VI (1/1)

Я сижу в темной комнате. Солнце только начало просыпаться и сонно распускает свои лучи.Кажется, синоптики обещали похолодание.Мои мысли блуждают и хватаются за любое воспоминание, которое происходило со мной. Но потоки возвратов в прошлое останавливаются на моих грехах.Нет.Я не виноват.У меня не было выбора.В этом мире или ты ешь, или едят тебя.?Давай уедем!?Черт!Ад ли это, или я до сих пор на Земле?!Я сидел некоторое время и массажировал виски пальцами, пытаясь справиться с головной болью.—?Матушка,?— внезапно подал я голос, удивляясь ему. Он дрожал. —?Пожалуйста, зайди.Она очень тихо открыла дверь и в руках держала стакан воды. Старушка очень сильно переживала, но её выражение лица я никак не мог прочитать.*** От скуки я решил осмотреть комнату. Солнечные лучи, заглядывая в окно, тихо покачивали оседавшую на них пыль.Штаб-квартира наша?— фантастический дворец: это дом расстрелянного шляхтича. Дегенерат шутил, что не смог вспомнить, убивал ли хозяина этого дома. Тогда это было не очень смешно. Помню наши перепуганные лица, как Тагабат, застыв на мгновение, пытался справиться с шоком.Мы были очень неопытны, нам присылали различные письма, распоряжения, а потом все стало на автомате. Я смотрю далее. Мне попадаются в глаза древние узоры, портреты княжеской семьи.Довольно уютно.Закрываю глаза на секунду и представляю здесь кипящую жизнь. Отец с двумя детьми показывает своему потомству много старинных книг. Вдалеке слышен звук каблуков?— это жена несёт заварной чай. Все счастливо смеются. Мне точно такое не светит.Наконец, в двери кабинета постучали. Это был никто иной как Андрюша.—?Можно? —?его голос еле был слышен. Парень был напуган как ребёнок.—?Да, здравствуй, проходи.Андрюша неуверенной походкой вошёл в комнату.Что, если бы мы встретились в другой жизни? Не в этой утруждающей комнате, наполненной старым барахлом.Мысль я эту поспешно прогнал из головы, сочтя её слишком уж банальной и невозможной.Тем временем, Андрюша вообще не хотел смотреть на меня: его глаза блуждали по всей комнате. Она была ему, видимо, намного интереснее.Наконец, дело сдвинулось с мертвой точки, он посмотрел на меня.Я тут же сказал:—?Поставь подпись вот здесь,?— я повернул бумагу так, чтобы он мог видеть текст. —?Твоя подпись доказывает, что ты даешь полное согласие на проверку и тебя никто не принуждает к этому действию.Я увидел, как его лицо исказилось мукой, глаза посветлели и стали напоминать прозрачный лёд, закушенные губы побелели.?Это и называется принуждение??— прочитав его мысли, я в наслаждении наблюдал над мучением Андрюши.Уже, казалось, целую вечность он просматривал документы, подготовленные мной, но, наконец, взяв ручку, Андюша делает закорючки в документе. Я тотчас ставлю печать. Вот и всё.—?Пройдём в комнату. —?я встаю с места, и Андрюша следует за мной. На улице бушует ветер. Это слышно из-за старых окон, они даже не пытаются скрыть этот шум.Мы идём по коридору. Старые лампочки еле работают, некоторые, как в ужастиках, начинают мигать.Андрюша дрожит всем телом и обнимает себя руками. Наверняка пытается успокоить себя словами, что это всего лишь шутка.Хах.Нет.Это реальность.Я вспоминаю ту стаю черных ворон и мне почему-то хочется улететь вместе с ними. Мы подошли к комнате. Дверь была обычная. Там не было громких заголовков или фраз. Просто деревянная, ничем не отличающаяся от других, дверь. Но для Андрюши эта дорога вела прямиком в ад. (Но разве мы не там?)—?Спасибо, что провели,?— выдавил он из себя и почему-то назвал меня на ?Вы?.Я усмехнулся:—?Я пойду с тобой,?— весело объявил я и отряхнул с его пиджака пыль.Мне так доставляла эта вся ситуация, и он совершенно понимал это. Скрип двери, топот ног, и мы уже в комнате.Это была комнатушка с большой двухспальной кроватью и стульями. Пока голубки занимались половым актом, мы, чекисты, наблюдали за происходящим. Ставили галочку в красном кожаном блокноте и оставляли наедине пару.Я сел на стул правосудия и снял фуражку. Мои волосы взлохматились.—?Где женщина? —?он сел на кровать и расстегнул пиджак для удобства.Я молча смотрел на него. В моих руках даже не было чёртового блокнота.—?Где женщина? —?в десятый раз вопросил он.Я улыбался. Мне было так весело. Кого он обманывает?—?Это не смешно! —?он вскочил с кровати и его головной убор упал на пол. —?С меня достаточно этого спектакля, я так и думал, что такого не будет и быть не должно! Он был растерян, буквально смят допущенной несправедливостью. Его давили стены комнат, он уже хотел убежать, но я встал перед дверью, не давая ему пройти. Мы были в миллиметрах друг от друга.—?Ты действительно считаешь, что здесь не проверяют парней, являются ли они пидорами? —?коротко спросил я, отбросив изысканные профессиональные меры.—?Хватит это так называть! —?закричал он, издавая последний вопль, прежде чем я притянул его и прикоснулся к его губам. Я не стал закрывать глаза. Я безнадежно смотрел в его напуганные зрачки, которые расширились от шока. Мои руки держались за его плечи с таким отчаянием, что невольно подрагивали.Когда я отстранился, его рот открылся, готовый что-то сказать, но он так и не произнёс ни слова.Так мы стояли минуты две от силы, но я не отпускал его, а он, видимо, не смог оттолкнуть, может даже не хотел. Тогда в его глазах я видел только страх, никакой искры. Его лицо было бледное, только синяки добавляли краски на его личике, но, увы, это выглядело некрасиво.Наконец он сипло мог вымолвить лишь ?Ты…?.Я не дал ему договорить. Я снова прильнул к желанным губам, целуя их так осторожно, будто они распадутся на мелкие кристаллики. На этот раз я закрыл глаза, чтобы скрыть свой страх быть отвергнутым. Мои руки скользнули с плеч на его щеки. Эти движения казались такими скомканными, непонятными, но одновременно я запомню их на всю жизнь.Он… Не ответил на мой поцелуй. Он стоял как фарфоровая кукла на стеллаже антикварного магазина и не отрывал взгляда от моих действий.Удовлетворив свои тайные желания, я, наконец, отпустил его. Как же мне было на душе паршиво в тот момент, но в то же время груз упал с моих плеч.Я медленно провожу рукой по своим волосам. Выгляжу паршиво. Я это вижу по своему отражению в его глазах. Красные от смущения щеки, взлохмаченные волосы, потерянный вид… Впервые вижу себя таким… Настоящим.Я все думал, что сказать в свое оправдание. Все слова стояли комом в горле, будто там находился какой-то заслон, мешающий вырваться наружу моим влюблённым чувствам, но я тут же беру себя в руки и шепчу:—?В последний момент я не смог.Сознаюсь. Сердце бешено постукивает в моей грудной клетке.Я беру его за руку. Такое чувство, будто он сейчас упадёт, поэтому медленно веду его на кровать и усаживаю. Он до сих пор не сопротивляется. Я пользуюсь этим моментом, чтобы наконец высказаться.Страшно.Впервые страшно.Он первый кто смог снять с меня деревянную маску, даже не осознавая этого.Я было потянулся обнять его, но тут же передумал и взял за руку. Я много себе позволял в тот момент.Наконец говорю:—?Я сам себе признаться не мог, а теперь вот тут такая ситуация. Мы знакомы всего лишь пару месяцев, но…Андрюша вздрагивает всем телом, ищет мой взгляд, и неожиданно отчаянно кричит:—?И я! Я тоже тебя люблю, очень… —?слишком быстро пролепетал Андрюша и съёжился.Я почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле, словно бы родившимся заново.Мы до сих пор держались за руки, только теперь он крепко сжимал мою в ответ. Его руки были не мягкие, скорее все в мозолях. Я немного представил ситуацию со стороны: двое взрослых мужчин сидят на кровати за ручку. Думаю, никто бы не поверил. Мужчины по сути должны быть брутальными и никогда не показывать свои эмоции. Я не считаю это правильным. Я влюбился в Андрюшу за его открытость, ведь он всегда их показывал.Что говорить обо мне, то лучше умолчать. Меня слишком сложно прочитать. Говорю одно?— хочу сказать другое.—?Ты улыбаешься… —?зашептал он мне прямо в ухо. Его горячее дыхание заставило меня опьянеть. Это дурманящее, тягучее чувство, которое я так давно хотел попробовать на вкус. Его апатия, которая была буквально минуты назад, исчезла. Сейчас его лицо было расслабленно, вся тревожность пропала, в глазах искры, щеки окрасились в пунцовый цвет.Он продолжил:—?Сейчас ты выглядишь таким красивым, нет, ты всегда красивый, но сейчас… —?мой Андрюша провел своей рукой по моим волосам, наслаждаясь и впечатывая в память все происходящее. —?Не могу поверить, что ты мой. Ничей больше.Я вскакиваю с места как угорелый, а ведь я сам мутил воду, чтобы поговорить с ним наедине, прорабатывал план.—?И всё-таки, нам пора,?— я чувствовал, как кожа на моём лице краснеет и ничего не мог с этим поделать.Я вспоминаю тех девушек, которые были из-за меня расстреляны и меня охватывает паника.—?Я, нет, ты… —?повторял я как в лихорадке, не зная куда деться. Я обнял себя руками и опустил свой взгляд на пол.Он поднялся — и было хорошо заметно, что это далось ему с трудом — обнял меня. Я больше не пытался убежать. Заместо этого я снова ухватился за его плечи и смотрел в его глаза. Я смотрел, всматривался, кусал свои губы, мял его пиджак, пытался сказать, чтобы он не отпускал меня, чтобы я снова не заставил себя закрыться, но я не мог позволить себе этого, ведь я и так переступил порог того, что никогда не станет прежним.Мой Андрюша, понимая мой страх, мою любовь к нему, мою слабость, грустно улыбнулся.—?С тобой даже в ад.Буквально через несколько секунд меня стиснули сильные мужские руки и одним махом повалили на кровать.Оковы сняты, мне незачем скрывать себя.