Часть 1 (1/1)

-Джо, это неправильно, - шепчет властный голос. Парень чувствует, как вибрирует воздух, после брошенных слов. Он так близко к Барби, но не может прикоснуться больше, чем похлопать по плечу в приободрительном жесте. И это с одной стороны страшно запретно. С другой - лишь заставляет желать объект вожделения еще больше. Парень и сам понимает, но чувствам не прикажешь. И он совершает еще одну попытку, приблизившись к влажному от пота лицу. Барбара не двигается, лишь рассматривает его из-под полуприкрытых ресниц. Его глаза сосредоточены на лице юноши, и под этим пристальным взглядом становится неуютно и пересыхает горло. Джо облизывает губу, останавливая взгляд на кровавой корке на губах Дейла. Каковы они на вкус? Нежные и страстные или жесткие, грубые, заставляющие тонуть от вожделения, беспрестанно стараясь поймать их в свой плен и целовать до тех пор, пока в глазах не потемнеет от умопомрачения. -Не надо. - Дейл легко опускает руку на грудь парню, несильно надавливая на нее, будто медля оттолкнуть. Джо колеблется, но все же заставляет ноги двигаться. Лицо постепенно отдаляется. И теперь оно запредельно далеко. При всем желании рука не дотянется для того, чтобы удостовериться, что оно настоящее. -Ты думаешь, что испытываешь ко мне что-то, но это не так. Эти чувства - всего лишь комплекс жертвы. Я видел такое в Ираке. И Джо опускает голову. ?Возможно, Дейл прав?. Но парень сомневается, хоть и всегда слепо верил каждому слову Барби. Не в этом случае. Не сейчас, когда кулаки предательски сжались, и он лишь мог неловко кивнуть головой. Тогда он позорно сбежал. И вот уже несколько дней прокручивал воспоминания, лежа на диване. Кажется, это стало его привычкой - смотреть в белый, потрескавшийся штукатуркой потолок. ?Дейл был прав? - подумал он, когда понял, что его чистый разум дал сбой. Он как заведенный повторял: ?Дейл – монарх?, ?Монарх будет коронован?. Но потом оказалось, что монарх вовсе не Барби, а Джулия. ?Дейл ошибся? - все же заключил он, после тщетных попыток забыть его. Джо мог сравнить чувства. Нет, он не целовал Барби, но ни Нори, ни Мелони не затрагивали тех же струн. Он целовал их, а на языке оставался только привкус горечи, смешанный с девчачьей помадой. Джо понимал, что это мало чего доказывает, возможно, он просто не нашел любимого человека, но вот когда Барби мирился с Джулией в Эглантерии, он почувствовал острую нужду извиниться перед Нори, просто потому что побоялся остаться совсем один в этом богом забытом городе. Честерс-Милл сводил людей вместе, и они под сильным напором могли столкнуться не в любовном союзе, а ненависти, при первом же желании отстреливая неприятелей, бывших соседей, лишь из-за того, что мнения их в очередном вопросе не сошлись. И этот шторм был в замкнутом стакане, будто особый ценитель виски встряхнул его, рассматривая разбивающиеся о граненые стенки янтарные волны и слушая мерный звон куска льда, словно роковой айсберг, разрезающий, раздрабливающий людские жизни. И Джо оставалось только подчиниться решению Барби. Он больше не старался подступиться к огню слишком близко, чтобы его могло сжечь, как любопытного мотылька.