Ночь. (2/2)
─ Надеюсь, она не…─ он не договорил, кинувшись вверх по лестнице, Розанна семенила за ним, продолжая прижимать к груди Лолины вещи. Он ворвался сначала в ее спальню, потом к Доминику, непрестанно зовя Лолу. Наконец, он подбежал к Розанне: ─ Где она?─ На кухне, и я не знаю, что с ней такое, ─ Розанна опять расплакалась. ─ Но туда нельзя, ─ спохватилась она, но поздно. Саймон вихрем влетел в кухню, бросился к все так же лежащей на полу Лоле. Розанна спешно обогнула стол с другой стороны, и кое-как прикрыла ее одеждой.─ Есть тут какие-нибудь шмотки? Одевайте ее, ─ скомандовал Саймон и снова склонился к Лолиному лицу. ─ Лолочка, милая, ты меня слышишь?Хотя Лола не произнесла ни звука, Саймон прочитал по шевельнувшимся губам: "Саймон", и облегченно вздохнул.─ Вы вызвали врача?─ Да, ─ кивнула Розанна, застегивая на Лоле мягкие пижамные штанишки.─ Солнышко, что случилось? ─ спросил Саймон, аккуратно разматывая грязно-салатовый кокон. ─ Расскажи мне, что у тебя с рукой─ Я порезалась, ─ севшим голосом ответила Лола.
Розанна приподняла ее левую руку, чтобы просунуть в рукав, но Саймон, вздрогнув, отрицательно покачал головой:
─ Возьмите что-нибудь без рукавов.Розанна проследила за направлением его взгляда, и ее глаза широко распахнулись в ужасе: последние слои полотенца намертво присохли к коже, но сквозь толстую ткань виднелось множество осколков, пропоровших ее.─ Зеркало разбилось, ─ тихо сказала Лола и закрыла глаза.
Через минуту приехал доктор Райс.Единственным доказательством его чувств были слегка нахмуренные брови, пока он осматривал Лолу. Потом, поручив Розанне собрать необходимые вещи, он позвонил в госпиталь и вызвал карету скорой помощи. Вместе с Саймоном они положили Лолу на стол. Доктор снял последний слой ткани и вытащил большинство обломков зеркала. Рана снова начала кровоточить.Когда из больницы приехали, врач отозвал Саймона и сказал ему:─ У нее большая кровопотеря, но жизни это не угрожает. Гораздо серьезнее то, что по всему телу осталось множество мелких осколков. Их придется удалять хирургическим путем. Может, Вы знаете, как это произошло?─ Скорее всего, она разбила рукой зеркало.─ Это ясно, более того, она не один раз била по нему ─ некоторые осколки загнаны очень глубоко. Мне непонятно другое, почему она это сделала? Я знаю, что она не склонна к истерии или злоупотреблению алкоголем и наркотиками. В чем причина?─ У нее погиб друг. Вы, возможно, не знаете о нем.
─ Случайно не светловолосый юноша?─ Да, именно он, ─ Саймон с удивлением посмотрел на седого врача, оторвав на мгновение взгляд от носилок, завозимых в фургон. ─ Вы встречались?─ Он некоторое время был моим пациентом, ─ даже если у доктора Райса возникли какие-то чувства, Саймон по его бесстрастному лицу о них догадаться не мог. ─ Вы поедете с ней?─ Да-да, конечно, я на машине, ─ и он бегом отправился к своему красному "ягуару", неуместно ярким пятном выделявшемуся на сером асфальте.
В больнице Лола пришла в себя как раз перед тем, как ей дали общий наркоз. Вокруг суетились медсестры, ей что-то говорили, но смысла она не улавливала. Единственное, что она смогла понять ─ сейчас она заснет. Правильно, именно это ей и нужно.
Память безжалостно вернулась к ней, как только она открыла глаза. Над ней склонилось лицо, такое родное, но не то, которое бы она желала увидеть.
─ Привет, ─ ласково проговорил Саймон, ─ как ты себя чувствуешь?─ Пить, ─ прошелестел ее голос, перед глазами все плыло, и она никак не могла понять, кто перед ней.
Саймон сразу же поднес к ее рту стакан с водой и подложил руку ей под голову, помогая дотянуться, но после ее нескольких жадных глотков убрал воду. Лола нахмурилась, и неожиданная резкая боль взяла в тиски лицо. Она сделала попытку потрогать лицо руками, но правая отказалась ей повиноваться. Она аккуратно потрогала ее левой рукой, потом ощупала лицо ─ все в бинтах.─ Битва с зеркалом окончилась вничью, ─ нарочито бодрым голосом сказал Саймон. ─ Все осколки из тебя вытащили, когда заживет, сделаешь парочку пластических операций и будешь как конфетка! Что скажешь?Она кивнула, думая только об одном ─ хоть бы он ушел и оставил ее в покое.─ Я позвоню твоей матери, ─ полувопросительно произнес Саймон.─ Не нужно.─ Но ты же не можешь…─ Нет, ─ голос ее был тихим, но в нем слышалась непреклонная решимость.─ Ну, хорошо, отдыхай, ─ Саймон тепло улыбнулся ей и вышел из палаты. Она в изнеможении закрыла глаза. Жизнь будет очень тяжелой для убийцы.Глухие рыдания доносились из ее бокса, но, когда туда зашла сиделка, глаза пациентки были сухими.Несколько раз она просыпалась и засыпала вновь. Ее мыли, расчесывали волосы, меняли повязки. Лола не сопротивлялась, но и не помогала. Вязкое, затягивающее безразличие окутало ее непроницаемым облаком. Она все слышала и понимала, но редко реагировала на что-либо. Саймон навещал ее, преувеличенно весело расписывая подробности вечеринки, которую они устроят сразу после выписки. Ему это нелегко давалось, но Лола не обращала на него почти никакого внимания. Максимумом ее реакции был кивок или короткое жесткое "нет".Когда он зашел в ее палату в очередной раз, улыбка на его лице была ничуть не натянутой. "Случилось что-то, что его обрадовало", ─ меланхолично подумала Лола, не испытывая ни малейшего желания выяснять, что это.Саймон подошел к ней, нагнулся и с чувством расцеловал в обе щеки. Лола лишь немного отодвинулась, ничего не сказав, но он заговорил сам:─ Лола, мы тебя похищаем! Быстро собирайся, и бежим отсюда. Я уже все подготовили для побега, а она, ─ тут он извлек из кармана безмятежного Несса, ─ подкупила персонал.
Маленький черепах возмущенно сверкнул глазенками, явно обидевшись на очередное неоправданное причисление его к женскому полу. Лола протянула было руку, чтобы погладить малыша, но тот испуганно спрятал голову под панцирь и даже хвостик попытался втянуть. Со вздохом она отвернулась к окну.─ Лола, вставай, ─ он обошел ее кровать и присел на корточки: ─ поедем домой…─ Я не хочу, ─ она закрыла глаза. Он не понимает, что ей незачем туда возвращаться. В то страшное место, где каждая вещь будет напоминать ей о Доминике.
Саймон начал ее уговаривать, но бесполезно, она уже приняла решение. Через некоторое время он сдался и ушел.Лолу как раз причесывали, когда он зашел в следующий раз. Но не один. К постели Лолы бросилась Лайза с огромным букетом цветов и начала что-то бессвязно лепетать. Лола равнодушно посмотрела на Саймона, когда он обратился к ней:─ Тебя выписывают. Хватит разлеживаться.Она встала с постели, отмахнувшись от сиделки, и босиком прошлась по палате, ноги не очень ее слушались, и ее покачивало. Ей было безразлично, где находиться, но с одним условием: подальше от того проклятого места, где в незапамятные времена она была так счастлива. Она наконец удостоила Лайзу репликой:─ Я поживу у тебя.─ Конечно-конечно, ─ пробормотала Лайза. В этот момент она была абсолютно счастлива. Этого смазливого блондинчика больше нет, а ее обожаемая Лола будет все время с ней! Чего еще можно пожелать? Лайза часто прекращала отношения, по какой-то причине перестававшие устраивать ее, но о том, что это бывает так мучительно, до встречи с Лолой и не догадывалась.После разрыва она ходила сама не своя, все валилось из рук, и так было до тех пор, пока она не решилась позвонить ей в очередной раз. Лола внесла ее номер в “черный” список, поэтому приходилось звонить домой. Трубку взял мужчина. Сначала Лайза хотела отключиться, как обычно, но вовремя поняла, что это явно не "Никки" ─ у ответившего голос был ниже как минимум на октаву. Вот так она и узнала, что у нее снова появился шанс.Лайза не переставала надеяться, что когда-нибудь Лола снова станет прежней. Иногда ее странное поведение пугало блондинку, а холодность часто доводила Лайзу до слез. Лола жила в полуавтоматическом режиме, как робот. Она не улыбалась, ничем не интересовалась, почти не разговаривала. Иногда Лайза, приходя домой, обнаруживала что-то разбитым, но Лола сидела настолько неподвижно, что трудно было поверить в ее причастность. И еще она пила. Лайза по собственному опыту знала, что это не в ее привычках, тем более что пила Лола слишком много. Но только в таком состоянии она реагировала на окружающую действительность, и Лайза молчала.Как-то вечером, когда они сидели в каком-то баре, Лола внезапно повернулась и проронила всего два слова:─ Перекрась волосы.На следующее утро Лайза стала рыжеватой шатенкой. Она прекрасно поняла, в чем дело. Этот цвет волос ей был очень к лицу, но Лола, казалось, вообще ничего не заметила.С каждым днем Лола все больше отдалялась от реальности, но ей как будто было наплевать на это. Она часами просиживала у окна, не меняя позы, но не замечала, что творилось вокруг. Лайза пыталась как-то растормошить ее, но ничего не получалось. Лола все глубже погружалась в себя. Иногда, когда она напивалась, ее охватывали приступы бешенства, но ярость была лишь реакцией на собственное бессилие. Только в этих редких вспышках проявлялась ее деятельная натура: все, что попадалось под руку, было разбито, разорвано, разломано. Лишь однажды Лайза присутствовала при Лолином припадке, но этого хватило, чтобы шокированная экс-блондинка отвезла ее к психотерапевту.Лысый мужчина лет сорока с четко прорисованными бровями и хорошо поставленным голосом пригласил их садиться. Лайза неоднократно обращалась к нему раньше, ей казалось, что он сможет вывести Лолу из затянувшейся депрессии. Вкратце она обрисовала ему ситуацию.Врач вышел из-за стола и подошел к Лоле:─ И она не реагирует?─ Почти никогда. Как будто меня вообще нет!─ Мы это исправим, ─ спокойно сказал доктор Эмерсон и отвесил Лоле пощечину. Напуганная Лайза вскрикнула и бросилась к ней, но доктор жестом остановил ее:─ Успокойтесь, я не садист. Пара синяков ─ не такая уж большая плата за лечение.Лола взглянула на него. На ее щеке стремительно наливался красным след от его ладони. Она молчала.
─ Как Вы себя чувствуете?Она не ответила, продолжая молча смотреть на него.─ Вас что-нибудь беспокоит? Вам больно?Не то, чтобы ей было больно, но какая-то смутная тревога заставила ее отодвинуться от терапевта. Он повернулся к Лайзе и попросил ее ненадолго оставить кабинет, уверяя, что ничего плохого с Лолой не случится. Он был прав. Действительно, с Лолой не случилось ничего плохого.Как только нервничающая Лайза вышла в приемную, доктор еще раз ударил Лолу по щеке, на этот раз гораздо сильнее.─ А теперь? Вам не больно? Возможно, Вы хотите мне что-нибудь сказать?Нет, Лоле нечего было ему сказать. Но, когда доктор занес руку для третьей оплеухи, Лола коротко и точно ударила его ребром ладони в солнечное сплетение, а затем вышла из кабинета, не позаботившись ни о докторе, ни о растерянной Лайзе.Резюмируя, можно сказать, что Лола поступила по-христиански: ударили по правой щеке ─ подставь левую. Про третий удар в Библии ничего не сказано. Наркотики… Так странно: то, что никогда не притягивало ее, вдруг стало смыслом жизни. Одурманенное сознание позволяло забыть о смерти Доминика хотя бы на короткое время, и это было наивысшим благом. Она не запомнила, кто и в каком клубе предложил ей это в первый раз, но научилась интуитивно определять, у кого можно купить "кислоту". Чего-то не хватало в этих заурядных на вид лицах, и Лола четко знала, к кому надо подойти и что сказать.
Лайза терпела все. Когда действие наркотика ослабевало и Лола вспоминала о своем преступлении, ей не хватало воздуха для дыхания. Невыплаканные слезы тисками сжимали горло, вызывая похожие на астматические приступы удушья ─ Лайза специально покупала кислородные маски, немного облегчавшие это состояние. Она ухаживала за Лолой, как сиделка за тяжелобольной, но с каждым днем Лола становилась все более замкнутой и неподвижной. Ее лицо напоминало высеченный из мрамора профиль с безжизненными пропорциями. Нет нужды говорить, что никакой благодарности за свою неустанную заботу Лайза не получала, если не считать за таковую необоснованные вспышки бешенства, повторявшиеся все реже. Впрочем, тут количество переходило в качество.
Лола часто садилась за руль, будучи под кайфом. Она носилась как сумасшедшая по высокоскоростным хайвэям; но ни бешеная скорость, ни включенная на полную катушку музыка не могли приглушить постоянное ощущение пустоты, безраздельно царившее внутри нее.