Малкадор (2/2)
И вот, наконец, на пике напряжения, показался танк. Мина с привычным хлопком выпрыгнула из ствола. «Малкадор» пропал в мощнейшем взрыве мины, но тут из заброшенного здания выехал второй, и тут же засадил по бойцам из тяжёлого болтера. Отряд бросился в разные стороны… а Сергеев свалился на миномёт, зажимая рану в боку. Танк противника приближался. Сергеев встал в полный рост, сжимая одной рукой бок, другой – вихревую мину, теперь единственную в его арсенале. Он, прихрамывая, пошёл прямо на танк. Это было так странно, безумно, смешно и трагично одновременно, что даже экипаж танка ничего не сделал. Внезапно ефрейтор сказал:
– До последнего вздоха…
Размахнувшись, он кинул мину, как противотанковую гранату танку под гусеницу, отчего так сработала. Раздался ещё один взрыв. Танк утонул в разноцветном калейдоскопе огня, и лишь тёмная фигура Сергеева нарушала гармонию цветов.
От танка осталась лужа плавленого металла. Сергеев просто стоял, и смотрел на останки своей жертвы.
– Сергеев, мать твою, да ты герой! – крикнул Ротмистров. В небе летели «Валькирии», начав бомбардировку северной части пригорода. Сергеев без интереса смотрел на бомбардировщики, и без чувств упал на землю.
– Саша! Саша, проснись!
– Нет, мам, я не хочу в школу, – бормотал Саша Сергеев, прячась под одеяло от своей докучливой мамочки. Она умела его будить, и он это прекрасно знал ,но как же хотелось спать…
– Вставай, пожалуйста! – мягкий голос матери из умилительного вдруг превратился в плачущий, а Сергеев вместо своей комнаты увидел потолок госпиталя в Подлёдинске. Рядом с ним…
На его груди лежала Дуся. Грудь уже порядком намокла, и Саша немного опешил. Молчание длилось минуту, когда, наконец, Дуся оторвала голову от груди, и повернулась к лицу…
– Саша! – бросилась девушка уже к шее Сергеева, разразившись ещё большими рыданиями.
– Дусь, ну ты это… брось… я же живой…
– Живой… живой…
В палату вошёл Маслин, а за ним… сам полковник!
– Ну, солдат, молодец! Император зачтёт твой подвиг, не каждый с гранатой сможет выйти против такого опасного противника, как тяжёлый танк «Малкадор».
– Спасибо, товарищ полковник, – Сергеев кое-как сел на кровати, и тут же свалился на подушку, с шипением схватившись за изувеченный бок.
– Мне поручили тебе передать это, – полковник подошёл к кровати и нацепил Сергееву на лежащую рядом, на стуле, гимнастёрку орден. – Ефрейтор Сергеев, имею честь наградить тебя этим почётным орденом Святого Лиона Эль’Джонсона Первозванного за проявленный героизм и повышаю тебя в звании. Поздравляю, сержант Сергеев!
– Служу Империуму и Императору!
Две недели спустя. Подлёдинск, гражданские кварталы.
– Вот так, сюда, – Дуся завела Сашу в неприметный домик-ячейку, в котором уже был накрыт стол. За столом собрались все родственники Дуси. А вот Сергеев своих не увидел. Просто потому, что маменька с папенькой умерли уже от старости, а сестра его, дорогая Аннушка, сейчас живёт на Вострое.
– И кто это у нас тут? – из-за стола грозно поднялась мать Дуси. – Неужели твой «важный гость», о котором ты столько рассказывала, этот непутёвый Сашка?! А ну убирайся отсюда, пройдоха!
– Мама, ты в курсе, что он объявлен героем Империума?!... – возразила было Дуся, как её мать продолжила:– Гроша нет в кармане, тунеядец, так нас объедать решил?! Я тебя сейчас сдам в Инквизицию! Доча, он же наврал тебе, как ты не понимаешь?!
– Дамочка, успокойтесь! – рявкнул кто-то.
Сергеев с Дусей обернулись – на пороге стояли Ротмистров, Маслин, Шевченко, и, внезапно, комиссар Ловушкин! Да не один, а со своей женой.
– Дамочка, вы хоть знаете, что говорите с сержантом Имперской Гвардии?! – продолжил Маслин. – Да я сержанту жизнью обязан!
– И я тоже! – сделал шаг вперёд Ротмистров.
– Он меня вообще своим телом прикрыл, непонятно как выжил после попадания из болтера! – крикнул Шевченко.
– Он ещё и друзей притащил! – поднялся уже папа Дуси. – Работу найдите! А вон на ту потаскуху даже не надейтесь! Она точно ничего не заработает!
Он указал на… жену комиссара. Доселе невозмутимый, доблестный политрук выхватил шашку и приставил к горлу заметно притихшего и испугавшегося батю:– Никто… не смеет… оскорблять… мою жену!!! – взревел львом Ловушкин и принялся гоняться за дусиным папой по комнате, в конце концов выбрив ловким ударом шашки на голове виновника торжества сияющую белизной лысину.
Тем временем Дуся бросилась на мать с упрёками и тыканьем дула выхваченного у комиссара болт-пистолета в нос:– Он – сержант! И сержант он в Имперской Гвардии, и мало того, в элитном подразделении, в батальоне «Бешеных»! То, что он сирота, ещё не делает его пройдохой, а его друзей бомжами! Ты же знаешь, что бомжей истребляют силы Адептус Арбитрес! А он мало того, что почти офицер, так ещё и герой! Ты меня поняла?!
Далее немая сцена. Сергеев с недоумением и радостью одновременно осматривал всю картину. Его недоумение было вызвано внезапностью сцены и тугоумием родственников Дуси, а радость тем, что за него заступились друзья, и особенно Дуся, а не как обычно, когда она молча слушала все оскорбления в его адрес от маменьки и папеньки. Последний, правда, здесь уже не присутствовал, а с улицы раздавались призывы о помощи, боевой клич комиссара и нецензурные ругательства госпожи-супруги комиссара Ады Ловушкиной.А всему тому причиной – злосчастный хаоситский «Малкадор», оказавшийся в нужное время в нужном месте.