Третий этаж в "Бич" (1/1)

Эггзи проснулся от того, что замёрз. С ним такого не случалось уже давно – он привык быть согретым Гарри, привык просыпаться раньше него и наблюдать за его расслабленным лицом... Но в этот раз в постели было пусто и даже в доме было тихо. На часах мигали раздражающие зелёные цифры 12:48. Много лет минуло с тех пор, как Эггзи просыпался позднее полудня, так что он даже удивился тому, что организм не бунтовал, голова не болела... Да и вообще ничего не болело. На теле и правда светилось несколько синяков от вчерашней драки, но они были куда меньше и бледнее, чем он даже мог мечтать. Что ж. Возможно, Гарри не успел их рассмотреть в полумраке спальни, и неприятные приключения удалось сохранить в тайне. Надежды Эггзи развеялись, едва только его взгляд упал на стул. Вся его вчерашняя одежда, разбросанная по дому, лежала аккуратной стопкой, а сверху на ней сложились ремешки бондажа, прикрытые белым квадратиком записки.

Сердце Анвина рухнуло в пятки. Неужели Гарри... Ушёл? Впрочем, вряд ли он мог насовсем покинуть свой дом... Тогда, может, он больше не хочет видеть в своём доме его, Эггзи? Кто знает, что он там себе надумал, обнаружив утром бедлам на лестнице? А если он, выкидывая мусор, нашёл водолазку? А если он всё же видел синяки...? К тому времени, как Эггзи нашёл в себе силы вылезти из-под одеяла и добраться до записки, его потряхивало от нервов и дурных предчувствий. "Всё в порядке. Завтрак на плите, пожалуйста, поешь. Будь в Бич к 15.00. У меня деловая встреча. Не звони. Гарри" И ни слова про его выходку! Эггзи вдруг почувствовал, что любит Гарри особенно сильно. Так чисто, что практически больно. Он позаботился о его завтраке, сообщил, куда пошёл, чтобы Эггзи не волновался... "Всё в порядке"... Ну надо же! Возможно, им ещё предстоит серьёзный разговор обо всём произошедшем, но Гарри хотя бы дал ему фору к нему подготовиться. Как только нервы чуть успокоились, голова Эггзи снова заработала на полную. Деловая встреча – это, должно быть, с Мерлином. Скорее всего, ничего она не принесёт. Вряд ли аналитики Кингсмен нашли что-то новое в имеющихся записях, да и Гарри вряд ли успел выйти на след, пока Эггзи развлекался. На мобильном обнаружилась целая тонна сообщений от Руфуса и несколько пропущенных вызовов от него же. Была в этом море и парочка смс от других ребят. Эггзи тяжело вздохнул. Рано или поздно ему придётся разобраться с этим. Что ж. Лучше – рано. Он ел холодный омлет с беконом и читал, читал, читал... Сначала Руфус ещё был зол и кипел, рассыпаясь в матерных обвинениях. Потом там, видимо, началось какое-то разбирательство с Анджелой, так что сообщения стали более скупыми на ругань и более компромиссными по содержанию. Ближе к концу Руфус уже извинялся за свою горячность и пытался неловко оправдаться, описывая то, как ситуация выглядела со стороны. Закончилось же всё тем, что он полностью раскаялся в предыдущей вспышке и тут же устроил новую, возмущаясь, что Эггзи не сказал ему про свои особенные отношения, и потребовал познакомить его с этой железной леди. Эггзи вздохнул ещё раз, ещё тяжелее. Конечно, неплохо было, что Руфус, вроде бы, остался в шатком приятельском положении по отношению к нему, но забыть и простить его вот так мгновенно, за одну ночь, Эггзи был не готов. Он не хотел даже думать о том, чтобы однажды снова прийти в свою старую компанию, и уж абсолютно точно не был готов рассмотреть подобную возможность всерьёз. Слишком уж свежи в памяти были их злые лица и унизительные выкрики. До трёх часов оставалось совсем мало времени. Пора было собираться в "Бич", к Гарри. Пора было снова натягивать на себя маску Эдди. К его безумному удивлению и, что уж говорить, страху, в самом низу стопки его одежды, которую оставил Гарри, лежала новая пепельно-серая водолазка. Должно быть, Харт всё же заглядывал в мусорку. Даже на ощупь новая вещь была дорогой. Эггзи не знал точно, но, кажется, такая ткань называлась кашемир. У него в гардеробе никогда не было ничего подобного, даже учитывая возросшие доходы. Села она поверх бондажа идеально. Кольца в нужных местах чуть выпирали, как, собственно, и мышцы, так что при хорошем воображении можно было легко представить Эггзи и без водолазки. У Гарри было хорошее воображение. И хороший вкус. Дорогу к клубу Анвин толком не запомнил. Ему до жути хотелось Сессию. Хотелось перестать, наконец, думать обо всех проблемах и делах. О друзьях. О миссии... Хотелось, чтобы о нём позаботились и чтобы позволили ему снять с себя не только одежду, но и ответственность. Он уже порядком устал притворяться, и тем сложнее ему было, что притворство это было не полным, а так, в мелочах... За мелочами было куда труднее уследить, чем за цельным, новым образом. Он постоянно забывал, что должен говорить и делать по сценарию, скатываясь в пучину страсти к Гарри и становясь... Собой. Правильно ему говорили: смешивать рабочее и личное – не лучший вариант, что-то одно обязательно пойдёт не по плану... Впрочем, он бы никогда и ни за что не отказался бы от Гарри. Да его ужас охватывал от мысли, что было бы, не возьмись он за это задание!... Эти отношения оказались для него куда дороже, чем служба в Кингсмен. В клубе было как обычно немноголюдно. В общем зале уже собирался народ на вечернюю публичную сессию, но в холле у ресепшена никого не было. Даже за стойкой было пусто – ни Джейн, ни кого-то другого... Эггзи растерялся. Он не был уверен, что может сам свободно передвигаться по клубу без разрешения Дома, а потому продолжал топтаться в холле. Он мог бы, конечно, позвонить Гарри, но если тот на встрече с Мерлином... Рискованно было влезать. Это шло бы в разрез с Легендой. Это бы значило... Наказание. Минут через пять неловкого ожидания на лестнице, ведущей на второй этаж, показался Крис. Он был, как всегда, в чёрном: шёлковая рубашка и классические, чуть зауженные брюки. Эггзи уже привык к его сутулости и угрюмости, и теперь замечал под всей этой неуверенностью что-то живое и весьма привлекательное. – Привет, – прошелестел Крис. Как всегда вне общества доминантов он говорил охотнее и живее. – Привет, да. – Поздоровался Эггзи, всё ещё немного нервничая из-за отсутствия Гарри. Но, скорее всего, он уже был где-то здесь, раз за Эггзи послали Криса. Только бы не опоздать... Он кинул тревожный взгляд на часы – пять минут четвёртого. Это же не критично? – Тебя уже ждут наверху. Причём ждут весьма нетерпеливо... – Крис дёрнул бровью, намекая на катастрофу, которая неизбежно надвигалась. – Пойдём скорее. Но когда после первого пролёта Эггзи собрался повернуть в привычный коридор второго этажа, Крис тронул его за руку и медленно покачал головой. При этом у него было такое выражение лица, какое раньше Эггзи видел только на картинках у Египетских Сфинксов. – Да ладно, – шёпотом восхитился Анвин. При этом он лишь наполовину отыгрывал Эдди – пятьдесят процентов предвкушения точно были его собственными. Третий этаж. Новый уровень – сложнее миссия, сложнее Сессия... Желудок сжался, предчувствуя приключения, и по загривку пробежали мурашки. – Ты знаешь, зачем нам третий этаж? – Просвети меня. – Туда пускают только очень, очень хороших мальчиков. Тех, кто действительно заслужил этого. Тех, кто достаточно впечатлил Маркуса... Эггзи мог думать только о Гарри. О некоторых частях Гарри, которые он мог получить на верхнем этаже. О его запахе. Силе. О его пальцах... О его губах... О его ч... – Пришли. Пятая дверь по коридору справа. Крис легонько подтолкнул его вперёд. На самом деле, просто коснулся ладонью поясницы, но жест был более чем красноречивый. Эггзи с трепещущим сердцем пошёл, куда было сказано. Десять шагов до Гарри. Девять. Восемь... Дверь в комнату отворилась абсолютно бесшумно, а за ней оказалась непроглядная чернота. Эггзи невольно заморгал, пытаясь привыкнуть к такой резкой смене освещения, и интуитивно протянул руку вправо, надеясь нащупать выключатель. За эту самую руку и его и дёрнуло вбок и довольно грубо втащило в темноту. Дверь захлопнулась с громким стуком, и в эту же секунду затылок Эггзи опалило яркой болью. Тьма поглотила его окончательно.*** Приходить в себя оказалось не очень приятно. Даже с закрытыми глазами сознание кружилось, а к горлу то и дело подступала горечь. Судя по ощущениям, лёгкое сотрясение мозга всё же имело место быть. Сердце кольнула тревога – вряд ли это Гарри так перестарался. Он обычно заставлял Эггзи отключиться несколько иными способами. Конечно, он был связан. Чуть шевельнувшись, он убедился, что водолазки на нём уже не было, как и штанов, но вот бондаж никуда не делся, всё так же скручивая стратегически важные места. При повторной попытке движения стало ясно, что это самое движение серьёзно ограничено – даже ошейник был надёжно пристёгнут к тому, на чем Эггзи... Лежал? Или к тому, с чем рядом... Стоял? Он совершенно точно не сидел, но определить своё положение в пространстве точнее не мог. Из-за темноты вокруг казалось, что он парит в невесомости, так как из-за удара голова всё ещё кружилась, меняя местами пол и потолок.

– Он именно такой, как вы говорили. – Раздался со стороны липкий шепот, и внезапно по глазам резанул яркий слепящий свет. Эггзи показалось, что его ударили снова, такой болью взорвались виски. Он зажмурился, попытался повернуть голову, но не смог, отчего из горла вырвался тихий болезненный стон. – Тише, мальчик, тише, ну что ты. – Грубоватое сюсюканье раздражало похлеще, чем пульсация под веками. Голос показался знакомым, но определить, кому он принадлежал было трудно. Эггзи собрал все свои силы и окончательно переключился с Эдди на себя. Игра началась. Буквально за секунду адреналин наполнил каждый сосуд, каждый капилляр, и боль отступила, подавленная им. Нельзя было показывать этого присутствующим, так что Эггзи решил подождать и посмотреть, что будет дальше. Он должен был раскрыть всю ячейку, а не только исполнителей. Он должен был подождать... Открывать глаза было неприятно. Тысячи маленьких иголочек кололи веки, сухость сжимала глазные яблоки, и Эггзи почувствовал, как к вискам непроизвольно потекли слёзы. Он всё же лежал. – Он такой красивый... Хочу попробовать его. – Ваше право. Эггзи скосил всё ещё слезящиеся глаза. Сбоку стоял мужчина, низенький, полноватый, с редкой седеющей бородкой. Первое, что пришло Эггзи на ум при взгляде на него – это слово "сальный". Мужик был противным даже на вид, а уж от мысли, что он будет его "пробовать", по спине побежали отнюдь не храбрые мурашки. Эггзи дёрнулся, желая приподняться и хотя бы посмотреть, где дверь. Нужно было срочно составить карту помещения, чтобы распланировать возможную атаку. Но манёвр оказался неудачным. Более того, грудь вдруг полоснуло новой болью. От неожиданности он зашипел сквозь зубы, резко переводя взгляд на противного мужика. В руках у того была тонкая, ротанговая трость. – Не дёргайся, детка. Такое обращение показалось Эггзи кощунственным – никто не смел называть его так, кроме, разве что, Гарри. Мысль о нём подняла в солнечном сплетении волну злорадства. Этому идиоту не жить. Харт порвёт его голыми руками за то, что он посмел прикоснуться к его сабу. – Да пошёл ты! – злобно выплюнул Эггзи, за что получил ещё один удар тростью. Полоса после удара горела куда сильнее, чем от ударов Гарри. – Ах ты, плохой, плохой мальчишка! – ещё два удара, крест-накрест, отчего в месте их пересечения кожа загорелась огнём. Неприятным. Эггзи дёрнулся снова, но тот, кто крепил его к скамье, постарался на славу. Широкие толстые полосы кожи даже не давали толком пошевелить запястьями. – Пожалуй, вот так будет лучше. – Снова этот знакомый голос раздался откуда-то сзади, вне поля зрения Эггзи, и прямо в руки мужику прилетел паучий кляп. Эггзи узнал его по тонким, острым на вид отросткам, отчего казалось, что этот гад действительно держал паука с металлическими лапами. – Открой ротик, детка. – Эггзи на это лишь крепче сжал губы. Скорее бы Гарри вернулся со своей встречи и помог ему вылезти из этой установки. Эггзи хотел освободиться, чтобы медленно и мучительно навалять этому липкому извращенцу. А извращенец тем временем недовольно скривился и снова замахнулся тростью. Сильный удар пришёлся прямо по соску, следом по кольцу бондажа на солнечном сплетении, а следом по нежной коже у пупка. Невольный вскрик наполнил помещение. Эггзи действительно стало больно. Скосив глаза на своё тело, он увидел тонкие красные полосы, с дикой скоростью набухающие и темнеющие, превращающиеся в отвратительные рубцы. В этот момент мужик ухватил своими жирными пальцами его нижнюю губу и потянул. Эггзи зарычал, пытаясь вытянуть её обратно или хотя бы укусить противные пальцы, но шею сдавливало при каждом движении до боли в трахее, так что всё эти попытки успехом не увенчались. Край кляпа зашёл за губу, царапая десну. Эггзи попытался вытолкнуть его языком, но смог лишь лизнуть горько-солёные пальцы, пихающие железку дальше. Мужик приложил серьёзные усилия, раздвигая ему челюсть, и Эггзи беспомощно сжал руки в кулаки, чувствуя, как пережимаются сухожилия. Где-то внутри впервые шевельнул тонким щупальцем страх. Отростки кляпа больно тянули губы в стороны, растягивали рот, открывая зубы, и не было никакой возможности как-то от них избавиться. Этот Дом знал своё дело. Он крепко взялся за своё. Эггзи понимал, что то, что происходило, было похоже на пытку и изнасилование, но уж никак не на Сессию. Психологи Кингсмен готовили его и к такому раскладу, на случай, если его возьмут в плен, и, в принципе, он мог себя контролировать, но... Он ещё никогда в такую ситуацию не попадал. Драки – да, мясо – да, шантаж – да. Плен – нет. Это было слишком неожиданно, и подготовиться морально он не успел, а потому пытался прямо сейчас лихорадочно взять себя в руки, и тёплые, чуть потные ладони, исследующие его тело, никак не помогали в этом. – Мы с тобой ещё разберёмся, как ты любишь... А пока будем делать, как люблю я... Шепот мужика противно залипал в ушах, но ехидные смешки откуда-то сзади пробивали до самого мозга. Хворостина оказалась вдруг прямо у Эггзи перед носом, и на какой-то миг он испугался, что этот псих сейчас хлестнёт его по лицу, но нет. Он погрузил кончик прута, прикрытый чёрным резиновым шариком, прямо Эггзи в рот и легонько толкнул его в щеку. Анвин попытался гневно сматериться, но всё, что вышло наружу, это жалкое "ааах". Он никак не мог помешать мужику тыкать в его мягкий рот своей палкой, как тому заблагорассудится. Он чувствовал твёрдые прикосновения к нёбу, к мякоти под языком, к маленькому язычку, к зубам и даже к дальней стенке горла. Он не мог нормально сглотнуть, рвотный рефлекс не мог сработать на полную, он просто кашлял и давился собственной слюной, пока этот идиот развлекался. – Какой у тебя хороший, рабочий ротик... Ты просто чудо, малыш... – Он шептал всякие пошлости, отчего Эггзи буквально чувствовал вкус горькой желчи на корне языка. Это было мерзко. Но весь ужас ситуации дошёл до него лишь тогда, когда незнакомый доминант огладил все пульсирующие на животе рубцы и спустился к закрытому чёрным треугольником паху. Эггзи совсем не хотел, чтобы к нему так прикасался кто-то, кто не Гарри, и совсем не хотел быть изнасилованным так унизительно. Когда они планировали сделать его мишенью, они не предполагали всерьёз, что он действительно попадёт в рабство. Но выпутаться из крепкой конструкции не представлялось возможным. На помощь посторонних тоже рассчитывать не приходилось – персонал здесь был профессионально вышколен. Никто не сунется в вип-комнату во время чужой Сессии. Эггзи, пожалуй, впервые на службе в Кингсмен, растерялся. Он знал, что нельзя позволять себе окунуться в панику, нельзя даже на мизинчик допустить к себе страх, иначе потом собраться он не сможет, но его затягивало в этот омут против воли. В какой-то момент истязатель куда-то отошёл. Эггзи счёл это время подходящим, чтобы снова брыкнуться, попытавшись вывернуться. И снова безуспешно. – Я же сказал тебе не дёргаться, малыш. – Раздалось сверху. Окончание фразы потонуло в громком треске, а потом в поле зрения Анвина вплыл длинный и тонкий красный конус. Треск повторился, и на кончике конуса мигнула синяя искра. Ток. Эггзи ненавидел ток. Он никогда даже не играл с друзьями в детальки от зажигалки, которые били искрой, если чиркнешь колёсиком. Он был уверен, что Гарри бы точно не стал испытывать на нём это, потому что в их взаимоотношениях речь шла не о боли и мучениях, а о контроле и подчинении. Вся боль, которую причинял Гарри, была причинена напрямую и служила символом власти. Эггзи был уверен, что Харту не нравилось истязать его только ради истязания, не нравилось смотреть на его боль, не получая отдачи. Впрочем, даже если бы Гарри предложил ток, Эггзи бы позволил ему, ведь это же Гарри!... Ну, и у него всегда было наготове стоп-слово. Всегда, кроме сейчас. Палочка в руках извращенца снова угрожающе затрещала, а следом ужалила Эггзи в плечо. Он буквально почувствовал, как сократилась мышца. Спазм был болезненный настолько, что на глазах вновь выступили слёзы. – Не переживай, маленький, я слегка уменьшу ток... – заботливо проворковал мужик и практически тут же кольнул Эггзи в грудь. Дыхание стало тяжелее. Слюны во рту стало больше, а к правому виску непроизвольно опять скатилась слеза. Может быть, кто-то вроде Мерлина мог бы легко контролировать реакции своего тела на внешние раздражители, но Эггзи этот пункт на тренировках всегда запарывал. Жирные пальцы гадкого мужика закопошились внизу, но и бёдрами двинуть Эггзи не смог. Он напрягся, но почувствовал лишь биение крови в бедренных артериях под такими же точно кожаными ремнями, как на запястьях. По вялому члену подуло прохладой, кожаный треугольник с тихим шлепком был отброшен куда-то в угол. Твердый красный наконечник скользил по не менее красным полосам на животе, который постоянно поджимался. Эггзи боялся, что то вот-вот его снова ударит, прямо в мягкую, нежную кожу, и без того раздраженную тростью. Он с каждой секундой ожидал этого удара, а потому то и дело напрягал пресс, желая его избежать или хотя бы ослабить. Но мужик не спешил нажимать на кнопку. Он свёл свой прибор до лобка и провёл им по паховой складке справа, низко, почти до самых яиц, поджавшихся от лёгкого прикосновения... И лишь тогда он решил ударить. Эггзи дёрнуло с такой силой, что в запястьях что-то хрустнуло. Боль была безумной, но очень, очень короткой, так что он даже не успел её толком осознать. Он перенёс её молча, от неожиданности удара потеряв голос. Дыхание сбилось, в носу захлюпало, так что дышать им стало проблематично. Грубые пальцы сжали его сосок, тот самый, который ещё саднило после удара тростью. Эта боль была тягучей и глухой, тянулась до самых ключиц, и от неё невозможно было сдержать жалобный стон. Где же Гарри, где же Гарри... Эггзи с трудом мог сконцентрироваться на задаче выбраться отсюда. Всё меньше сил оставалось у него на обдумывание манёвров и хитростей. Пока ничего не шло в голову, кроме надежды, что мужику надоест играть в таком положении, и он отвяжет его, или хотя бы освободит торс и шею. Уже тогда у Эггзи бы появился шанс. Но игра не останавливалась ни на минуту. Красный конус, который даже в отключенном состоянии мнимо кололся, всё кружил вокруг члена. Мужик поддевал им расслабленный орган и перекладывал его с одного бедра на другое. Эггзи молился, чтобы он не включил ток прямо сейчас. Но мольбы его оставались безответны. Надо было, наверное, всё же ходить изредка в церковь. Удар пришёлся на корень ствола. Эггзи закричал, не собираясь строить из себя героя. Он панически боялся, что в следующий раз ударит уздечку или уретру. Этого он, скорее всего, вообще не переживет. Боль была адской. После неё пекло и жгло. Член было приподнялся от тока, напрягаясь, а потом снова опал, но Эггзи чувствовал, как в нём стучит кровь, и как её становится всё больше и больше. Он не мог это контролировать. – Вот так, детка, уже лучше. – Мужик грубо схватил его и пару раз крепко провёл туда-сюда кулаком. Эггзи захныкал, не желая поддаваться этой грубой ласке, но тело предавало его. Оно отзывалось. Не так сильно и не так быстро, как отзывалось бы для Гарри, но достаточно верно, чтобы это раздражало самого Эггзи. Красный конус двинулся ниже. Эггзи слышал какое-то шуршание и возню у своего бедра, с той стороны, где стоял доминант, но понял, что происходит, лишь когда на мошонку капнуло что-то жидкое и холодное. От дурных предчувствий спазмом свело живот. Эггзи знал, что электрические девайсы смазывают гелем для лучшего контакта, и подумать боялся, зачем это могло понадобиться его истязателю. Когда кончик конуса прижался к плотно сжатому колечку мышц, минуя яйца, худшие опасения подтвердились. Конус массировал его снаружи около минуты, а когда Эггзи уже совсем извелся от болезненного ожидания, наконец, ожил. Эггзи захрипел, а из его глаз снова брызнули слёзы. Крепления на руках и ногах затрещали, а бёдра мелко и дробно затряслись. Он попытался подтянуться выше, уйти от прикосновений, но не тут-то было. Игрушка снова прижалась ближе и на этот раз толкнулась дальше, проникая внутрь примерно на дюйм. Эггзи поскуливал на каждом выдохе и плевать хотел на то, насколько он жалко выглядел. Он даже представить себе не мог боль, если мужик включит ток, пока эта штука будет внутри него. Судя по ощущениям, силы тока было не меньше 15 мА, а то и все 20. У мужика было явно не в порядке с головой, раз неподготовленного чужого саба он решил лупить сразу критической силой. Может, он их так и убивал, всех предыдущих рабов...? – Тихо, тихо, маленький, я немножко. – Прошептал он, склонившись к Эггзи так близко, что он увидел его даже сквозь застилающую глаза пелену. И нажал кнопку. Эггзи зажмурился до звона в ушах и закричал. Он слышал, как снова хрустнули запястья, и на этот раз они тупо заныли, дополняя боль и жжение внизу. Мышцы на голеностопах свело, с такой силой он поджал пальцы на ногах. Дыхание сбилось, наполнить лёгкие кислородом удалось не сразу. А когда всё же удалось, новая волна паники захлестнула с головой. Конус продвинулся дальше. Эггзи отчаянно пытался сказать "нет". Но кляп не давал сделать этого внятно, так что наружу пробивались только бессмысленные всхлипы. Из глаз и из носа текло, уже не переставая. Глупо было погибнуть вот именно так, но Эггзи был уверен – ещё одного удара он в сознании не переживет, а стоит ему отключиться, так этот маньяк замучает его до смерти. – Хватит, – раздалось от двери, и Эггзи зацепился за этот звук, как за спасательный трос. – Это не полноценная Сессия. Для пробы вам достаточно. Не делайте этого... Здесь. Крис. Эггзи ненавидел то, как в кровь выплеснулись эндорфины от одного звука его голоса. Этот придурок привёл его сюда, он точно знал, что происходит, он был одним из них, он предал его... Но внутри шевелилась слепая и тупая привязанность, которую Эггзи не смог задавить в себе ни в секс-шопе, ни после, на совместной Сессии. В мозгу билась жалкая надежда, что это всё Маркус, что он заставлял Криса, что тот, на самом деле, не хотел... Но уверенность, с которой Крис осадил мужика, добивала последние сомнения ржавой лопатой. – Господи, зачем ты влез! – Снова раздался знакомый голос сзади, и по прорезавшимся резким нотам Эггзи внезапно узнал... Джейн. Не зря она ему не нравилась, ох, как не зря. – Неужто тебе его жалко? – Перекривилась она, так что Крис от дверей раздраженно вздохнул, – Неужто жалко стало расставаться с новой игрушкой? – Перестань, – глухо отозвался Крис и, судя по звукам, закрыл дверь, пройдя внутрь. – Его слышно из коридора...

– И что? – Насмешливо кинула Джейн, тоже подходя ближе. – И то! – Нервно буркнул Крис, – Плати, забирай и проваливай! – Обратился он к сальному мужику, который всё это время стоял рядом молча. Хорошо, хоть игрушки свои держал подальше от тела Эггзи, что дало ему краткую передышку на восстановление здравого рассудка... Вся кипящая внутри злость на мужика плавно, но верно перекидывалась на Криса. И Крис, кажется, это знал. Эггзи был уверен, что, получив деньги, парень сбежит, не дожидаясь, пока его отвяжут от скамьи. И правильно. Эггзи вовсе не был уверен, что оставит его в живых. Он бы скрипнул зубами, да кляп мешал. Лодыжки коснулись знакомые холодные пальцы, и Эггзи вздрогнул. – Ничего личного, – шепнул Крис. Эггзи не успел огрызнуться на это очередным "аааргх", как на этаже раздался какой-то шум, а следом в дверь бухнуло что-то тяжёлое. Сердце ёкнуло, а следом забилось сильно и громко. Гарри здесь. Операция началась.