Глава 8 (1/1)

Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Вопрос, кто от кого набрался, остается открытым, так как оба гениальностью не страдают. Ямадзаки, так же как и Сато когда-то, решил выбить дверь с ноги. Ну, пафос же. Но, также как и у друга, дверь не стала открытой, а нога пульсировала болью. Следующая (нормальная!) попытка оказалась успешной, и нашим героям явился взор на забитую мусором квартиру. Пройдя чуть вперед, заметили и валяющегося владельца, в окружении бутылок алкоголя. — Скорую! Вызывай скорую! — тут же закричала Мисаки и стала прощупывать пульс у друга. — Слава Богу, жив. — Что? Почему? Зачем? — запаниковал Ямадзаки. — Да вот почему! — девушка тыкнула пальцем на баночку с таблетками, часть которых была разбросана по полу возле Сато. Ямадзаки мгновенно взялся за телефон. Скорая, благо, не понадобилась. Сато, проснувшись от крика подруги, тут же вскочил на ноги, думая, что за ним пришли агенты NHK, но увидев друзей, успокоился. Те же, в свою очередь, успокаиваться не желали и срывали потерю нервных клеток на несчастном. Когда всё более-менее устаканилось, Сато соизволил объяснить, что это таблетки от головной боли и он их выпил сегодня утром, когда проснулся. Облегченно вздохнув, Мисаки отправилась домой: — Сато, я сейчас сбегаю за твоим обедом. Скоро вернусь. — А, да. Хорошо, — и двое парней остались наедине. Проходит несколько минут в молчании. Тишина, будто наполнена непонятной тяжестью, но она исчезает, стоит только заговорить Ямадзаки серьёзным голосом. — Ну и? Может объяснишь, в честь какого праздника ты напился? — Я… Ну… — Что ты? Мы за тебя переживали и это всё, что ты можешь ответить?! — Мисаки. — Что? — За меня переживала только Мисаки, но не ты, — Сато изменился на глазах. Он смотрел в пол и не поднимал головы. Голос был тихим и хрипловатым. — Что?! Ты совсем мозги растерял?! Да я чуть не рехнулся, когда Мисаки показала эти чертовы таблетки! — и он нисколько не врал. Ямадзаки всё продолжал что-то кричать и трясти Сато за плечи, пытаясь донести до друга всё пережитое им беспокойство, но тот так и не поднял головы. Голос парня постепенно утихал и, в отчаянии шепча, он обнял Сато. — Прости, ты ведь заходил ко мне тогда, да? Я наверняка сказал тебе что-то ужасное… А Сато тем временем вспоминает остров, на котором чуть не покончил с жизнью. Думает о том, что всё же зря он тогда не умер. Видно, суицидальное желание было написано на лице хиккикомори, так как Ямадзаки тут же в ужасе начал тараторить, при этом принимая цвет помидора.

— Сато! Сато, не смей думать о смерти, слышишь? Не смей! Если ты так беспокоишься… Нет, если ты ничего не можешь поделать с этой… Любовью… То я… Я попробую… — Ямадзаки замолк, опустил голову. — Что попробуешь? — смысл сказанного медленного, но верно стал доходить до мозга. На лице само собой появлялась счастливая улыбка. — Ну… — и резко подняв голову, парень выпалил, — Я попробую ответить тебе взаимностью! — Спасибо. Спасибо тебе, Ямадзаки! Мисаки, когда открыла дверь и увидела двух рыдающих, обнимающихся друзей, была немного обескуражена, но потом с доброй улыбкой прошла в квартиру. Прошло 2 недели. Отношения между парнями, можно сказать наладились. Нет, Ямадзаки дальше объятий (и то порой с трудом их терпел) Сато не пускал, но постепенно его отношение к этому становилось мягче.

У Сато сны давно прошли, но он не прекращал грезить о развратной версии Ямадзаки. За это время они закончили игру и тут же «торжественно» вручили её Мисаки. Что было с ней потом – неизвестно, но девушка после этого стала алчным взглядом смотреть на прохожих (а если быть точнее, то на представителей мужского пола). В особенности уделяла своё внимание парням, которые шли в обнимку (и плевать, что оба при этом могла быть пьяными и на всю улицу распевать песни). Итак, делаем вывод из этой истории: не давайте хентайные игры таким девушкам, как Мисаки.Конец