Питер Руманчек/Эллисон Арджент. TW crossover. (1/1)

Серебро ядом струится по венам, кровь во рту вязкая и тяжелая, кажется?— сплюнешь, и засверкает, запереливается на листьях папоротника в лунном свете страшными и прекрасными бликами.Перед смертью не надышишься?— и правда ведь, сколько не надсаждай легкие, а воздуха все мало и мало.Нужно было оставаться волком, попытаться зализать раны, да не смог?— Питеру от боли всегда хочется отречься от клыков и шерсти, бежать на двух ногах, не выть?— кричать человеческим голосом.Земля под босыми ступнями рыхлая, влажная, и ему чудится, что он не бежит, а скользит. Скользит, но тщетно?— слишком медленно, слишком мало сил, слишком жжется серебро, слишком насмешливо глядит на него сквозь верхушки деревьев полная луна, слишком громко звенит натянутая тетива за его спиной, слишком точно бьет в цель стрела.Целью быть страшно?— отчего-то раньше он не думал, что смерть будет так страшить его.Может быть, это от того, что теперь он знает?— у смерти Ее лицо.Она не отступит?— не в ее это правилах. Не отступит, даже зная, что преследует Его.Пощады не будет и, наверное, больше нет смысла пытаться уйти от того, что предначертано.Питер Руманчек, нагой и израненный, окровавленный и отравленный серебром, падает на колени посреди залитой равнодушным лунным светом лесной поляны и его желтые звериные глаза пылают отчаянием и решимостью.—?Эллисон! —?кричит он надрывно, кричит человеческим голосом, но для нее он уже никогда не будет человеком. —?Арджент!—?Серебра? —?предлагает она, выходя из леса и направляя на него арбалет.С него уже достаточно, наверное, но когда это Питер Руманчек слушался голоса разума?И прежде, чем усталые его веки опускаются на угасающее пламя глаз, он шепчет:—?Серебра!..***Мертвые девушки в лесу превращаются из чего-то ужасающего, из ряда вон выходящего, в тягучую обыденность.Полная луна встает над Хемлок-Гроув призрачной химерой, и у этой химеры есть сторож?— безымянный соглядатай, безмолвный соучастник, щелкающий клыками у чужой беззащитной шеи, раздирающий острыми когтями живую податливую плоть хищник, живущий в тени от охоты и до охоты?— непуганный зверь, жадный до горячей крови, льющейся из рваных ран.Чужое тело?— словно чистый холст, который он разрисует алым. Алым, как пелена, которая упадет на его глаза, когда полная луна призовет.А она призывает?— снова и снова, и противится ее зову нет никаких сил.Волчий вой, оглашающий окрестности?— не призыв спрятаться в безопасном месте. Волчий вой?— это предупреждение о том, что зверь близко. Как ни прячься, как не берегись?— если он выбрал тебя, то он придет за тобой.Уж такая игра?— игроки не смеют менять правил, которые не они установили.Питер Руманчек играет давно?— так давно, что и думать страшно. Он и не думает?— он подчиняется, и нервная дрожь вкупе с брезгливостью сменяется жаждой охоты и опьяняющим чувством безнаказанности.Если ты родился уродом, ты не в силах изменить это?— можно только смириться, покориться своей судьбе и до того самого мгновения, когда зверь пожрет тебя изнутри и вырвется на свободу просто ждать и делать вид, что ты не имеешь к этому отношения.Сторожить химеру, выходящую в небо единожды в месяц?— это как быть супергероем, только наоборот. Хранить тайну вначале волнительно и страшно, но со временем привыкаешь.Привыкаешь, и перестаешь бояться и сожалеть.Со временем начинаешь ж, а ж д, а т ь.Он жаждет уже слишком давно, чтобы придавать этому значение. Ни тоски, ни надежды, ни жалости. Он теперь и живет-то только затем, чтобы жаждать.До тех самых пор, пока в Хемлок-Гроув не появляется Она.Темный каскад волос по худым плечам, большой и яркий рот, растянутый в насмешливой улыбке, призывно блестящие глаза.Она глядит ему в лицо прямо и с вызовом, касается его предплечья так твердо и вместе с тем чувственно, что кажется, будто земля уходит из-под ног.—?Уж такая игра,?— говорит она. —?Или ты, или я.—?Как тебя зовут? —?спрашивает Питер, зачарованный ею раз и навсегда, обреченный на то, чтоб любить ее в первый и последний раз в своей жизни.—?Серебра? —?спрашивает она и смеется. У нее на шее поблескивает кулон в виде наконечника серебряной стрелы. Арджент?— вот ее имя. Яд, которого он жаждет.—?Серебра,?— соглашается Питер. Очень скоро он повторит это, и на губах его запузырится кровавая пена.Но до тех самых пор, пока полная луна призовет их обоих сыграть в игру, из которой победителем выйдет лишь кто-то один, он будет целовать Эллисон жадно и много, а она будет новой химерой в его руках. Химерой, которая даст свое имя смерти и принесет в Хемлок-Гроув долгожданный покой.