Часть 14 (1/1)

Поздним вечером того дня я, не найдя в чертогах Эстэ покоя и утешения, собрал свой скарб и переправился в небольшой прогулочной лодке на восточный берег озера Лорелин. На восточном берегу простирались сады Ирмо, представлявшие собой нетронутые леса, чьи платаны росли здесь, должно быть, еще в предначальные времена, предшествовавшие Исходу. Я пешим пробирался сквозь чащу. Вокруг сделалось совсем темно, но мои глаза хорошо различали очертания гладких стволов и торчавшие на моем пути древесные ветви.В дороге я надеялся успокоить разгоряченный услышанным от Глорфинделя разум, чтобы спокойно размышлять над очередной новостью, связанной с отцом. Однако сердце продолжало часто биться, тревожно трепыхаясь в груди, а разум мой словно заволокло туманом. На ослабевших ногах, заметно пошатываясь, я брел и брел, не разбирая дороги и надеясь, что мой полный препятствий путь выведет меня к тракту.Поначалу я, думая лишь о себе, хотел отправиться по старой дороге, ведущей в Альквалонде. Мне было известно, что город закрыт для пришельцев из Тириона, но я рассчитывал, что мне, родичу Кирдана Корабела, которого многие знали там, удастся пройти внутрь его стен.Было уже глубоко за полночь, когда мне удалось выйти на протоптанную кем-то узкую лесную тропу. Не без колебания я решился ступить на нее, подбадривая себя тем, что в Амане нет ни злобных орков, ни свирепых троллей и никакой другой нечисти, которой кишели леса в уничтоженном войной Белерианде.Тогда же я подумал о Леди Анвэн. Она прогнала меня от себя, но в душе я знал?— ей хотелось, чтобы я оставался подле нее. В этом я был убежден также, как и в том, что должен пролить свет на судьбу отца, а затем вернуться к ней и просить Аинайроса благословить наш союз.Так, думая об отце, возлюбленной и грядущем, я шел в кромешной темноте по узкой тропинке, когда внезапно увидел слабо мерцавший вдалеке передо мной желтоватый огонек. Я остановился, прислушиваясь к звукам леса вокруг, и вгляделся вдаль, где поблескивал этот неяркий источник света.Какое-то неясное мне самому предчувствие подтолкнуло меня вперед, навстречу огоньку, словно бы его свет приглашал меня приблизиться. И уже в следующее мгновение я быстро шагал по тропе, ведущей прямиком к нему.Я шел совсем недолго, когда сумел отчетливо разглядеть, что привлекший меня свет лился из окошка небольшого аккуратного домика, стоявшего на поляне посреди лесной чащи.Некоторое время я осматривал поляну и само строение, не решаясь подойти к крыльцу у входа. За домиком я заметил крохотный то ли сарай, то ли загон для коз или другой мелкой скотины, к стене которого были прислонены рыхлители и пахотные инструменты. Их присутствие заставляло думать, что за домом разбит маленький огород.Не желая тревожить покой обитателей дома в лесу, я уже собирался покинуть поляну, вновь углубившись в чащу, когда услышал звук открывающейся двери:—?Я не ждал гостей, но если судьба привела тебя сюда этой ночью, значит тебе суждено сделаться моим гостем! Назови себя! —?голос стоявшего на пороге дома неизвестного прозвучал властно, но призывно.Взглянув на темный силуэт этого эльда, высившийся на пороге и загораживавший собой находившийся внутри дома источник света, я тут же понял, что передо мной один из нолдор.—?Я?— Воронвэ Аранвион,?— назвался я, подойдя к крыльцу и стараясь разглядеть лицо хозяина жилища. —?Благодарю вас, господин. Сам я не решился бы просить о ночлеге, но если вы верите в судьбу, то я с радостью воспользуюсь вашим гостеприимством.—?Сын Аранвэ… —?потрясенно молвил он в ответ, попятившись от двери и не сводя с меня странного взгляда темно-серых глаз. —?Значит, он жив?..—?Назовите и вы себя, господин мой. Вы знали моего отца??Произнеся это, я ступил на порог, вглядываясь в его высокую фигуру.Представший мне муж был одет очень просто, но природная стать и манера держаться выдавали в нем благородный дух и высокое происхождение. Я склонил голову, приложив руку к груди в знак приветствия и благодарности за приют.—?Я?— Арвилинвэ, сын Веарвэ,?— представился хозяин дома. —?Я давно потерял счет времени, прошедшего с тех пор, как я последний раз говорил с кем-то, Воронвэ. Сейчас я смотрю на тебя и передо мной воскресают картины далекого прошлого. Войди в мой дом и садись к столу, Аранвион.С этими словами он направился вглубь единственной комнаты, чтобы вскоре поставить на стол, рядом с ярко светившей лампой, поднос, на котором стояли блюда с яичницей, козьим сыром, нарезанными овощами и лесными ягодами. Поблагодарив Арвилинвэ, я уселся за широкий стол и принялся за еду, удивляясь собственному разыгравшемуся аппетиту.—?Что ты искал, бродя среди вековых платанов в этой чаще? —?спросил Арвилинвэ, поднося мне кружку, наполненную дымящимся квенилас.—?Я ищу путь, что приведет меня к ответам на мои вопросы,?— отвечал я. —?Мне показалось, вы спросили, жив ли мой отец. Но я не знаю ответа. Вы были знакомы с Аранвэ Альвионом?—?Когда-то, еще до рождения Солнца и Луны, я был его лучшим другом,?— пронзая меня пристальным взглядом, молвил Арвилинвэ. —?Аранвэ и я вместе росли и учились. Наши отцы были дружны и семьи наши жили по соседству. Мы были счастливы, проводя время за постижением накопленных нашим народом знаний, охотой, исследованием родных земель, созданием прекрасного и бесконечными веселыми празднествами… Но внезапно всему этому пришел конец. Черная тень Врага омрачила собою небо над Аманом, навсегда погасив свет Древ. Мы как один отправились добровольцами, чтобы примкнуть к рядам войска, собираемого принцем Нолофинвэ. Аранвэ оставил молодую жену, носившую его ребенка… —?произнеся это, Арвилинвэ взглянул на меня. —?Я умолял его остаться подле нее, говоря об опасностях предстоящего нам пути и о войне, которая не обещала оказаться молниеносной, но он пожелал быть рядом с нами?— мной и другими нашими общими товарищами и побратимами, храня верность дружбе и нашему Владыке.Я не смел поверить ушам: заплутав в чаще садов Ирмо встретить лучшего друга отца! — что могло быть невероятнее?! Арвилинвэ же продолжал:—?Так мы вышли из Тириона и ехали до Альквалонде, гордо держа наши знамена и головы. Когда стало ясно, что тэлери отказались дать нам корабли, необходимые, чтобы переплыть Великое Море в погоне за Врагом, нам было приказано выступать и захватить их силой. Под покровом окутавшей берега Амана тьмы мы переправились вплавь в пределы городских стен и, освещая себе путь ярко пылавшими факелами, направились к причалу. Там нас уже ждали. Тэлери были готовы сражаться, лишь бы не позволить нам завладеть их судами. Один из них первым бросился на нас, за что и получил от меня удар в лицо, лишивший его левого глаза.Аранвэ сражался отчаянно бок о бок со мной.Когда сражение было в самом разгаре и кровь нолдор и тэлери потоками стекала в море с причала, на меня бросился неизвестный воин в сияющем серебром доспехе. Этот воин сразил до того, как напасть на меня, нескольких наших товарищей, ловко и безжалостно орудуя острейшими сабельными мечами нолдор. Я дрогнул под ударами тех мечей и уже успел проститься с жизнью, когда подоспевший Аранвэ вонзил одно из своих лезвий в спину того воина, спасая мне жизнь. Тот пошатнулся и рухнул к нашим ногам, теряя шлем. Голова его обнажилась и нашим взорам открылось нечто ужасное?— безжалостный воин оказался прекрасной тэлерийской девой.После окончания битвы за корабли я, как и Аранвэ, не находил себе места. А когда мы услышали Приговор Стихий, произнесенный Намо, я впал в глубокое отчаяние и стал умолять твоего отца повернуть назад, вернуться и повиниться перед Валар и Единым. ?Нет, друг мой Арвилин, после того, что я сделал, для меня закрыт путь назад,?— говорил он в ответ. —?Иди, возвращайся обратно, преклони колени перед Стихиями, и они в своей милости сжалятся над тобой. Я же обречен следовать во тьму востока в надежде вскоре отдать мою жизнь в борьбе с Врагом.? Мы долго говорили с ним и сошлись на том, что он обещал мне не искать смерти за морем, но попытаться построить новый мир и новую жизнь, отбросив воспоминания о том, что оставил в Валимаре.После того разговора я собрал свои вещи, сел на коня и покинул наш лагерь, повернув на северо-запад. Я скитался во тьме, в плену боли и отчаяния, проклиная выпавшую нолдор горькую долю и оплакивая ушедших в Исход, покинувших Аман, пока не добрался до этого леса?— вотчины Ирмо. Здесь я нашел пристанище и страдания мои милостью Валар были облегчены. Здесь я и остаюсь до сих пор, живя вдали от поселений, в одиночестве, храня воспоминания о тех страшных днях…Он замолк, низко склонив темноволосую голову. Только тогда я заметил, что среди темно-каштановых прядей, словно тонкая паучья сеть, вьются, покрывая всю голову, белые волоски. Мой квенилас давно остыл, оставшись нетронутым, настолько меня захватил рассказ Арвилинвэ. Я вздохнул и сказал ему:—?Знайте?— мой отец сдержал данное обещание. Он не искал смерти, но строил новую жизнь в Виньямаре и Гондолине, живя с моей матерью. Я, родившийся в Эндорэ,?— есть подтверждение тому. Знайте еще, что народ нолдор покрыл свершенный когда-то грех славой победителя в недавно окончившейся Великой Войне с Врагом и за это Стихии сняли с оставшихся в живых изгнанников свое Проклятье, позволив вернуться в эти земли. Я и сам не так давно приплыл сюда на тэлерийском корабле. Не казните себя за прошлое, благородный Арвилинвэ. Лучше отправляйтесь вместе со мной в Тирион, расскажите вашу историю другим и живите среди нашего народа.В ответ он резко поднял голову и вперил в меня пронзительный взгляд.—?Скажи мне, Воронвэ, где сейчас твой отец и мой дорогой друг? Что стало с Аранвэ?