянул тёмно-синюю толстовку поверх белой хлопчатобумажной майки и надел кроссовки. Он схватил ключи, кобуру на щиколотку с маленьким пистолетом и значок ФБР и вернулся в гостиную.—?Я собираюсь на пробежку. И лучше бы вас, придурков, здесь не было, когда я вернусь.Одинокие Стрелки обменялись удивлёнными взглядами и проследили, как Малдер закрыл за собой дверь своей квартиры, прежде чем устроиться поудобнее, чтобы закончить просмотр ?Бездны?.***Малдер вернулся в свою квартиру сразу после 10:00 вечера, он ругал себя за то, что откладывал неизбежное, за то, что отказывался встретиться со Скалли и действительно поговорить о том, что произошло. Волна гнева захлёстывала его, когда он бежал, отвлекая его, и тогда он бежал сильнее, изо всех сил стараясь держать свои мысли ясными. Пробежав несколько кругов до тех пор, пока он больше не мог бегать, он направился к мемориалу Джефферсона, а затем обошёл его, размышляя.Он хотел понять, во что верит Скалли. Не только в существование Бога, но и в то, что Бог справедлив. В последнее время Малдер тоже начал верить. Ей хотелось верить в чудесное исцеление, в возможность того, что у кого-то злого может возникнуть желание сделать добро, искупить свою вину. В течение многих лет Малдер пытался заставить её поверить в невероятные возможности. И всё же всякий раз, когда она решала это сделать, он чувствовал себя раздражённым и сбитым с толку. Малдер почувствовал стыд, когда признался себе в этом. Иногда он просто не понимал её.Во время пробежки и прогулки вокруг мемориала Джефферсона он всё время отталкивал образ её лица, пытаясь подавить свои спутанные мысли и эмоции. Он начал уставать, и отправился домой в Александрию. Он отпер дверь и вошёл внутрь, закрыв и заперев её за собой. Внутри было темно, Стрелки уже ушли. Отвернувшись от двери, он вдруг услышал щелчок зажигалки и боковым зрением увидел огненную искру. Малдер резко повернул голову и увидел Курильщика, сидящего во главе обеденного стола и затягивающегося сигаретой.—?Здравствуйте, агент Малдер. —?После этих слов он поднялся из-за стола и встал лицом к Малдеру.—?Я убью тебя,?— выплюнул Малдер, гнев затопил его желудок, как горячая лава.—?Хорошо. Ты окажешь мне услугу. Хотя, конечно, убийство безоружного человека может оказаться пятном в твоём личном деле.Малдер бросил на него саркастический взгляд.—?О, точно. Говорят, ты смертельно заболел. У тебя, чёрт возьми, хватило наглости прийти сюда.—?Успокойся. Я здесь как друг. Ты всегда чертовски драматичен. Неужели то, что я сделал, было так ужасно?Малдер сердито посмотрел на него.—?Ты заставил Скалли солгать мне. Ты подверг её жизнь опасности.Он пристально посмотрел на Малдера.—?И что из этих двух вещей беспокоит тебя больше?Малдер открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его. На что намекает Курильщик?Он отошёл от обеденного стола и направился к Малдеру в прихожую, заставив его сделать два шага назад к проходу в гостиную. Он внимательно посмотрел на Курильщика, который действительно выглядел больным. Он выглядел ужасно, измождённый, с серым лицом.—?К твоему сведению, я не заставлял Скалли лгать тебе. Она сделала это сама. Я просто сказал ей, чтобы она не рассказывала тебе о моих планах. Она солгала, чтобы ты не беспокоился о ней, пока её не будет. Это не похоже на неё?— исчезнуть, никому ничего не сказав. Мне кажется, это больше в твоём стиле, не так ли?Малдер пристально посмотрел на Курильщика и почувствовал укол вины.—?Ты получил плёнку, которую я тебе послал? —?спросил он Малдера.Малдер уставился на него.—?Я думал, что это Скалли отправила мне кассету.—?О да,?— ответил Курильщик, затягиваясь сигаретой. —?Но мой человек перехватил её. Через пару дней я отнёс её на Милфордскую почту и отправил с ночной экспресс-доставкой.—?Зачем ты это сделал? —?Спросил Малдер. Он понятия не имел, что задумал этот ублюдок.—?Чтобы ты знал, что всё, что сказала тебе агент Скалли, было правдой,?— просто ответил он.Малдер с отвращением покачал головой.—?У меня нет времени на эту чушь. Убирайся.—?Я так понимаю, ты не поверишь мне, если я скажу тебе, что всё, что я сказал агенту Скалли о диске, было на самом деле правдой.Он пристально посмотрел на Курильщика.—?Ну и что, если это так? У тебя есть этот диск. Он твой. И теперь ты можешь использовать его в любых дурных целях.Он взял другую сигарету и затянулся.—?Ты поверишь, если я скажу, что уничтожил его?У него возникло ощущение, что Курильщик был честен, но Малдер отогнал это чувство. Он видел, что тот считает себя настоящим гуманистом; он действительно видел себя благодетелем со своим консорциумом и ?проектом?. Во всяком случае, до тех пор, пока дерьмо не попадёт в вентилятор.—?Зачем ты здесь?—?Я здесь, чтобы защитить своё наследие или то, что от него осталось. К сожалению, это ты.Малдер усмехнулся, отвращение заполнило его желудок.—?Ты меня ненавидишь, я знаю,?— сказал Курильщик и затянулся сигаретой. —?Но ты должен быть благодарен мне.—?Да? За что? Что ты для меня сделал? —?Малдер почувствовал, как по его венам разливается ненависть.—?Ты даже не представляешь, что я для тебя сделал. Я защищал тебя все эти годы. Я защищал тебя с самого рождения, Фокс. Я дал тебе Скалли. Я защищал и её тоже.—?Ты полон дерьма,?— с горечью сказал Малдер. —?Ты хотел её смерти. Я до сих пор не понимаю, почему ты оставил её в живых.Курильщик пристально посмотрел на него.—?Я никогда не хотел смерти Скалли.Малдер раздражённо покачал головой.—?Но ведь ты послал Крайчека убить её, разве нет? Но вместо этого этот придурок застрелил её сестру.—?Это была досадная ошибка, и с Крайчеком уже разобрались. Но избавиться от агента Скалли было не моим решением. Эти решения были приняты группой. Некоторые вещи были необходимы, и возвращение цифровой ленты имело первостепенное значение. Это не означало, что я действительно хотел смерти Скалли. Я никогда этого не допускал. На самом деле я спас ей жизнь. И не один раз. Когда её похитили, я вернул её тебе. Я дал тебе лекарство от её рака.—?Это из-за тебя она заболела раком! —?Воскликнул Малдер.Курильщик слегка пожал плечами.—?Я никогда не говорил ей, чтобы она вынимала этот чип из шеи.Малдер сердито посмотрел на него.—?А ещё я спас ей жизнь совсем недавно,?— продолжил он. —?Я всадил пулю в голову снайперу, который целился в Скалли после того, как она получила от Кобры диск.Глаза Малдера расширились. План действительно состоял в том, чтобы убить её. Он не знал, чувствовать ли облегчение от того, что Скалли спасена, или злость от того, что она добровольно поставила себя в такое положение.—?И ещё много других обстоятельств за эти годы, о которых ты ничего не знаешь,?— заключил Курильщик, прежде чем сделать ещё одну затяжку. —?Некоторые смерти необходимы для общего блага. Но смерть Скалли ни к чему хорошему не приведёт. У меня никогда не было намерения позволить ей умереть, и уж тем более не было намерения убить её самому.Он повернулся и положил руку на дверную ручку, Малдер смотрел на него с суровым выражением лица. В этот момент Малдер полностью понял, почему Скалли решила поверить Курильщику. Он стоял перед Малдером, спокойно курил эту чёртову сигарету и верил в свою правоту. Не имело значения, сколько невинных жизней было потеряно на пути, который привёл его сюда, потому что Курильщик считал, что все они были необходимыми жертвами, включая членов его собственной семьи. Но Скалли заметила проблеск сожаления, затаившегося где-то под всем этим. Не то чтобы она хотела видеть в нём что-то хорошее, она должна была видеть это, чтобы поверить в то, что он говорил ей правду, чтобы поверить в чудесное исцеление. И это было правдой. Там было лекарство от ракаКогда Малдер увидел, как Курильщик внезапно повернулся и посмотрел на него, держа руку на дверной ручке, Малдер с тошнотворным чувством осознал, что мог бы стать тем человеком, который стоял перед ним. Он мог быть поглощён своей горечью и гневом, поглощён навязчивой идеей, без сомнения веря в свою безошибочную праведность, слепой к разрушениям, которые он причинял окружающим, особенно тем, кого любил. Только благодаря Скалли Малдер не стал таким человеком.Выражение лица Курильщика вдруг стало очень серьёзным.—?Ты ожидаешь, что Скалли будет идеальной, но она просто женщина, которая старается изо всех сил. Ты думаешь, что я Дьявол, но я всего лишь человек. Человек, которому приходилось принимать очень трудные решения на протяжении многих лет, но я верил, что делаю то, что лучше. Может наступить день, когда ты влюбишься в женщину. Также может наступить день, когда ты станешь родителем. И тогда, я уверен, ты тоже столкнёшься с некоторыми очень трудными решениями.Малдер уставился на Курильщика, когда тот открыл дверь, чтобы выйти, не зная, что думать о его последних словах. Но тут Курильщик снова повернулся в дверях, думая о Министерстве обороны, суперсолдатах, надвигающемся вторжении, и пристально посмотрел на сына.—?Я умираю, Малдер. Настанет день, возможно, раньше, чем ты думаешь, когда я больше не смогу защищать тебя и Скалли. Так что не будь дураком.С этими словами Курильщик вышел, закрыв за собой дверь его квартиры. Малдер постоял, уставившись на дверь. Затем он прошёл в гостиную, достал магнитофон и снова стал слушать записи, сделанные Скалли. Он слушал их уже несколько раз, но был ослеплён яростью во время каждого прослушивания. На этот раз он собирался слушать с ясной головой, он собирался попытаться слушать ушами Скалли, понять причины, по которым она согласилась с планом Курильщика, понять её.***Когда Малдер проснулся рано утром в пятницу, 24 марта, он обнаружил, что его гнев на Скалли почти исчез. Но на его месте теперь восседал груз вины. На самом деле она его не предавала. Фрохики был прав. Если бы Курильщик пришёл к нему с этим предложением или чем-то подобным, и его единственным условием было бы, чтобы Малдер ни словом не обмолвился об этом Скалли, он бы ушёл вместе с ним. И он не сказал бы Скалли. Он также не оставил бы ей успокаивающего сообщения, чтобы она не беспокоилась о нём. Он бы просто убежал и исчез. А когда бы он вернулся, она не потребовала бы извинений. Она не стала бы дуться целую неделю и игнорировать его. Скалли не подводила его. Это он её подвёл.Малдер вылез из постели, быстро принял душ, оделся и оказался в подвальном офисе сразу после семи утра. Он должен был найти дело, над которым они могли бы работать. Он был в отчаянии. Если бы они могли просто вернуться к своей обычной рутине, они могли бы расслабиться и чувствовать себя комфортно друг с другом, и всё вернулось бы на круги своя. Скалли увидит, что он больше не сердится, и всё будет хорошо. Ему просто нужно было найти дело.Конечно, из-за процедуры ЭКО дело должно было быть близко к дому. Скалли, наверное, не стоит садиться в самолёт. Малдер не знал, повлияет ли путешествие на что-нибудь негативно, но не хотел рисковать. Кроме того, Скалли не должна была физически напрягаться, и у неё должны были быть частые перерывы, чтобы посидеть и отдохнуть. Это будет серьёзным испытанием. К 8:30 утра он ничего не нашёл, но Малдер был полон решимости найти для них что-то, над чем они могли бы работать до конца дня.В 8:42 Скалли вошла в офис, и Малдер, оторвавшись от монитора компьютера, увидел, как она вешает куртку на вешалку.—?Доброе утро,?— сказал Малдер гораздо более дружелюбным тоном, чем за всю прошедшую неделю, и улыбнулся ей.—?Доброе утро,?— ответила Скалли, оборачиваясь, её тон был холоден как сталь, что соответствовало выражению её лица.Малдер почувствовал, как его желудок скрутило в узел. Она молча подошла к столу и обошла его, прежде чем сесть за стол позади него.—?Есть что-нибудь по электронной или голосовой почте? —?спросила она.Он услышал в её голосе холодное раздражение, и на него снова волнами нахлынуло чувство вины.—?Нет… пока нет. Но, надеюсь, сегодня что-нибудь подвернётся.—?Хм,?— ответила Скалли.Малдер вздохнул и вернулся к компьютеру. Остаток утра ничего не дал. В 12:21 у него заурчало в животе, и он повернулся на стуле, чтобы посмотреть на свою напарницу, которая сидела за столом спиной к нему и читала газету.—?Эй, Скалли, не хочешь пойти перекусить? Я угощаю.Он заметил, как она напряглась.—?Нет, спасибо. Я собираюсь выполнить кое-какие поручения во время обеденного перерыва.Желудок Малдера скрутило от чувства вины.—?О, ладно. Только не забудь что-нибудь съесть. Надеюсь, ты получаешь достаточно белка.—?Я знаю, что мне нужно делать, Малдер.Его лицо вытянулось, а глаза захлопнулись от её ледяного тона, когда он повернулся на стуле лицом к столу. Затем Малдер встал, снял с вешалки свой плащ и вышел из офиса, прежде чем пройти два квартала от Гувер Билдинг до тесной угловой закусочной с длинной пластиковой стойкой, окружённой бледно-голубым и белым декором, и заказал свой обычный гамбургер и жареную картошку, но едва прикоснулся к ним. Он вернулся в подвал к часу тридцати, но Скалли уже не было. В 13:45 она вошла в офис и сняла куртку.—?Как прошёл твой обед? —?Спросил Малдер, стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно и непринуждённо.—?Прекрасно,?— холодно ответила она и снова вернулась на своё место за столом позади него.Малдер вздохнул и вернулся к поискам нового дела. Он отправил по электронной почте свои контакты в различные местные правоохранительные органы, Чаку Берксу, и даже отправил электронное письмо агенту Коулу. Он часто проверял в интернете последние новости в округе Колумбия. Но к четырём часам вечера он так ничего и не нашёл.В 16:32 Скалли встала из-за стола, за которым она молча просидела весь день, негодование, просачиваясь из неё, образовало кирпичную стену, держащую Малдера на расстоянии, и он проследил, как она подошла к вешалке и надела куртку.—?Скалли.Она обернулась и посмотрела на него, её лицо было маской, перед ней была стена.—?Скалли, прости меня.Она кивнула.—?Увидимся в понедельник.Малдер проследил, как она повернулась и вышла в коридор. К чувству вины, терзавшему его весь день, теперь присоединились старые друзья?— страх и тревога.