Глава 1 (1/1)

Взгляд внимательных карих глаз уже в который раз скользит по одному и тому же месту вметро. На этом месте стоит высокий блондин с рюкзаком за плечами, держа его только на одной лямке. Одет он в серую слегка помятую куртку, широкие джинсы с многочисленными карманами и чёрные кроссовки фирмы «Найк». В его руках – мобильный с различныминаворотами в виде сенсорных клавиш и прочего. Парень быстро жмёт на кнопки, набирая кому-то сообщение. Чон Дэхён так привык наблюдать эту картину, что уже начал видеть её в своих снах, как что-то само собой разумеющееся. Он так привык, в его сознании это стало правильным. Внешний вид самого Дэхёна был совершенно обычен. Красивый парень со светло-русыми волосами, в куртке грязно-зелёного цвета, которую он не любил застёгивать, выставляя на обозрение народу чёрную футболку с изображением кролика, сколоченного из кусков светящегося голубого металла. Обычные джинсы, кроссовки. Серьги в ушах - единственное, что придавало внешности парня индивидуальности. Повседневный стиль, ничего лишнего, ничего броского. Дэхён чем-то походил по стилю на того самого блондина, стоявшего напротив него через трамвайные пути, но вовсе его не копировал. Уже довольно давно Дэхён заметил этого парня. Возможно, он бросился в глаза из-за своей необычной причёски. С правой стороны волосы были очень короткими, но, тем не менее, аккуратно выкрашены в тот же цвет, что и чёлка, свесившаяся с левой стороны лица, которая по длине доходила где-то до уровня губ. Вскоре даже необычная причёска перестала привлекать Дэхёна, ведь не она была главной особенностью внешности незнакомца. Более занимательными были его черты лица. Пухлые щёки, мимика, улыбка, слегка хитрый взгляд, губы необыкновенно красивой формы. Хотя, впрочем, нельзя сказать, что Дэхён этому парню в чём-то уступал. Его красота была совсем другой. Блондин, по сравнению с Дэхёном, выглядел слегка пухлым. На самом деле, это было не так, и дело было всего лишь в мешковатой одежде, которая делала парня визуально шире. В глазах Чона его мнимая полноватость выглядела настолько гармонично, что Дэхён совсем не обращал на это внимания.Грустно, но Дэхён никогда не любил. Он так и не смог избавиться от дурной в какой-то мере привычки ко всему относиться просто, временами даже намного проще, чем оно того требовало. Смотреть на всё сквозь пальцы – вот что Дэхён умел делать лучше всех. Поэтому людей он воспринимал как часть общей картины окружающего мира. Именно по этой причине Дэхён ни к кому не был привязан, и не мог никого полюбить. Иногда в его не обременённой думами голове возникала мысль о том, что он рискует остаться навечно чёрствым одиноким бревном. Дэхён не верит, что может испытывать сильные эмоции, не говоря уже о чувствах. Но зачем-то он наблюдает за блондином в метро. Это одна из тех забав на время, которая забывается в тот же момент, как только покидаешь это место, и забава тут же утрачивает свою ценность, которую имела. Хотя сам Дэхён действительно считает, что если уж его кто-то вдруг заинтересовал – то это, вероятнее всего, судьба. Хотя о какой судьбе речь, когда человек ему незнаком. Да и весьма сомнительно, что они когда-нибудь с ним познакомятся.Каждое утро буднего дня Дэхён едет на учёбу. По обыкновению спускается в метро по старой лестнице из начинавшего крошиться от времени камня, иногда с каким-то маньячным удовольствием проводя ладонью по покрытым ржавчиной перилам. Дэхён наслаждается каждым проявлением раннего утра. Именно это время суток нравится ему больше всего, несмотря на то, что он также ценил поздний вечер. Два времени суток, которые Дэхён активно ассоциировал с тем, что ему было любо. Раннее утро – как возрождение жизни. Начало дня означает то, что у тебя многое впереди, многое ты можешь успеть сделать. Чем больше сделаешь днём – тем большее удовлетворение получишь в конце дня, и сможешь по-настоящему расслабиться. Поэтому Дэхён и учился хорошо, и все дела доводил до конца. Только ради этого райского чувства удовлетворения в конце дня. До этого в нём бурлило беззаботное детство, когда «делать уроки» было строго приравнено к «обязательно сделал их после школы». Здесь сыграло роль воспитание родителей, которое было прекрасным, несмотря на то, что семья у Дэхёна была вполне себе обычная. Дэхён любил своих родителей, которые были строгими, но на единственного сына почти никогда не кричали и не ругали его, в силу того, что тот выполнял всё, что требовалось от него, как от прилежного ученика и любящего сына.Но как бы он не любил своих родителей, на последнем году школы он съехал от них в маленькую квартирку, на которую ему чудом удалось накопить.Он был одним из тех немногих детей, которые не знали, куда тратить карманные деньги, и он просто начал откладывать их в ожидании того, что они пригодятся, когда накопится приличная сумма. А потом он стал ещё и подрабатывать на каникулах. Вскоре решил, что хочет жить самостоятельно и уехал, оставив родителям записку не двусмысленного содержания: «Съезжаю в однокомнатную квартирку в Сеуле. Деньги мои, те, что вы давали мне в течение семи лет на карманные расходы, плюс те, что заработал, подрабатывая в супермаркете кассиром. Боюсь, расстроитесь и обидитесь, но поймите правильно – я уже не ребёнок, мне восемнадцать лет, и скоро поступаю в университет. Как обустроюсь, пришлю вам письмо, указав на конверте обратный адрес. Напишите мне, если уже успокоились и готовы принять это моё решение, которое я вынашивал последние два года в себе. Я люблю вас. Дэхён.» Он не испытал никаких трудностей при переезде на новую квартиру, да и при поиске подработки тоже. Опыт работы в супермаркете у него уже был, и он с лёгкостью устроился в ближайший к дому супермаркет, где как раз не хватало персонала. Нашёл и школу, где можно было закончить обучение и подготовиться к вступительным экзаменам в университет.Но школа находилась не слишком близко, и Дэхён был вынужден ездить туда на метро. Там он и приметил этого блондина впервые. Там он видит его и сегодня. Видел и вчера, и неделю назад. Потому что они спускаются в подземку в одно и то же время. И стоят на одной и той же станции, но едут в разные стороны. Дэхён за полгода не узнал об этом парне ничего. Не знал имени, возраста, куда тот ездит, где учится. Работает ли он, живёт ли с родителями. Ничего, только образ этого парня с рюкзаком за спиной и сотовым телефоном в руках. С кем он там постоянно общается? Пишет ли вообще кому-нибудь, или просто играет в игры на телефоне? Дэхён задумался. Да ладно, парней его возраста не интересуют игры на телефонах. Значит, общается. Но с кем? Девушка? Друг? Дэхён думал об этом не потому, что судьба блондина была для него так интересна. Надо мыслить реально – жизнь чужого человека не слишком его интересует. Просто надо же чем-то заняться в метро. А тут парень, который мозолит глаза каждый день.Подъехала электричка, закрыв собой вид на ту сторону платформы. Дэхён вздрогнул от того, что вместо блондина напротив он вдруг увидел крашенную в несколько слоёв железную стену электрички, которая самым неприятным для Дэхёна способом вывела его из задумчивости. Он вздохнул, провожая уже уезжающую электричку взглядом. Блондина напротив уже не было. Уехал на этой самой электричке. Вскоре приехала электричка, на которую сел Дэхён, отправившись в школу.***

Насколько Дэхён себя помнил, единственным его хобби была игра на акустической гитаре. Родители отнеслись к просьбе о покупке инструмента спокойно, решив, что он был хорошим мальчиком, и вполне заслужил такой щедрый подарок. Они опасались, что, получив гитару, мальчик будет меньше заниматься уроками, но он никогда не злоупотреблял добротой родителей, и всё выполнял, как и прежде, так что они больше не сомневались в том, что Дэхён не забросит учёбу ради увлечения музыкой. Когда Дэхён уехал из дома, то взял с собой минимум вещей. «Позорный минимум», как он сам любил выражаться. Не потому что не смог что-то унести, а потому что он научился брать только то, что ему действительно необходимо. Почему минимум получил название «позорного» Дэхён не знал сам. Он вообще говорил много того, что потом затруднялся объяснить. Это, пожалуй, его просчёт и минус в его характере. В новую квартиру он взял только необходимые в учёбе пособия и тетради, немного одежды, ноутбук и гитару с нотами. Ноутбук Дэхён очень не хотел брать с собой, но он нужен был в учёбе, и он всё-таки решил, что взять его придётся. А вот без гитары Дэхён уехать точно не смог бы, и немного страдал от того, как тяжко перевозить в другой город вещи таких больших габаритов. Это доводило Дэхёна чуть ли не до безумия, потому что он ненавидел подобного рода сложности, такие мелочи портили ему настроение. Он вообще имел свойство расстраиваться в одинаковой мере и по серьёзному поводу, и по мелочам. Например, он мог расстроитьсяиз-за того, что утром не солнце, как он хотел, а дождь. Не то, чтобы он не любил дождь, просто сейчас у него было такое настроение, что прям тут же солнце подавай, пение соловья под окнами и небо с пушистыми облачками, напоминающими сладкую вату из киоска рядом с супермаркетом, где он работает. Также он расстраивался, когда вспоминал, что ему нужно вымыть полы, что он делать не любил. Или когда ломались наушники от плеера. Без музыки Дэхён не жил, а существовал. Также любые мелочи могли поднять ему настроение. Один раз, когда он выходил из дома в школу, он обнаружил под дверью котёнка, который тут же стал к нему ластиться, а позже этот же котёнок притащил ему под дверь найденный где-то в окрестностях чей-то потерянный бантик. Похоже, что это бант от женской заколки, но Дэхён так обрадовался этому неожиданному презенту, что потом ходил, хихикая себе под нос, целый день, чем напрягал окружающих людей, принимающих, как всегда, всё на свой счёт. Также он радовался, находя какой-то музыкальный шедевр. В основном, шедевром данную песню считал только Дэхён и кучка ценителей, но он был так счастлив, что спорить с ним о качестве песни было бесполезно. Дэхён пришёл после своей рабочей смены домой. Потянулся, припоминая, что задавали в школе. Быстро расправился с математикой и литературой, и сел на балконе с гитарой. - Про ужин забыл… - сказал он сам себе вслух, как только приземлился на мягкую поверхность кресла. – Ладно, позже… Возможно. Дэхён сам обустроил свою квартиру на заработанные деньги, сделав всё так, чтобы ему было максимально комфортно жить в этом месте. На балконе он проводил довольно много времени, поэтому здесь стояло мягкое кресло, кофейный столики позаимствованное у одноклассника радио. Радио было одного возраста с отцом Дэхёна, по его подсчётам, но по-прежнему функционировало. Одноклассник с лёгкостью с ним расстался, потому что сейчас это уже не в моде, и это радио ловило исключительно те радиоволны, которые слушало старшее поколение. Для Дэхёна это радио было настоящей находкой, главный раритет его жизни. Он слушал его почти всегда, когда бывал дома, за исключением того времени, когда он сам играл на гитаре или слушал другую музыку – более современную, которая была у него на MP3-плеере. И всегда, слушая старые песни, Дэхён выуживал настоящие жемчужины музыки ретро. Он с удовольствием познавал всё то, что было упущено другими людьми. Подбирал аккорды на столь полюбившиеся ему песни, и пел их под гитару. Это заменило ему общение с людьми, которого он был практически лишён. Он умел общаться с окружающими, но не сближался с ними. Дэхён иногда с горечью сознавал, что у него совсем нет друзей. Но потом продолжал жить так, как раньше, ничего не меняя. Ему казалось, что если это изменить и впустить в свою жизнь кого-то, то потом он может познать и предательство, о котором столько читал в книгах. Самое последнее, что он хотел бы испытать – это боль потери. Неважно, смертьотделила бы его от человека, или предательство. Хотя не это было причиной тому, почему Дэхён ни с кем не сближался. Он просто не мог. Его не понимали. Некоторых пугает ситуация, когда тебя никогда не понимает, но к Дэхёну это не относилось. Он просто решил, что от этого ему никуда не деться. Ведь люди не просто не понимали. Они даже не пытались понять. А когда у них такое отношение к нему, то расстраиваться Дэхён не мог и не видел смысла. Он не нужен был людям, и они ему были не нужны. Окна на балконе Дэхёна выходили прямо на запад, и он мог наблюдать закат. И сейчас, налюбовавшись закатом и напевшись вдоволь под гитару, он решил, что надо бы что-то съесть и почитать какую-нибудь книгу. Он направился на кухню и открыл холодильник. Стал шарить взглядом по полкам, и решил, что обойдётся яблоком. Вымыв его в раковине и вытерев полотенцем, он сел за стол, чтобы спокойно поесть. Он был приучен не кусочничать и ел всегда на кухне. К месту, где он находился минимум два раза в день, Дэхён тоже подошёл с умом, стремясь обустроить всё с максимальной пользой для себя. Решив, что это место должно приносить радость, особенно во время завтрака, к которому Дэхён относился как к особенному ритуалу, он наклеил жёлтые обои на стены и декорировал всё подсолнухами. Шкафы из светло-коричневой древесины отлично дополняли окружающую тёплую обстановку. Дэхён, доев яблоко, выкинул огрызок в мусорное ведро, стоящее под мойкой, вымыл руки и направился в единственную комнату его маленькой квартирки. Комната была выполнена в зелёных тонах. Ведь зелёный цвет успокаивает, и Дэхёну это очень подходило. Слева от двери на балкон стояла широкая кровать с мягким матрасом, укрытая покрывалом. Сверху лежала любимая подушка хозяина квартиры – на жёлтом песке лежала красивая черепаха со сморщенной светло-серой кожей и коричнево-зелёном панцире. Дэхён любил эту подушку, потому что она очень поднимала ему настроение своей нелепостью, и в то же время была очень мягкой. С этой подушкой он засыпал почти мгновенно, как только его голова касалась её поверхности. Справа от двери на балкон стоял письменный стол. Совершенно обычный, без всяких изысков, как и стул, стоящий рядом. В столе всего два ящика. В одном ящике стола лежали школьные тетради, учебники и книги с тестами. А во втором – нотные тетради, листы с песнями, аккордами и купленные самоучители по гитаре. Иногда у него самого возникало впечатление, что его жизнь разделена на две части – учёба и хобби. Он больше ничего не видел, ничего не хотел видеть. Менять свой стиль жизни не хотелось, хоть он и понимал – так не может продолжаться вечно. Просто он решил пустить всё на самотёк. В углу комнаты, справа от двери, стояла гитара в чехле. А слева стоял шкаф. В нижних отделах, за деревянными дверцами, лежала одежда. А вот на полках, за стеклянными дверцами, стояли книги. Это единственное, чем ещё мог заниматься Дэхён в свободное время – читать. Он всегда считал, что с человеком, который не читает, не о чем разговаривать. И с удивлением обнаруживал, что из его окружения читающих людей раз, два – и обчёлся. Хотя у Дэхёна были проблемы с общением даже с читающими людьми, ибо их мнения по поводу литературы решительно расходились, несмотря на то, что парень читал много совершенно разной литературы, начиная с Александра Дюма и Уильяма Шекспира и заканчивая такими современными писателями, как Джоан Роулинг и Чак Паланик. Он всегда стремился познать людей, которых, зачастую, не понимал. Ему было интересно, что стоит между ним самим и окружающими, что мешает ему быть таким как все: иметь девушку, заводить друзей и быть душой компании. В этом деле книги не помогали, но всё равно было одинаково интересно наблюдать как приключения мушкетёров, так и юных волшебников из Хогвартса. Погружаясь в книжный мир, Дэхён мог хотя бы представить, что он такой же, как и все.***

Утром Дэхён проснулся от того, что птицы под окном уж очень громко чирикали. Вся комната была залита солнечным светом, весеннее солнце радовалось приближению лета. Неуклюжим движением Дэхён протёр глаза и поднялся, направляясь в ванную чистить зубы. Голубизна ванной комнаты создавала ощущение свободы и воздушности, что придало парню бодрости. Он решил сбегать в ближайший магазин за свежим хлебом. Натянув на себя джинсы и накинув куртку поверх белой майки, он побежал в магазин. Рядом с этим магазином находилась пекарня, и уже ранним утром там появлялся свежий тёплый хлеб. Дэхён очень любил этот хлеб, который отдавал теплом родного дома, уюта и просторных полей ржи. Продавец радостно встретил парнишку у прилавка булочной. - О, Дэхён! Здравствуй, парнишка, уже проснулся? Ты как всегда, ранняя пташка! – посмеиваясь в белые от седины усы, пробасил продавец. Это был лысый мужчина лет пятидесяти, как всегда в клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами, в строгих брюках и туфлях, в фартуке и с платком на голове. Всегда весёлый и добродушный дядечка. - Здравствуйте, да, я уже проснулся. Хлеб уже принесли? – улыбаясь, спросилДэхён мужчину, подняв руку вверх в знак приветствия. - Конечно, вот, пожалуйста, - ответил ему продавец, положив в пакет ароматную булку. – Молоко будешь? Тоже только недавно привезли, свежее! - Конечно! – обрадовался Дэхён. – Оно будет кстати. Расплатившись с продавцом, Дэхён вернулся домой. Он был очень доволен. Лучший завтрак – свежий завтрак. С удовольствием причмокивая, парень поел, и стал собираться в библиотеку. Сегодня был выходной, и лучшим времяпровождением Дэхён посчитал среди множества книг. Ему нужно было сдать книгу Виктора Гюго, и хотелось взять что-то новенькое, потому что из домашних книг он всё уже прочитал, а перечитывать пока что желания не было. В течение дня Дэхён посетил читальный зал библиотеки, сдал книгу и взял другую, купил ещё несколько книг для своей домашней библиотеки, купил продуктов. А когда вернулся домой, то обнаружил в почтовом ящике письмо. Кто мог написать ему? Только родители. Они всё же ответили на его письмо. Дэхён отправил им послание около четырёх месяцев назад, но им, видимо, потребовалось время, чтобы написать ответ. Сам Дэхён написал им письмо вот такого содержания: «Здравствуйте, мои дорогие мама и папа!Наконец-то пишу вам, как и обещал. Я полностью обустроился. Нашёл школу, работу, обставил квартиру. Моя жизнь размеренная и спокойная, и одинокая жизнь мне далась на удивление легко. У меня совсем нет соседей, что удивительно. Вроде бы студенческий городок, должны были снимать квартиры, но никого вокруг нет, так что у меня не просто нет беспокойных соседей, у меня вообще никаких соседей нет. Рядом прекрасная булочная, в которой всегда можно купить свежую хлебобулочную и молочную продукцию, более качественную, чем где-либо ещё я мог найти. Также моя работа недалеко от дома, я снова работаю в супермаркете. Только до школы приходится ездить на метро, потому что поблизости нормальной школы я, увы, не нашёл. Недостатка в средствах не испытываю, питаюсь правильно, уроки делаю вовремя… Всё это ваша заслуга, я прекрасно это понимаю, и безгранично вам благодарен. Если всё же решитесь написать мне письмо в ответ, то обязательно напишите о том, как у вас идут дела. Я немного соскучился по вас, и хотел бы увидеть, но пока не могу. Да и не уверен, что вы хотите меня видеть. С нетерпением буду ждать ответа. Я люблю вас. Ваш сын Дэхён.» Парень дрожащими руками вскрыл конверт с долгожданным письмом и начал его читать: «Дорогой наш сынок Дэхён!Пишу тебе я, твоя мама. Конечно же, папа стоит у меня над душой, ведь я должна записать всё то, что он хочет сказать тебе. Это помимо того, что скажу я. Я очень рада, что тебе удалось обустроиться на новом месте, а то было немного страшно, ведь ты никогда в жизни до этого не жил от нас отдельно. Вижу, что опасались мы зря, и ты прекрасно знал, что тебя ждёт, когда ты будешь жить от нас отдельно. У нас всё как обычно, разве что седины в волосах прибавилось. Высылаю тебе фотографию со Дня рождения бабушки. И то, что я хотела тебе сказать, да и папа тоже – мы не обижаемся на тебя. Это было решение взрослеющего человека. Ты выбрал университет? Куда ты будешь поступать? И какие экзамены сдаёшь? Напиши скорее ответ, расскажи, что надумал насчёт своего будущего. Это важно. Мы сильно любим тебя. Твои мама и папа». - Ха, так в их стиле – коротко, но ясно, - посмеялся Дэхён, глядя на фотографию своих родителей, которые действительно сильно не изменились. Тем не менее, Дэхён почувствовал облегчение. Если родители не в обиде – то это просто отлично, и можно жить спокойно. Меньше всего ему хотелось достичь прохладных отношений с родственниками. Поэтому, перечитав письмо около шести раз и рассмотрев присланную фотографию, Дэхён сразу же сел писать ответ.***

Почти все, кому приходилось общаться с Дэхёном, считали, что у него странный внутренний мир. Могло показаться, что он сер и скуден, в нём почти ничего нет. Настолько безэмоциональным выглядел Дэхён. И лишь немногие видели, что внутри у парня самое настоящее богатство. Но богатство, непонятное другим, в любом случае, пока. Сам Дэхён не считал себя странным, и всё смог бы объяснить, если бы захотел. Играя любую песню на гитаре, он видел образы так чётко, что мог даже поверить в то, что видел это своими глазами. Например, когда он играл что-то в стиле джаз, он прямо словно наяву видел затемнённый небольшой зал с тесно стоящими полукругом столиками. На столиках дорогие скатерти, дорогие блюда. У каждого столика по два стула в стиле ампир с узорчатой обивкой. За столами сидят мужчины и женщины, настоящие ценители джазовой музыки, той самой, которая отдаёт духом старой Америки. Все люди, скорее всего, тоже американцы, и сам зал - одно из самых дорогих заведений современного США, чтящее древние традиции. Люди одеты, подобающе месту, где находятся: мужчины в строгих чёрных костюмах или фраках. Под пиджаком или фраком у каждого – белая рубашка, на ногах начищенные до блеска лакированные чёрные туфли, а на шее – аккуратно завязанная бабочка. Женщины также стараются не отставать от своих кавалеров, и выглядят не вызывающе, а строго. На них вечерние платья тёмных оттенков – чёрного, фиолетового, бордового и позволительного в данном месте красного цвета. Платья сдержанные, не слишком открытые, и не слишком блестящие. На ногах – туфли на небольшом каблуке, обычно под цвет платья, а на шее дорогое колье – единственное украшение, которое женщины себе позволяли надеть на себя, включая ещё, пожалуй, серьги. У каждой женщины с собой маленькая сумочка, в которой лежит всё самое необходимое – американские доллары, ключи от квартиры и от машины и, конечно же, косметика. Тонкими изящными пальцами с идеальным маникюром они лёгким движением открывают эту сумочку в поисках денег, чтобы оплатить счёт за великолепный ужин и оставить официантам солидные чаевые за отличное обслуживание. Платят, естественно, только те особы, которые пришли на вечер без сопровождения кавалера, который, обычно, является мужем этой прекрасной состоятельной женщины. В такие места обычно ходят люди, которым уже перевалило за тридцать пять лет, и старше. Конечно же, в таком заведении было много постоянных посетителей, которые знали друг друга, но, проявляя уважение к исполнителям на сцене, практически не разговаривали и даже, зачастую, не здоровались, а только лишь безмолвно кивали в знак приветствия. Стены в зале тёмно-бордовые, на ощупь – бархат. В углу – барная стойка, с высокими стульями рядом. Бармен – суровый на вид мужчина в белой рубашке и чёрном жилете поверх неё, с чёрной бабочкой, в брюках и туфлях, постоянно протирает и так, казалось бы, чистые стеклянные фужеры белой тряпкой. У него довольно грубые черты лица и пронзительный взгляд, но несмотря на это он никогда не спорит с посетителями и обслуживает их по первому классу. За его спиной, на полках золотого цвета, стоят бутылки с отличным выдержанным вином, виски, шампанским и другими алкогольными напитками. Также здесь стоят сияющие чистотой прозрачные стаканы и фужеры. За барной стойкой сидит один мужчина, и, сев к ней боком и опершись об неё локтём, подпирая щёку, слушал артиста, стоящего на сцене. Конечно же, сцена – самое главное в этом заведении. Полукруглая невысокая сцена со ступеньками часто находилась в тени, потому что выступало больше солистов, чем джаз-бэндов, и чаще использовались прожекторы. В тени стоит ударная установка с яркими, словно солнце, металлическими тарелками, бордовыми с серебристыми ободками барабанами и огромным чёрным барабаном с надписью известной фирмы «Yamaha». Стоят также несколько усилителей для гитар и несколько стоек для микрофонов. По бокам от сцены висит бардовый занавес с золотыми увесистыми кистями. Поверхность сцены покрыта коротким мягким ворсом, по которому можно было ходить только в очень чистой обуви. И в середине, покачиваясь в такт собственной игры, джаз-мэн исполняет знаменитую песню «Summertime» на своём сияющем, как купол христианской церкви, саксофоне. Он одет в полосатый чёрно-белый мафиозный костюм, в чёрных туфлях и с бабочкой, а на его голове небольшая чёрная шляпа, надвинутая им же на лоб. Тень от шляпы почти полностью скрывает его лицо, и можно разглядеть только раздувающиеся щёки. Он практически незаметно топает ногой в такт себе, а потом вдруг раздаются звуки рояля, который начинает аккомпанировать игре солиста. Рояль стоит справа от зрителя, и поражает своей прекрасной белизной и изяществом дизайна. Золотыми буквами под пюпитром выведено округлым почерком «C. Bechstein». Пианистка, сидящая за роялем, очень худенькая, в красном платье со складками, в красных туфлях и с красивыми вьющимися волосами, собранными в хвост, очень ловко и легко касалась клавиатуры, извлекая мягкие и невероятно красивые аккорды и отдельные звуки. Пианистка и саксофонист прекрасно чувствовали друг друга, и всё больше увлекались импровизацией. Она двигалась грациозно, словно кошка, покачиваясь и с чувством нажимая на клавиши, а саксофонист, выгнувшись корпусом назад, выдавал яркие восходящие пассажи, с вершиной на одной из самых высоких нот. Таким было воображение Дэхёна. Он видел каждую деталь в пистолете убийцы в песне о гангстерах. Он видел маленького муравья на стебле колосьев в поле. Он видел каждую родинку на лице пожилой женщины из Бразилии. Богатое воображение компенсировало недостаток разнообразия стиля жизни. Но, несмотря на то, что в голове Дэхёна было полно всевозможных образов, он стал ловить себя на мыслях о том, что всё чаще в его голове всплывает лишь одна картина, которую он и так видел каждый день: высокий блондин с рюкзаком за спиной и мобильником в руках.