Гарри и саунд. (2/2)

Это слишком.

Его член пульсировал от самой дырочки до внутренних канальцев, от головки до простаты. Всё дрожало. Всё гудело. Саунд действительно как-то был связан со звуком* - как камертон, он резонировал и усиливал то, что давал ему вибратор.

На глаза навернулись слезы. Гарри убрал игрушку, чуть помял в горсти яйца... Эггзи судорожно пытался дышать. Организм будто взбесился - лёгкие отказывались нормально работать, в горле булькали какие-то хрипы, а слезы начали течь не переставая.

- Ты знаешь, как должен себя вести? Ты знаешь, почему я делаю это?

Эггзи не помнил, в какую сторону надо мотать головой. Он даже не мог определиться, наказание это или поощрение, нравится ему саундинг или нет. Он просто знал, что его организм на пределе. Как будто он стоит на краю пропасти и... Нестерпимо хочет прыгнуть вниз.

Гарри снова коснулся саунда вибратором, и у Эггзи снова посыпались искры из глаз. Харт аккуратно положил его набухший ствол на живот, но так и не убрал от него свою игрушку, отчего Эггзи начал неконтролируемо дергаться, пытаясь уйти от колючих вибраций.

Он даже не заметил, как в него проник один скользкий палец, хорошенько смазывая всё изнутри. Когда и как Гарри воспользовался смазкой прошло мимо его сознания. Харт убрал от члена вибратор, но Эггзи казалось, что он все ещё оставался там. Стенки уретры горели от трения, саунд внутри стал горячим, а мышцы живота непроизвольно сокращались, не в силах вытолкнуть из члена посторонний предмет.

- Ты навсегда запомнишь, Эггзи, что ты только мой, только для меня, и только я могу делать с тобой всё, что угодно...

И он ввёл вибратор в разработанный задний проход. Прибор вошёл гладко, плавно, не встретив ни малейшего сопротивления. Он был тонким и длинным, и Гарри покрутил им по кругу, охаживая все стенки изнутри. Вроде бы привычные ощущения казались новыми - на контрасте с саудингом Эггзи всё казалось неизведанным и позабытым.

Когда головка вибратора задела простату, Эггзи выгнуло дугой. Он даже не смог вздохнуть, не то, что закричать. Жилы на шее напряглись, а в глазах потемнело... Гарри ухватился за спицу и слегка на неё надавил, в то же время снова прижимая вибратор к бугорку нервов.

Эггзи забился в своих путах. Он был опасно близок к стоп-слову. Впрочем, вряд ли бы он смог его произнести - ему было легче сложить пальцы в рогатку, чем заставить сорванные голосовые связки работать.

Но он не хотел остановки. Может, физически он и был уже на грани, но морально... Он был счастлив. И хотел продлить это мгновение настолько, насколько смог бы.

Казалось, что саунд разбух, увеличился и надулся, хотя на самом деле это было не так. Микроудары по истерзанной простате с обеих сторон были практически болезненны.

- Кончай, Эггзи, теперь можно.

И Гарри плавно вытащил из него саунд. Словно намагниченная, за ним потянулась и сперма. Она не выстреливала, а выплескивалась мягкими толчками, стекая по головке вниз. Саунд закупоривал её выход, но теперь освободил его, и Эггзи буквально парил в облаках блаженства.

Он пытался надышаться впрок, будто выкинутый на берег утопленник, внезапно пришедший в себя. На ягодицах наверняка останутся следы от его собственных ногтей, а голоса не будет ещё пару дней. И он вряд ли сможет порадовать Гарри чем-то, кроме минета, ближайшую неделю, потому что сама мысль о том, что его ещё раз кто-то коснется внутри, вызывала остаточные судороги.

Гарри будто прочитал его мысли.

Он отключал вибратор на время оргазма, и не двигал им, давая своему сабу возможность забыть о нём... Но как только Эггзи перестал всхлипывать и беззвучно кричать, он... Включил его снова.

Кажется, Анвин вывернулся наизнанку, до хруста выкручивая руки и практически выламывая у кушетки ножки. Он весьма ощутимо ударился затылком и до крови прикусил губу. На секунду он даже испугался, что потерял контроль над собственным телом - оно тряслось и дергалось само по себе, обожженное током, растекающимся от точки, где его касался вибратор.

Ему было даже не стыдно, что он рыдал. Буквально. Слезы затекали в уши, в носу хлюпало и он был в полном беспорядке, но ему было откровенно на это класть.

Он чувствовал, как что-то огромное наползает на его сознание. Что-то настолько всепоглощающее и пустое... Он даже под наркотой ничего подобного не ощущал. Как цунами. Как океан. Там - внутри - спокойствие. Тишина. Там... Мир...

Но волшебный миг разрушился голосом Гарри. Стоном. Шорохом.

Харт вытащил из него игрушку и отбросил её куда-то в сторону. Он выпрямился, стоя на коленях, одной рукой молниеносно расстегнул свои брюки и быстро задвигал кистью. Его ствол мелькал в кулаке в паре дюймов от паха Эггзи. Тот был не способен никак на это отреагировать внешне, но мысленно он ликовал. Гарри был нетерпелив, расстрепан и надломлен. Сессия понравилось ему настолько, что он сдался и открылся Эггзи. Открывался прямо сейчас.

Пара напряженных секунд, и он достиг своего пика. Белесые капли попали Эггзи на мошонку, на бедро и на верёвку на лодыжке. Гарри даже схватился за его колено, чтобы не упасть. Когда пару минут спустя он отвязывал Эггзи от скамейки, его все ещё потряхивало.

Эггзи же болтался, как безвольная кукла - он не хотел шевелиться ближайшее никогда. На руках и ногах обнаружились натертые красные полосы, он почти содрал кожу. Наверное, придётся носить напульсники или кофты с длинным рукавом. Это была ленивая, случайная мысль, он даже не придал ей значения.

Гарри не стал спрашивать его, может ли он идти. Может, Гарри и сам не мог заставить себя говорить, а может, просто понимал, что Эггзи ему не ответит. Он взял его на руки и двинулся в сторону неприметной двери в дальнем углу. Оказывается, душ был рядом все это время, все предыдущие сессии. Но Эггзи был слишком занят, чтобы заметить это...

Всё, на что хватило его сил, это едва слышное: "Я люблю тебя, Гарри". В ответ он получил нежный, еле уловимый поцелуй в висок.

В памяти не сохранилось никакой информации о душевой. Он даже не запомнил, мылся ли Харт с ним или просто стоял рядом. Он запомнил только его дыхание и бережные прикосновения к спине.

Под теплыми струями воды он просто заснул.