Смирение (1/1)

Они встречаются случайно, по крайней мере, ничего не говорит об обратном, кроме того, что это далеко не первая встреча за последний год. Каждый раз абсолютно никем не запланированная (кроме того случая, когда Гай заявился к нему с бутылкой вина), и мимолётная. На самом деле, Джон легко мог вообще не заметить Гая, проходящего мимо выбранного им ресторана в компании подчинённых или коллег, увлечённого оживлённой беседой, а, может быть, и ссорой, по Челленджеру было абсолютно невозможно понять. Да даже заметив, что стоило проигнорировать?Но в вине Челленджера, очевидно, была подмешана какая-то дрянь, из-за которой всё пошло не по плану.?У меня скоро разовьётся паранойа?, — он сбрасывает сообщение на личный номер, и уже через минуту получает ответ: ?По крайней мере, не суеверность?.А, спустя ещё минуту, приходит следующее, совсем короткое: ?Встретимся??Джон медитирует над этим вопросом минут пять, прежде чем смириться с тем бесконечно отвратительным фактом, что знал ответ ещё до того, как написал первое сообщение. ?Да?, — улетает к Гаю только затем, чтобы почти мгновенно в ответ пришли адрес, время и приглашение, смешанное с извинением за то, что придётся подождать, прямо сейчас он, к сожалению, занят. Гай всегда был не вежлив, нет, от вежливости его манера изъясняться отличалась так же, как гордыня от гордости. Корень, вроде бы, и один, но на самом деле ничего общего.И адрес был из той же серии: Гай выбрал место, которое было ещё по карману Джону, без расчёта на то, что за него нужно будет платить. Но на грани. Как будто Челленджер выбирал заведение под себя, а остальное просто удачно совпало. Как будто специально старался избегать любой случайной симпатии.Джон смотрел на сообщения, всегда приходящие ему в ответ почти мгновенно, вне зависимости от того, сколько он сам тянул, и думал о том, что план Гая проваливался с треском, даже не начавшись. Симпатия? Никакой симпатии. Он перескочил это состояние, даже не заметив: сразу, от неприязни и желания вмазать до залипания и желания…Просто до желания.Если вспомнить сейчас, то, пожалуй, больше всего нынешний эффект от общения с Гаем напоминал опыт приёма той дряни с Селены. Пожалуй, это говорило о многом, но задумываться не хотелось. Хотелось то ли никогда больше не встречаться с Челлендером (программа минимум: не реагировать), то ли получить в руки расписание его передвижений (очевидно, чтобы паранойя развилась не только у него). И надо было бы выбрать, но тут, как у классика, ум и сердце были не в ладу.Даже не смотря на то, что он точно знал, чего именно должен хотеть. И у него было ещё три часа на то, чтобы добиться этого, хотя конечный результат подобных усилий он уже знал по опыту: нулевой.По крайней мере, он не приходит заранее. И это даже не подвиг (наверное, когда это станет им — Джон сгорит со стыда), а всего лишь правильное планирование времени, благодаря которому он успевает сделать много полезного. Что Джон знает точно, так это то, что жизнь может вращаться вокруг работы, но не вокруг человека, как у его матери.Зато Гай пришёл заранее и сидел, уткнувшись в пад, явно продолжая работать, в ожидании встречи. Впрочем, увидев его, — тут же всё убрал.— Пунктуален, как всегда.Джон пожимает протянутую ему руку, чувствуя, как пальцы Гая случайно задели его запястье (от этого внутри волнуется мягкая, тёплая волна, убеждающая расслабиться и просто получить от общения удовольствие, не заморачиваясь), и думая о том, что Челленджер выглядит вызывающе неприлично с расстегнутой верхней пуговицей рубашки.А сам он — вызывающе глупо, размышляя об этом.— Это входит в мои профессиональные требования. Не делать же ради тебя исключение.— Разумеется, — Гай широко улыбается, откровенно веселясь и не замечания попыток его задеть. Если вспомнить… Он даже в Академии был таким же. Если кто-то и бесился, то это всегда был сам Джон, а Гай просто творил гадость и бросал её в воду. Вместо, зараза такая, добра. Пожалуй, единственный раз, который выпадал из этой непрерывной череды абсолютной эмоциональной неуязвимости, была история с похищением его дочери. В остальном же, Челленджера было не так уж сложно побить в рукопашную (не привык золотой мальчик драться, не привык), но во всём, что касалось обычных бесед — что ты не скажешь, с этого всё, как с гуся вода.— Как дочка?— Здоровая, пошла в школу, угрожает, что тоже будет кадетом, как я, — Гай с деланным страданием посмотрел на Джона. — За что?— Ещё скажи, что ты не заслужил страданий.Возможно, Гай и заслужил. Да что там, наверняка заслужил, Джону ли не знать о цене хорошего воспитания высокопоставленных корпорантов. Но, не смотря на это, на самом деле ему абсолютно не хотелось злорадствовать. Смотреть на то, как Гай улыбался было гораздо приятнее.— Допустим, что я, возможно, и заслужил, — послушно кивнул тем временем Челленджер. — Но Академия-то тут при чём?Джон рассмеялся:— Расскажи ей, каким плохим кадетом ты был, и она передумает.— Да с чего бы? Лиз не хочет быть хорошим кадетом, — Гай замолчал, когда в их, скрытый от посторонних свидетелей, зелёный уголок завернул официант с… десертом? Из всего, что можно было заказать, Челленджер выбрал сладости? И, кажется, на двоих. — Я решил, что пообедать ты и так уже успел, — пояснил он, когда они снова остались одни. — А мои мозги после переговоров настаивают на сладком. А Лиз, как я сказал, хочет быть не хорошим кадетом, а как я.Джон чуть не перекрестился:— Тогда лучше не рассказывай.— Я молчу, — согласился Гай. — Собственно, я это рассказываю на тот случай, если моя дочь однажды повиснет на тебе, требуя рассказать сказку про папу. Просто помни, что возможно ты ей выдаёшь инструкцию по созданию лишней головной боли Ящеру.Джонни поморщился так выразительно, что Гай едва не рассмеялся. Упоминание Лиз всё ещё заставляло напрягаться, но, возможно, со временем он перестанет дёргаться. Ему с самого начала не нравилась эта идея, но Падре и слушать ничего не желал. Впрочем, он тогда тоже пришёл не с собственными мыслями, а со спущенным сверху приказом.По мнению начальства, Рейкер слишком долго для будущего святого злился на своего обидчика, и отчёты Гая о том, что это просто последствия хорошей памяти и осторожности, а на самом деле его подопечный далёк от того, чтобы всё время проводить в ядовитой мстительности, и вообще у него хватает других дел, никого не убеждали. Падре тогда смотрел почти сочувственно: ?Если б ты сам не мешал ему убиться, этой проблемы вообще бы не было?.Ну да, разумеется. То, что не успел сделать, то и в счёт не идёт. Но Гай всё ещё хотел, чтобы у Джонни было достаточно времени на нормальную жизнь. По его мнению, если уж кто и мог протянуть полный век, так и оставшись достойным человеком, то это Рейкер. Было бы абсолютно не справедливо не дать ему этот шанс.С другой стороны, это подразумевало испытания на протяжении всего пути. И под удар в итоге попала никак не причастная ни к чему Лиз. Понятно, что невинная душа не пострадала бы, а всё остальное не имело большого значения, но, как и с Рейкером, Гай хотел, чтобы у девочки было время самостоятельно прожить свою судьбу. Так что все часы с момента похищения и до спасения, Гай провёл на измене, раз за разом напоминая себе, что он не может, не должен, права не имеет вмешиваться.Нет, он не сомневался в том, что Джонни и мысли не допустит ему мстить. Не когда на кону безопасность ребёнка. Даже немного смешно, при всей безжалостности ситуации, выбор перед Джонни поставили максимально простой. Что ж, очевидно, что докладам Гая доверяли больше, чем говорили, но…Совершённое деяние с лихвой перекрывало любое ворчание Джонни.А Лиз… В конце концов, неужели Гай не смог бы присмотреть и за ней?И, тем не менее, Гаю было неловко говорить с Джонни о дочери. К счастью, само похищение тот больше не вспоминал.— С чего бы ей вообще на мне висеть?Гай пожал плечами:— Мало ли. В последнее время мы встречаемся так часто, что однажды я буду просто обязан познакомить тебя с моей семьёй.Гай не понимал, что именно случилось, и почему Джонни раз за разом, не понимая этого, сводил их в одной точке времени и пространства, но отказать подопечному, бессознательно тянущему его к себе — не мог. Он внимательно просмотрел весь архив, касательно последних событий в жизни Джонни, но ничего особенного там не было. Можно, конечно, было бы попробовать залезть в мысли, но прямой необходимости в таком плотном контроле не было, а без этого подобная бестактность не приветствовалась. Даже если люди не понимали, что происходит, они всё равно чувствовали, что что-то не так и беспокоились. Подобные практики могли расшатать их душевное равновесие, а подчас и здоровье, так что прибегать к этому методу уже очень давно старались как можно реже.И размыто транслируемое желание чаще видеться с собственным ангелом-хранителем точно не было чем-то настолько серьёзным, чтобы лезть к Джонни в мозги.Падре, например, настаивал на том, что они наоборот слишком редко пересекаются. Может, человек подсознательно чувствует тоже самое и стремится исправить…— Звучит ужасно, — признался Джонни.— Нет, — Гай злорадно (на самом деле, скорее с нежностью, но не демонстрировать же) улыбнулся. — Ужасно будет, если Бет решит, что Лиз очень нужна подруга или друг, а для этого тебя нужно женить.Джонни смотрел на него с откровенным ужасом.— Да-да, именно. И ей ты даже зуб выбить не сможешь, защищая свою поруганную честь.— Может быть, мы могли бы ограничиться только рассказами Лиз о тебе в Академии? — с надеждой уточнил подопечный.— Может быть. Ещё ты мог бы найти себе невесту са…— Давай не будем об этом, — нахмурился Джонни. — Не сейчас.— Я сказал что-то не то? Прости.— Всё нормально, — он отмахнулся, не смотря в глаза, вместо этого остановив взгляд где-то на уровне горла Гая. — Просто не до того пока. А заводить лишь бы была…— Не в твоём стиле. Как скажешь.Джон улыбнулся, сам чувствуя, насколько неловко это у него получилось. Но он никогда не был мастером социальных контактов, и ему никто не рассказал, как естественно и непринуждённо болтать о девушках с мужчиной, которого, к собственной досаде, предпочёл бы видеть в своей постели вместо всех потенциальных невест.И с этой мыслью, кажется, пора было смириться, если в один не самый прекрасный момент, он не хотел обнаружить себя с сорваным предохранителем и вжимающим в ближайшую поверхность Челленджера, не спрашивая его согласия. Невозможно держать под контролем то, что отрицаешь.А ему, если он и дальше хочет продолжать общение ( а Джон, увы, — хочет), держать себя в руках просто необходимо. И он будет. Обязательно. И даже болтать о девушках с Гаем научится.Просто не прямо сейчас.