Глава 17. (1/1)

Когда Лорд опустился на кровать рядом с ней и прижал к себе, обнимая, стало немного спокойнее. Будто бы его руки могли уверить Лиссу, что именно это реально, а то, что она видела недавно всего лишь сон. Да только было ли это сном? Или именно так и выглядит мир, находящийся за чертой? Мир, о существовании которого не знают, не верят... В том мире жили ее родители и были так счастливы.Её не успокаивали слова о том, что она остановила прорыв. Не успокаивало то, что зверье теперь надолго уймется, думать позабыв о новой попытке прорыва. Все равно она не смогла спасти их всех. Спасти тех, кто так и остался на берегу. Даже то, что она видела место, где были ее родители... несмотря на то, что она видела каково там, Лисса не успокаивалась. Слишком многим волки нужны были здесь. Каждый из них был ценен. Бросив взгляд на накопители энергии, Лиссандра мысленно выдохнула. Хорошо, что он догадался забрать все это со стены. Как знать, когда еще ей пригодится что-нибудь из этого. Искать новые, проводить ритуалы она сейчас бы не смогла, да и в здоровом состоянии это заняло бы много времени. Прикрыв глаза, рыжая хотела немного поспать. Она уже почти заснула, как отворилась дверь и в комнату вошла пожилая женщина. Человек. Причем человек, привыкший хозяйничать в замке, будто бы у себя дома. Слабая усмешка коснулась губ Лиссы, когда та прогнала Фэрлина. Он будто бы щенок несмышленый тут же пересел на табурет, давая женщине простор для деятельности. Через несколько дней Лисса смогла передвигаться без чьей-либо помощи. Сначала она долго ходила по комнате от стены к стене и только когда убедилась в том, что ноги снова крепко держат ее, стала выбираться из комнаты, осматривать замок и узнавать тех, кто в нем жил. Да, она особо ни с кем не общалась, кроме Берты и Бэрина, ну и, само собой разумеющееся, Фэрлина. Вот только Лорду все чаще и все на более долгий срок приходилось уезжать. Оставаясь одна в замке, колдунья чувствовала себя, как в клетке. Нет, с ней хорошо обходились, с уважением склоняли головы, но все это нельзя было сравнить с уютом теплого домика на отшибе деревни. Несколько раз она сталкивалась в коридоре с Найной. Блондинка хоть и не стала дружелюбнее, зато хотя бы перестала доставать своими ядовитыми словами. От нее больше не исходила волнами ненависть, но раздражение все еще отчетливо чувствовалось. Особенно когда Лисса снова надела на шею амулет родителей. В один из дней, гуляя по замку, Лиссандра сама не заметила, как забрела в крыло, в котором располагалась конюшня. Наверное, она больше походила на привидение, чем на живого человека, потому что конюх вздрогнул при ее появлении. А она просто подошла к серой в яблоках кобыле и провела ладонью по ее морде. — Прости, красавица, у меня нет угощения. Я принесу его тебе в следующий раз, — улыбнувшись, рыжик отняла руку и, чуть помедлив, ушла так же тихо, как и появилась. В какой-то момент Лисса перестала следить за тем поела ли, перестала запоминать встреченные лица. Она бродила снова и снова по одним и тем же местам и чувствовала себя потерянной. Будто бы ее душа вовсе была не здесь, а тело по какой-то нелепой причине задержалось в дороге. В один из первых дней последнего месяца зимы Лисса, проснувшись рано утром, заперлась в комнате в яростном нежелании видеть или слышать кого-либо. Ей надоели взволнованные взгляды Бэрина и хмурое лицо Берты. Надоели все они от принцессок невест, до белокурой Найны. Хотелось домой. Но только куда домой: в уютный домик или туда, где ее ждали родители? Этого она не могла понять. Игнорируя стук Бэрина, его увещевательный тон и грубое бурчание Берты, она тоскливо смотрела в окно, сидя на подоконнике. Вот было бы хорошо обернуться птицей, думалось ей. Будто бы через пелену рыжая ощутила знакомый привкус Силы, поняла, что Лорд вернулся после очередного осмотра земель, но вовсе не поторопилась подняться и отворить дверь, выйти ему навстречу. Впрочем, он сам зашел. Закрытый засов не мог остановить того, кому здесь подчинялись даже камни. Отклонившись на грудь мужчины, когда он обвил ее сильными руками, знахарка не стала отводить глаз. Она устала скрывать от него причину своего состояния, устала от всего, что видела здесь. Устала от того, о чем теперь знала. — Я видела родителей. Я жила с ними в большом деревянном срубе-доме. Там все были так счастливы, — смотря в зеленые глаза Фэрлина, она горько улыбнулась. — Там светило такое теплое солнце, так пахли грибы... мы с отцом бегали по лесу, мать как всегда бурчала на меня. Они сказали, что будут всегда ждать меня. Опустив взгляд, она опять посмотрела на темный лес за окном.— Я хочу домой, Фэрлин. Хочу в свой дом.Что и сказать, там она чувствовала себя нужной, чувствовала себя одной из тех людей. Пусть они и побаивались ее, но Лиссандра знала, что в случае болезни или еще какой напасти они в первую же очередь побегут к ней. Люди могли называть ее ведьмой, не желать переступать порог ее дома, но не брезговали фруктами, которыми она угощала их детей. А кем она была здесь? Пусть ее и уважали, в этом уважении скрывался скорее страх и непонимание откуда она взялась, нежели что-то иное. Лисса стала для ним символом, чем-то наподобие талисмана. Такие носят с собой на всякий случай. В то время как деревенским она могла понадобиться в любой миг. И дело тут было вовсе не в человеколюбии. Нет. Просто там она была нужной, важной, а здесь целыми сутками слонялась по замку. Фэрлин зря полагал, что вправе так распоряжаться ею, уезжая надолго и оставляя рыжую одну.Упоминание Лиссы о том, что там, за чертой, она видела родителей, невольно всколыхнуло в памяти Лорда волну воспоминаний. Звери! Как бы он хотел, чтобы были живы его родители. Белоснежная волчица-мать, грациозная и в тоже время сумевшая, после смерти отца, на которого статью больше походил Бэрин, держать в кулаке не только обитателей замка, но и все заставы. Её любили и боялись одновременно. Отец, сочетавший в себе смелость и рассудительность, мудрость и бесстрашие, к которому за советом приходили даже люди с окрестных земель, несмотря на то, что боялись и недолюбливали Пограничников.С помощью силы заперев за собой дверь, Фэрлин пересек комнату и, взобравшись на широкий подоконник, утянул за собой Лиссу. То ли последние события, то ли тоска, идущая от ведьмы, то ли еще что-то, но, внезапно поддавшись воспоминаниям, он тихо признал:— Я бы сейчас все отдал, чтобы быть рядом с родителями. Даже теперь, я удивляюсь, как им удавалось держать в ежовых рукавицах и нас, шкодливых щенков, и всех обитателей замка, и все заставы, и одновременно быть чуткими и любящими родителями.Вспоминая, как отмечали в их доме тот или иной праздник, как встречали после очередной победы над прорвавшимися тварями с той стороны воинов, он не заметил, как на лес, раскинувшийся за окном, опустились чернильные сумерки, а разыгравшаяся вьюга бросала в окно крупные хлопья снега, словно злилась на что-то. Слова Лиссы о том, что она хотела бы вернуться в свой дом, не застали Фэрлина врасплох. Он давно чувствовал исходящую от нее тоску, списывая ее, однако, на ощущения, связанные с возвращением из-за черты. Понимая, что в его отсутствии она чувствует себя в замке ненужной, ведь его обитатели относились к ней если не настороженно, то с недоверием, оборотень не особо хотел отпускать ведьму. В нем боролись противоречивые чувства. С одной стороны он желал рассказать ей о том, что она уже принадлежит его роду с того самого дня, как он одел ей на шею лунный камень, что негоже ей теперь жить на старом месте. С другой – осознание того, что до дня свадеб она вольна выбирать – где и с кем жить, отчего его накрывала волна дикой, неконтролируемой ревности. До свадеб оставался еще практически месяц, да и к тому же Лорд не знал, ответит ли Лисса согласием на предложение стать его Леди.Задумчиво скользя пальцами по плечам ведьмы, запуская их в рыжие кудри, перебирая, вытягивая и расчесывая, Фэрлин в душе проклинал все на свете. Ему было легче принять решение о том, как лучше построить защиту во время прорыва или как наказать провинившегося пограничника, а в подобных ситуациях решения давались ему с большим трудом. Лишь когда поникшая Лисса, видимо, решившая, что он запер ее в своем замке навечно, лишая прежней жизни, тяжело вздохнула и попыталась высвободиться, он устало выдохнул и, разворачивая её к себе лицом, пристально посмотрел в ее карие глаза.— Я и хотел бы оставить вас, леди, в своем замке, посадив под замок. Но не могу сделать этого против вашей воли. И к тому же… Я обещал не причинять вам боли. Вы вольны покинуть этот замок в любой момент.Заметив, как в глазах её зажегся огонек, а на губах заиграла улыбка, Фэрлин тепло улыбнулся. — Только я попрошу вас об одном одолжении, — чувствуя, как напряглась Лисса, он плавно провел ладонью по ее волосам, скользнул по спине. — Позвольте мне приезжать к вам.Облегченный вздох, вырвавшийся из груди Лиссы, заставил его широко улыбнуться. Но уже в следующий момент, он чуть ли не силком вывел её из комнаты. — Не знаю как вы, леди, но я зверски голоден. Не обращая никакого внимания на слабое сопротивление, Фэрлин привел ее на кухню, где уже через пару минут Берта расставила перед ними приборы и бесшумно скрылась под предлогом проверить развешанные в чулане травы. За неспешным ужином, во время которого их, к счастью, никто не тревожил, Лисса постепенно оттаивала, едва заметно улыбаясь попыткам отвлечь ее. Стоило же его пальцам скользнуть по стройной ножке, не сильно сжимая колено, как она вздрогнула и с удивлением посмотрела на Фэрлина. А в следующее мгновение Лорд буквально смел ее со стула, на котором Лисса удобно обосновалась, и прижал к стене. Скользя губами по шее, жадно вдыхая ее запах, который пьянил не хуже лунной травы, он выдохнул: — Как же я соскучился по тебе. На попытку Лиссандры прошептать о том, что их могут заметить, оборотень лишь усмехнулся. Кому, как не ему, было знать, что их в эти минуты точно никто не потревожит. Так как ни у кого не было желания нарываться на гнев Лорда.Слыша, как затворяется засов на двери, Лиссандре подумалось, что возможно впервые он воспользуется своей властью, чтобы попытаться оставить ее здесь. Уже после слов о родителях она поняла, что он всего лишь хотел, чтобы им не помешали. Конечно же, он не хочет отпускать ее. Это чувствуется в каждом прикосновении, в каждом жесте. Он мог бы попробовать удержать ее, но как знать, что тогда сделала бы колдунья, привыкшая к свободе. А пока он размышлял над ее просьбой, Лисса отклонилась спиной на широкую грудь и прикрыла глаза. Прикосновения Фэрлина она пока еще не могла назвать привычными, но и вздрагивать от них уже перестала. Просто пыталась расслабиться от того, как он перебирал ее волосы. Ей до зверей надоел лес, что было видно из окна, горы и все вокруг. Хотя в то же время она бесконечно любила эту природу, находила ее прекрасной. Да только волчица внутри готова была бежать отсюда на свободу, пока не свалится с лап. Она знала, что там в этой темноте есть ее дом, что в нем не будет ни этих невест, ни волков, ни Берты, ни Бэрина. Только она и стены, пропитанные ее силой. Неосознанно она провела рукой по камню на серебряной цепочке и почувствовала от него слабое тепло. Когда Фэрлин развернул ее в своих объятиях и пристально посмотрел в глаза, колдунья готова была услышать что угодно. Да только слова Лорда вызвали у нее счастливую улыбку. Лукаво прищурившись, она намеренно сдержанно кивнула в знак того, что они приняты. Подумать только, она сможет уехать из замка в любой момент! Насторожившись лишь на недолгий миг, когда он проводил рукой по ее волосам, она волновалась о том, что же может попросить зеленоглазый взамен. Но услышав его просьбу, едва не фыркнула. — Мой дом находится в ваших землях Лорд, а на них вы вольны делать что угодно, — коснувшись ладонью щеки Пограничника, она улыбнулась еще шире. — Да и можно подумать, есть на свете сила, способная помешать вам выполнить задуманное.Конечно, всерьез она не думала о том, чтобы уехать сию же минуту, но и идти на кухню с Лордом, чтобы поужинать, тоже не собиралась. Упираясь, она пыталась вырвать руку из цепкой хватки мужчины, но он не желал даже замечать этих попыток. Благо на кухне их оставили двоих. Справившись с едой, Лисса хотела было налить себе вина, но, уже потянувшись за бутылкой, вздрогнула от прикосновения руки к ноге. Звери его дери, он с ума что ли сошел? Удивленно вскинув на него взгляд, она не успела нахмуриться, как оказалась подхвачена с места и прижата к стене. Как же стремительно он мог двигаться! Порой она вовсе забывала об этом. Податливо выгибаясь и подставляя тонкую шею губам, Лиссандра на короткий миг вняла голосу разума и зашептала о том, что сюда может кто-то войти, да только жадные поцелуи и смелые касания убедили ее позабыть об этом. Обвивая его шею руками, она уже сама тянулась за поцелуем, чувствуя, как Фэрлин задирает юбку, как его ладони проходятся по ягодицам. А в следующий миг, обхватывая его бедра ногами, Лисса тихо застонала от резкого, почти болезненного проникновения. Как же долго ему приходилось ждать этого, пока душа её находилась далеко отсюда. Насаживаясь до самого основания на член, она смотрела в зеленые глаза и видела в них отражение своей страсти, отражение своей же жадности, проснувшейся внутри. Уже позднее, поднимаясь в покои Лорда, она на ходу поправляла платье и прическу, кусала припухшие губы и пыталась унять сердцебиение, которое не желало слушаться хозяйку. Но какой бы ни была эта ночь, как бы ни было сладко наутро просыпаться в кровати Лорда-Оборотня, она уехала из замка, едва его отвлекли. Просто прокралась на конюшню, угостила приглянувшуюся красавицу в яблоках и ускакала домой, забрав свои вещи. Наслаждаясь тем, как холодный ветер треплет длинные волосы, как слаженно работают мышцы кобылы, Лиссандра чувствовала себя по-настоящему счастливой, мчась домой. Наконец-то все эти надоевшие чужие лица останутся позади!Привязав лошадь к невысокому забору рядом с амбаром, Лисса задумалась о том, что сделать, чтобы красавица не замерзла на улице. Не найдя ничего лучше, она запустила лошадь в тот самый амбар и насыпала ей овса на землю. Проводя ладонью по носу новой питомицы, Лисса пожала плечами. — Извини, красавица. Я верну тебя к твоим, как только подвернется возможность, а пока придется пожить здесь.