Глава V. Вителия Альбина (1/1)

А в это время исчезнувший Арунс Тарквиний находился неподалеку от временного лагеря охотников, в овраге, скрытом за кустами боярышника и дикой малины. Сейчас как раз стояло позднее лето, и на ветках висели крупные ароматные ягоды, которыми юноша со своей спутницей лакомились время от времени, когда их губы были свободны от слов и поцелуев. Спутницей Арунса была небольшого роста изящная брюнетка, совсем юная, едва достигшая возраста невесты. Она доверчиво устроилась рядом с ним на расстеленном плаще и склонила голову на плечо Арунсу, позволив перебирать ее длинные шелковистые волосы, которые он сам только что распустил. Отличительной особенностью внешности девушки была очень белая кожа, неподвластная загару, за что ее, принадлежащую к многочисленному роду Вителиев, давшему Риму немало сенаторов и жрецов, называли Альбиной. Они с Арунсом лежали под прикрытием естественного навеса из сплетающихся веток кустарника, так что сверху никто не мог их увидеть, заглянув в овраг. Только они сами могли себя выдать свойственной молодым, особенно девушке, беспечностью, заговорив или засмеявшись слишком громко, рискуя быть услышанными. Но и этого не особенно боялись, уйдя подальше от занятых своей беседой женщин и еще не вернувшихся из леса охотников. Они наслаждались друг другом и уединением в лесной глуши, и были счастливы, по крайней мере девушка. - Как хорошо, когда мы здесь, вдвоем, и никто нам не мешает! - проговорила она мечтательно, нараспев, глядя вверх, где под зеленым пологом из колючих веток просвечивало синее летнее небо. - Может быть, останемся здесь вдвоем, если не будет другого выхода? Ты будешь охотиться, я - запасать травы и ягоды, и мы проживем здесь всю жизнь, в бедности, но зато в любви. И царь не заставит тебя жениться на другой, и мне родители не найдут мужа. - Тише! - Арунс строго прижал палец к губам девушки. - Скажешь тоже - лес, хижина! Это... - он хотел сказать что-то более резкое, но вовремя оговорился: - только на самый крайний случай, если у нас не останется другого выхода. Может, когда-нибудь царь смягчится и позволит мне выбрать себе жену. Но прежде никто не должен знать, что у нас происходит! Держи язык за зубами, девочка, иначе нам придется расстаться навсегда.Она примолкла, глядя на него испуганными глазами. Потом с запинкой проговорила:- Знаешь, мне иногда кажется, что мои родные знают про нас... Мой отец раньше и слышать о тебе не хотел, но после того, как царь отрешил его от сана жреца, он велел дома не говорить о тебе плохо. А совсем недавно спросил меня, какие у нас с тобой отношения.- А ты что сказала? - сразу насторожился юноша.- Я... я сначала так испугалась, что чуть не рассказала всю правду, но потом смогла соврать, что уже давно не виделась с тобой иначе как при дворе, на людях. - Так! А Вителий Фигул поверил? - требовательно допрашивал Арунс, схватив девушку за руки.Глаза Альбины наполнились слезами, нежное девичье лицо скривилось, как от боли, хотя Арунс держал ее вовсе не грубо.- Я не знаю! Он кивнул и ушел, как будто его успокоил мой ответ. А когда я в прошлый раз ушла к тебе, дверь была приоткрыта, а привратник спал. Может быть, отец хотел бы, чтобы мы поженились, но боится просить царя о браке? - И я его понимаю. Царь никогда не позволит нам пожениться, он всегда ненавидел весь род Тулла Клуилия, и только искал способ отстранить вас от всех важных дел. Теперь ему это удалось, и он не отдаст девушку из рода своего врага в жены своему воспитаннику.Альбина только качала головой, как будто не могла поверить, что старые счеты, завершившиеся двадцать лет назад, могут иметь какое-то отношение к ним с Арунсом, молодым и любящим. - Тебе лучше знать. Откуда же я знаю, что на уме у царя? А к моему отцу теперь приходят какие-то странные гости, и он говорит с ними наедине, никому не рассказывает, кто это такие и с чем пришли. И я не знаю, хорошо это для нас или плохо.- Тебе и не нужно ничего знать, девочка, - Арунс склонился над ней и поцеловал, потом коснулся губами ее рук, там, где подразумевались воображаемые следы от его рук. - Что бы ни случилось, я справлюсь сам. Не бойся отца, с ним я как-нибудь сумею договориться. Главное, чтобы царь ничего не узнал! - Да! - Альбина поежилась, как от холода, и прижалась к юноше теснее. - Я не представляю, как ты вообще не боишься каждый день смотреть ему в глаза, говорить с ним, скрывать нашу тайну! Я бы на твоем месте давно умерла от ужаса. Арунс мрачно нахмурился на одно мгновение: Альбина нечаянно задела самое больное, но он не мог выдать своего истинного отношения к Турну. - Ничего, малышка. Я как-нибудь справлюсь, а ты жди, что бы ни случилось.- Я жду, - покорно согласилась она, ласкаясь. - Если скажешь, я буду ждать тебя сколько хочешь, пока не состарюсь и не умру. Если меня захотят выдать замуж, лучше уйду в весталки, но не буду принадлежать другому. Но... Великие боги, как же трудно бывает ждать так долго! - последние слова вырвались у нее стоном.Арунс ласкал и целовал девушку, боясь, чтобы ее неосторожный возглас не привлек чье-нибудь внимание.- Ничего не бойся, если что-то случится, я тебе помогу, - торопливо шептал он, успокаивая Альбину. - От тебя требуется только, чтобы от тебя никто не узнал правды: ни твой отец, ни царь, ни Брут, твой дядя - с ним будь особенно осторожна, он очень хитер и верно служит Турну, не пожалеет для него даже своей племянницы. Сможешь и дальше молчать так же хорошо? Значит, все будет в порядке. Успокоилась? Девушка молча кивнула, не смея разочаровать возлюбленного. Но в это время где-то сверху, над оврагом, затрещали, ломаясь, ветки, и самый ужасный для тайно встречающейся пары голос показался им громом Юпитера-Зевса:- Арунс, где ты? Я ищу тебя! Альбина замерла, как мышь под пристальным взглядом сокола, сидела, чуть живая, боясь дышать. Арунс, тоже с нервно бьющимся сердцем, пришел в себя раньше, кое-как набросил на девушку ее платье, всунул в руки рассыпанные шпильки и заколки, потом подхватил ее и поднял на другую сторону оврага.- Беги! Скорее! Главное, чтобы тебя не поймали!Его голос в этот момент прозвучал так твердо и властно, что Альбина не посмела возразить, и пустилась через кусты, точно лань, не оглядываясь. А Арунс, не успевший еще надеть тунику и плащ, приготовился объяснять Турну, что происходит. Он боялся; и заставляя девушку уйти, в сущности, думал не столько о ее чести, сколько о своих интересах: он знал, что Турн, строго относящийся к вопросам семьи и морали, не позволит никому развращать девушек из благородных семейств.Спустившись в овраг, Турн мгновенно оценил обстановку: увидел полуодетого Арунса, его расстеленный на земле плащ, примятую траву и кусты, - и огляделся по сторонам, ища подругу своего воспитанника. Но та успела скрыться, и Арунс, замерев перед царем, как кролик перед удавом, уже подыскивал объяснения, чтобы высказать ему. Он был изобретателен и быстро соображал, этот юный отпрыск рода Тарквиниев, и не растерялся на сей раз. Потупив глаза с показным смирением, он ждал, что скажет царь.А Турн медленно, почти не разжимая губ, проронил всего одно слово:- Кто? - О чем ты, мой царь? - с деланным удивлением поинтересовался Арунс.- Кто эта девушка. что была с тобой? Не лги, я вижу, что ты здесь прохлаждался не один! - Турн поднял одну из забытых Альбиной шпилек и, повертев в пальцах, отбросил, сломанную. - Назови ее имя, и будь готов сегодня же жениться на ней! Я не позволю тебе опозорить девушку из благородной фамилии! - Подожди, мой царь! Выслушай меня, и не суди поспешно! - воскликнул Арунс, выставив ладони вперед, будто защищаясь от удара. - Кто тебе сказал, что эта девушка из благородной фамилии? Она рабыня, гречанка-флейтистка из хора. Не можешь же ты женить меня на рабыне! Я все-таки не Виргиний Руф...Турн глядел на юношу так пристально, как будто пытался прочесть его мысли. - Рабыня, говоришь? Ты можешь дать слово, что это так?- Да, - согласился Арунс, не моргнув глазом. - Если хочешь, я поклянусь всеми богами, что был с рабыней, и не могу жениться на ней.На самом деле, ему вообще не хотелось жениться в ближайшее время. Альбина ему нравилась, но он не чувствовал к ней настоящей любви, как Эмилий к Арете или Люций Коллатин к Лукреции. Он был легкомыслен и слишком дорожил своей свободой, чтобы связать себя брачными узами, казавшимися тяжелее железных цепей. Быть может, когда-нибудь потом... Но жениться сейчас, да еще по приказу царя, Арунс вовсе не хотел. Юноше казалось, что брак мгновенно состарит его, лишит всех радостей в жизни, которыми он так дорожил. Что за удовольствие прожить всю жизнь с одной женщиной, когда он любит всех, достаточно хорошеньких, чтобы привлечь его внимание! Отказаться от пиров и веселья, чтобы не огорчать жену! Не носить большей драгоценностей и красивых нарядов, чтобы не затмевать ее! И все-таки не стать настоящим главой семьи: даже после свадьбы он должен будет во всем повиноваться Турну, не только как царю, но и как опекуну и воспитателю, по римским законам все равно что родному отцу. И жену ему придется привести в царский дворец, чтобы она наблюдала каждый день, как он вынужден рабствовать перед Турном. Даже глупышка Альбина от такой жизни скоро станет его презирать! Вот если бы можно было ввести невесту в царский дворец по-другому, тогда ему следовало бы подумать о женитьбе. Но сейчас эта мысль была настолько неприятна Арунсу, что он готов был даже принести ложную клятву, лишь бы избежать нежеланного брака, а про себя подумал, что надо сделать подарок флейтистке, чтобы подтвердила перед царем, что это она была с ним.Но Турн в этот раз что-то заподозрил, потому что проговорил сурово и печально:- Не надо клясться; боги не прощают ложных клятв. Я еще узнаю точно, с кем ты был. Берегись, Арунс, если ты все-таки соблазнил девушку из патрицианской семьи! Тогда ты немедленно женишься на ней, даже если тебя придется тащить в храм связанным. Подумай раз в жизни не только о себе, но и о ней: что будет с ней, опозоренной до свадьбы? Как она сможет стать женой другого? Увы, Арунс слишком мало заботился о чувствах бедняжки Альбины, чтобы представить ее будущее. Он не желал ей зла и не сомневался, что она счастлива при их редких встречах, как она сама говорила ему с восторгом. По его мнению, ничего лучшего для нее и желать не приходилось. В конце концов, он ни к чему не принуждал Альбину, она сама рада была броситься к нему в объятия. А что делать после, уж ее дело... И Арунс снова подтвердил, с усилием поглядев в глаза царю:- Разве я не знаю? Но я в самом деле был с рабыней. С нее не убудет, поверь, мой царь.Видно было, что его слова не совсем убедили Турна, но все-таки тот ответил уже мягче:- Хорошо, дома мы все решим, а сейчас одевайся и возвращайся в лагерь. И больше никуда не исчезать! Я не хочу больше искать по лесам еще и тебя, впридачу к дичи."Вот и оставь меня в покое! Позволь мне жить свободно, я ведь не раб, а патриций, сын и внук трех царей!" - уже в который раз хотелось заявить Арунсу, но вместо того он почтительно склонил голову и сказал:- Как прикажешь, мой царь. Сейчас я буду готов.Он быстро накинул алую с золотом тунику, выбранную специально к золотому этрусскому браслету-змее. Турн неодобрительно покосился на него, однако ничего не сказал.Но, возвращаясь вместе с воспитанником к лагерю, он произнес суровым тоном, как бы высказывая давно пришедшее на ум решение:- Женить тебя все равно пора. Давно уже следует становиться мужчиной, а не взбалмошным мальчишкой. Если нет девушки, которую ты хотел бы взять в жены - значит, я сам найду тебе невесту из хорошей семьи. Но не подведи меня, обращайся с ней уважительно! Я не хочу стыдиться смотреть в глаза родителям твоей жены, если ты не возьмешься за ум и после свадьбы. Не вынуждай меня наказывать тебя. Мы справлялись без лишней жестокости раньше, хотелось бы обойтись и впредь."Без лишней жестокости?! А то, что ты собираешься сделать со мной - не жестокость? Найти мне жену, не спрашивая моего согласия, да еще требовать, чтобы я разыгрывал влюбленного, как твой Эмилий с моей сестрой!" - едва не выкрикнул вслух Арунс. Он, конечно, знал, что молодым людям почти всегда выбирают жен старшие родственники, но не задумывался о значении этого закона, пока тот не коснулся его самого. Но он ничего не сказал, и послушно, по крайней мере с виду, последовал за царем, размышляя про себя, что же ему делать, чтобы не позволить себя женить.