1 часть (1/1)

Утро с незавидной периодичностью заставляло Джона просыпаться в холодном поту, по крайней мере, регулярно раз в несколько дней. Сны, которые приходили к нему ночами, не были настолько пугающими, скорее наоборот--удручающе радостными отголосками прошлого, и просыпаться, осознавая в первые секунды, как быстро все изменилось, было физически невыносимо.Первым делом после выстраданного пробуждения Мосс делал себе кофе. Это было единственным утренним ритуалом, который не требовал сосредоточенности на процессе и особого желания?— просто нужно было навести датчик на дно кружки, и в ближайшие секунды ароматный гипернасыщенный кофе (не из натуральных, естественно, но не такой плохой, как в этих дурацких автоматах) уже наполнял запахом кислых сливок кухню. Эта комната была одной из самых маленьких в квартире: холодильник ростом примерно в четыре фута, несколько шкафов, наполненных до отвала ненужными продуктами, заменяющими привычные: соевое молоко, безглютеновые макароны и хлеб, банки с рыбными консервами, несколько плиток шоколада без какао-бобов, и единственным, в чем Джон был уверен касательно любого из продуктов этого райского многообразия, была вода- хотя и она в новое время вызывала много вопросов; новые технологии позволяли заменить микроволновую печь и плиту одним крохотным, размером со спичечный коробок, прибором, так что именно это и позволяло занять полкухни столом и тремя стулами, за каждым из которых Мосс сидел один?— такова уж была главная проблема его профессии и трудной ситуацией во всем мире.После кофе Джон редко, но, если повезёт встать раньше, расслабляется под тёплыми струями душа. Ванная- единственное место, в котором не так очевидно чувствуешь свою полную беспомощность и отчаяние внешнего мира. В ней все с довоенных времен неизменно: та же кабинка, те же полки над раковиной, разве что прибавилось таблеток в замаскированном под зеркало шкафу, но и этот факт можно принять как прихоти организма: Джону просто легче игнорировать, чем принять тот факт, что он, все ещё не загнивший внутри от ядовитой пыли, остался на земле, когда как большая часть населения благополучно эмигрировала на космические станции.Наверное, остаться было решением в противовес в принципе каким-то другим размышлениям об этой ситуации?— так было проще всего, а Джону раздумывать над своей итак никчемной жизнью было некогда. Тогда ему было не более 16, и жил Мосс отдельно от родителей (ситуация в их семьё действительно была сложная, так что куда проще было совсем уйти из дома, чем ежедневно терпеть внутреннюю тиранию).Одиночество?— это не самое худшее, с чем пришлось столкнуться после войны. Как только бонус к переезду в виде андроида-помощника, как новая ваза или привычный набор красивой посуды, становился все распространенное, по правилу ?каждое действие имеет свое противодействие? (даже несколько лет спустя) круг проблем и пути их решения стали расширяться. Джон стал охотником за головами- принцип простой и действенный- обезвреживал сбежавших на землю андроидов. Со временем анди, так называли пренебрежительно этих человекоподобных обитателей, становились все умнее, вернее человек зачем-то наделял их все большими и большими способностями, словно ожидая, когда пороховая бочка, на которой они сидели с самого момента создания незаменимых помощников, рванет с огромной силой.И ведь рванула.И ведь как можно скорее.Множество андроидов, желая избавиться от давления своих хозяинов, бежали на землю в надежде стать, наконец, независимыми, однако благую цель нередко сопровождали убийства, а потому было принято решение совершенно запретить нахождение андроидов на земле, тогда-то человек и понадобился для грязной работы снова, как и несколько десятков лет назад.Джон несколько месяцев прежде, чем устроиться в контору головорезов, пытался сводить концы с концами, бросая работу за работой, чтобы хоть чем-то обеспечить свое существование. В то время он отчаялся настолько, что уже задумывался о том, чтобы вместе со всеми перебраться куда-нибудь подальше от Земли, может, на Марс или космическую станцию, парящую в вакууме, но что-то неосязаемое, недопонятое им самим по-прежнему, не давало этого сделать. Приходилось проводить дни без еды, ночи без сна в жалких попытках заработать хоть что-то на подработках, но по-настоящему удачной оказалась работа охотником. Жалование было небольшим, Мосс знал об этом с самого начала, но то, что привлекало его, было совсем не в этом?— за каждого убитого (хотя и так говорить не очень корректно) андроида выплачивали по 1000 долларов, что в пережитке затянувшейся нищеты куда более, чем что-либо другое, мотивировало мужчину находить и обезвреживать сбежавшие механизмы.Со временем приходилось заставлять себя не думать о том, что приходится делать и для чего. Андроиды?— это не люди, убеждал себя Джон, наводя лазер в затылок одному из них, и в тот момент, когда голова, начиненная механизмами и искрящимися проводами, взрывалась, как пиньята на детском дне рождения, ничего не могло быть важнее и правильнее всего того, что Мосс пережил для мгновения расправы.Как будто это месть. Месть за собственные страдания.За воспоминаниями утро превращается в жалкий отрезок ярких безжизненных эмоций. Как будто все часы, проведенные за изучением собственной жизни, схлопываются и забываются, как будто не было ничего, чтобы осмыслить и понять себя. Эмпатоскоп* стоял нетронутым уже семь или восемь дней- Джон не успевал или просто убеждал себя в этом, но так или иначе, неделю без ссадин и царапин на лице или плече можно было принять как каникулы.Дорога от машины до офиса занимала немногим пятнадцать минут. Джон всегда любил водить машину в полной тишине, чтобы не отвлекаться на радио, но когда в голове полно мыслей, проще отвлекаться на что-то другое, чем целенаправленно закапывать себя в яму бессмысленного самокопания. Привычное радио умерло сразу же после войны, ушли каналы, переместились на новые станции, которые вполне были рабочими вне Земного пространства, оставалась лишь одна волна, которая транслировалась 23 часа в сутки, что позволяло оставшимся жителям Земли хоть как-то разбавить сырое молчаливое одиночество холодной квартиры.Можно было до бесконечно долго рассматривать мир вокруг: полуразрушенные дома, скосившиеся стены многоэтажек, заросшие плющем некогда милые ухоженные парки, и Джон смотрел, он наблюдал, и внутри у него все сжималось от этого зрелища до тех пор, пока пейзаж опустевшего города не стал нормой. Пока не приелся и не осел на подкорках мозга, сместив привычные картинки былого города. Теперь же не было почти ничего, что могло бы пробудить былые эмоции: как будто внутри все умерло, заменив желание выжить желанием жить.Посадив машину на крышу офиса, Джон почти перестал ощущать лёгкую слабость и дрожь во всем теле, которые обычно сопровождали его до самого вечера. Облака кислотно-желтого оттенка медленно плыли по тёмному небу, скручиваясь по спирали, растягиваясь над горизонтом. Воздух, несмотря на свою тяжелость, был прохладным и бодрящим. Мосс закашлялся, спустился на несколько ступеней вниз. Привычка курить раньше несколько доставляла неудобств, а теперь вместо этого хватало сделать пару вздохов на улице, чтобы отравить легкие дневной дозой сигарет.У входа в офис стояла невысокая брюнетка со строгим вытянутым лицом. Джон знал ее, но никогда прежде не заговаривал. Девушка постоянно сидела за экраном монитора, и Мосс даже не был уверен в том, что она девушка, а не счетная машинка.-Кирк ждёт тебя в кабинете,?— буднично сообщила девушка и проводила коллегу долгим взглядом,?— сказал, что это срочно.Замечательно, подумал Джон. Он не успел расслабиться после изнуряющей поездки, а теперь ещё и утренний выговор в кабинете начальника. С Брэндоном у них были напряжённые отношения, мало было сказать, как сильно они друг друга недолюбливали, но, благо, оба были достаточно умны, чтобы не мешать личное и рабочее, хотя бывали такие ситуации, когда каждый из них мог бы потерять в случае не самого из лучших исходов больше, чем приобрести.-Хорошо, спасибо,?— сухо ответил Джон и несколько помялся перед стеклянной дверью кабинета,?— а у нас тут всегда так напряжённо?Брюнетка вместо ответа улыбнулась и отвела взгляд к своему рабочему месту. Они, верно, поняли друг друга, а когда такое случалось, продолжать разговор было бессмысленно, хотя этого обоим наверняка хотелось, учитывая то, какой длинный рабочий день предстоит пережить.Мужчина ещё какое-то время переглядывался с миловидной коллегой, но даже это не могло долго оттягивать момент встречи с господином Кирком. Он тактично постучал в дверь прежде, чем войти, и, не услышав привычного ?да-да?, решился перешагнуть порог.Брэндон сидел за столом и расписывал ручку на цветном стикере. Заметив Джона, он приспустил очки и жестом пригласил того сесть. В кабинете было прохладно, на стенах висели картины голландских художников, стол располагался ровно посередине.-Ближе к делу,?— отрезал, наконец, блондин,?— есть информация о сбежавшем андроиде.Мосс кивнул и сжал пальцами спинку кожаного кресла. Его взгляд блуждал по расслабленному лицу босса, которое невероятно бесило в этот момент, но, как и обычно, сделать с этим было ничего нельзя.-Имя?***-Кирк, это несмешно.Комната ещё на несколько секунд погрузилась во всепоглощающую мглу, а затем на пару мгновений вспыхнула россыпью звонких искр по полу. В свете нескольких голубых и розовых проблесков вырисовалось два силуэта, но не более, чем на долю секунду, а затем голоса и очертания снова становились временными заложниками темноты. В углах комнаты раздавались тихие визги и стоны только что разорвавшихся проводков, секундой позже?— недовольное сопение. Это все повторялось несколько раз, негромко, но вполне ощутимо, чтобы замять это воспоминание позже, отбрасывая ненужные детали и отговорки.-А я нахожу это забавным.Комната снова озарилась разноцветными огоньками.-Не вижу ничего забавного.Ножницы сомкнулись на одном из тонких проводов, наугад зажимая его между лезвиями, и в комнате снова раздался высокий свист.-Ты ни в чем не видишь забавного, Бой. Ты не видишь ничего пугающего, возбуждающего, обескураживающего ни в одной, черт возьми, вещи, которая тебя окружает. У тебя точно нет с этим никаких проблем?Один из силуэтов поднялся с пола и включил свет, который резкой вспышкой ударил по глазам. Он снова опустился вниз, смахнул рукой металлические и стеклянные осколки, оставшиеся после фейерверков, и поднял взгляд на пару выразительных глаз напротив. Вокруг в нескольких пластиковых контейнерах еще копошились оставшиеся по везению в живых электрические мухи?— именно из них получались эффектные взрывы, если разрезать нужный проводок.-Эти невинные создания ничего не сделали,?— усмехнулся Джордж и сложил руки на коленях,?— может, это у тебя проблемы?В комнате снова зажужжало откуда-то сверху. Оба не обратили внимания, как будто уже давно к этому привыкли, но даже насчёт этого сказано не было ни слова: каждый сам про себя понимал, что в новом мире странностей достаточно, чтобы вести о каждой беседу.-Я признаюсь в этом,?— спарировал Кирк и начал гладить пальцами протянутую к нему ладонь парня,?— если признаешь и ты.Брэндон положил руку на колено Боя и стал с интересом рассматривать отстраненный взгляд друга. Его вечно улыбающиеся глаза теперь не выражали ничего: казалось, что это-Это и без чистосердечного ясно.Что именно было ясно, Бой не уточнил.Кирк промолчал. Он одернул руку и отвернулся к окну, занавешенному плотной бледно-розовой тканью. Комната, в которой сидела пара, была небольшой и больше походила на коморку для инструментов, чем на жилую площадь. В центре, прямо под круглым зеркалом, стояла двухместная кровать с разноцветным бельём и несколькими маленькими подушками, около неё было две тумбы, высокий шкаф (комната была узкой, но потолки были высокими). От кухни спальню отделяла половина стены- что-то вроде квартиры-студии. Несмотря на то, что можно было выбрать одну из куда более удобных квартир, Кирк основался именно здесь.Тишина сузила стены комнаты до невозможности. Все как будто уменьшилось в размерах в итак до невозможности крохотной квартирке- в напряжении можно было задохнуться.-Это романтично,?— как уступка, хотя ничего романтичного здесь нет. Джордж пожал плечами и стал беспорядочно водить пальцами по голому паркету.Потому что Кирк для него- сотни звёзд на небе,Кирк- россыпь поцелуев на шее,Кирк- шумное радио с одной волной,Кирк- виниловые пластинки на полках между книг,Кирк- это все и ничего одновременно. -Да, конечно,?— рассеянно улыбнулся мужчина и положил руки на плечи Боя,?— возьми Пушистика. Он любит тебя, ты же знаешь?Пушистиком звали кота Кирка, настоящего кота, живого, а не электрического. Джордж кивнул. Конечно, он это знал.