Часть 2 (1/1)

Если учесть, что пиджаки я ношу от случая к случаю, а костюм-тройку вообще забыл, когда надевал последний раз, вид у меня получился не столько элегантно-непринужденный, сколько неловко-смущенный, но поскольку Амано на мой вопрос: ?Все нормально?? пожал плечами, можно было считать результат портновских усилий удовлетворительным. Правда, закралось сомнение, что напарник в корыстных целях предпочел закрыть глаза на несуразности моего облика: тени стороннего неодобрения или неудовольствия хватило бы мне для оправдания поспешного бегства подальше от Уоррингтона и поместья его управительницы, леди Эмилии Уоррингтон, следовательно, Амано остался бы в полнейшем одиночестве перед лицом… работы. А голубоглазый красавчик хоть и безукоризненно выполняет свой служебный долг ?в поле?, но как только заявляет о себе необходимость писать отчет, моего напарника днем с огнем не сыщешь. Вести же протокол встречи с обитателями поместья… А кстати, где они? — Что вам угодно? – вопрошает микрофон, спрятанный в каменной кладке ограды.— Представители Службы безопасности к леди Уоррингтон, — откликнулся Амано. – Капитан Сэна и капитан Кейн. Леди предупреждена о нашем…— Да-да, разумеется, господа. Однако прошу простить: уже слишком поздно, и миледи не принимает посетителей.Мы недоуменно переглянулись. Поздно? Солнце только на пути к закату: часов семь вечера, не больше. Ну и нравы…Мой напарник попробовал настоять:— Мы прибыли для проведения расследования, и леди…— Леди Уоррингтон будет готова беседовать с вами завтра в одиннадцать часов, — церемонно объявил невидимый привратник и отключил громкую связь.Амано поддел носком начищенного ботинка особо крупную песчинку с покрытия аллеи и не хуже профессионального футболиста отправил в ворота – оставшуюся непоколебимой перед служителями закона преграду.— Что будем делать? — Возвращаться в Ричмонд, на ночь глядя? Тогда не успеем на завтрашнюю аудиенцию. Стало быть, придется искать ночлег поблизости. Если, конечно, ты, вспомнив свой туристический опыт, не решишь разбить лагерь прямо перед…Капитан Сэна вздохнул:— Ага, навес на случай дождя мы соорудим из пиджаков, для спального места нарубим веток с ближайших деревьев, а спать будем, прижавшись друг к другу! Твое разгулявшееся воображение меня пугает, и пока оно совсем не вышло из берегов, поспешим в поселок: кажется, на главной площади я видел гостиничную вывеску.***Навес превратился в черепичный, спальное место вполне соответствовало меркам и привычкам цивилизованных людей, но вот с третьим пунктом… Кровать в номере была всего одна. Строго говоря, и номер-то был одноместный. Единственный чудом оставшийся свободным от собравшихся в Уоррингтоне на какой-то садово-парковый фестиваль любителей стриженых газонов и цветастых клумб.Сразу по пришествии в комнату, Амано принялся бодро стаскивать с себя одежду:— Чур, я в душ – первый!— Конечно.Смотрю на гибкое загорелое тело. Как странно… Я ведь уже видел напарника на курортном пляже, мог оценить совершенство фигуры, более того: во всех подробностях ознакомиться со впечатлением, которое капитан Сэна производит на находящихся в пределах видимости дам от пяти лет и до бесконечности. Видел. Но почему-то не воспринимал его, как человека. То есть, как обычного человека. В самом деле, полгода назад наши отношения трудно было назвать даже приятельскими: мы пытались понять, какими зубцами зацепиться за шестеренки друг друга, чтобы не наломать лишних дров, а наладить хоть крохотное взаимопонимание. Неудивительно, что Амано – модель, сошедшая с обложки глянцевого журнала – и был для меня журнальным героем. Но сейчас, в уютной комнате викторианского отеля… И сам стал уютным.Домашним. Мягким, беспечным и веселым. Как ребенок и в то же время, взрослый мужчина, сознающий грандиозность своего внешнего вида, но не придающий ему особенного значения. Никакого значения.— Что с тобой?— М-м-м?Амано накинул на плечи пушистый халат.— Ты странно выглядишь.— Странно?— Угу. Взгляд совсем остекленевший.Вполне возможно. Но напарнику незачем знать о ходе моих мыслей:— Э, ты еще не видел моего фирменного ?остекленевшего? взгляда! Напомни, когда вернемся домой, покажу. Правда, для этого мне придется плотно поработать с одним моим соседом…— Можешь не говорить, с кем именно, — подхватил Амано. – Господин Свеннсон спит и видит, чтобы обрести в твоем лице постоянного собутыльника! Нет, Мо, не выйдет: раз уж обзавелся дочкой, изволь вести себя, как подобает добропорядочному отцу.— Непременно… Кстати, если не поторопишься, душевую займут: среди постояльцев масса старых леди, а они обожают подолгу плескаться!— Это точно!Напарник бодро выскочил за дверь, а я продолжил разбирать чемоданы с новоприобретенными предметами гардероба. И мне как раз хватило времени, чтобы к возвращению напарника сделать кошмарное открытие.Когда Амано, на ходу вытирающий полотенцем влажные волосы, переступил порог номера, первым вопросом, предназначенным для продолжения беседы, стало:— Ты кого-то похоронил?— Э… Нет.— Тогда по какому поводу вселенская скорбь на твоем лице?— Ну… Понимаешь… Я…— Не мямли! Табельное оружие забыл? Удостоверение?Еще чего! Наличие упомянутых предметов в багаже проверил сотню раз. А вот другого…— Так получилось, я… забыл купить пижаму.Напарник застыл на месте, видимо, чтобы лучше усвоить услышанное. Подумал с минуту, потом осведомился:— Она тебе нужна?— Ну… Мы ведь будем спать и…— Ты дома спишь в пижаме?Хороший вопрос. Своевременный и чертовски уместный.— Нет.— И в чем проблема?— Но ведь дома я сплю…— Один, — закончил повисшую в воздухе фразу Амано, потому что не рассчитывал дождаться окончания от меня.— Ну да.— Так… — Он плюхнулся на кровать. — Временами я поражаюсь твоему идиотизму.Я обиделся:— Какому еще…— Такому! Ну есть ли разница, в чем ты будешь спать? Главное, что в постели! А пижамы и все прочее… Выброси из головы.— Но… Это будет не прилично и…Напарник рухнул спиной на покрывало, нимало не заботясь о норовящем распахнуться халате.— Прямо-таки, девица из пансиона… Ладно, марш умываться, а я что-нибудь придумаю. Может быть.