Глава 56. Надлом (1/1)

Кедвин встретила его на пороге прихожей.— Ты вернулся, — сказала, будто себе самой. Он кивнул:— Как видишь. Все обошлось.Он оставил пальто на вешалке у двери, прошел в гостиную, положил на стол меч в ножнах и с удовольствием повалился на диван. Кедвин села рядом.— Как прошло дело?— Лучше, чем можно было ожидать, — улыбнулся он, затем поймал ее за руку и притянул к себе. — Знаешь, я по тебе соскучился…— Да?.. Тогда, может быть, мы пообедаем… чтобы больше не отвлекаться?Он поразмыслил секунду и кивнул:— Хорошая идея.За столом он рассказал ей, что видел и слышал в штаб-квартире Наблюдателей. Кедвин выслушала все внимательно, не перебивая вопросами. Только когда он замолчал, покачала головой и спросила:— Ты не думаешь, что разворошил осиное гнездо?— Думаю, — вздохнул он. — Но, понимаешь, угодить им всем шансов у меня все равно не было. Пришлось угождать одному.— Думаешь, ему это и было нужно?— Судя по всему, да. А уж зачем… Никто меня в их секреты посвящать не собирался.— Ну да, — хмыкнула Кедвин. — И кто к кому в итоге ходил на поклон?Митос пожал плечами:— Никогда не считал зазорным уступать силе.Кедвин, помолчав немного, сказала:— Хотелось бы верить, что теперь все в прошлом…— Узнать бы, что они там решили, — согласился Митос.— Ты так и не сказал им, как добрался до их базы?— Не сказал и не собираюсь. Пусть не чувствуют себя в безопасности. Зачем расслабляться?— Ты так уверен, что они не смогут сами вычислить то, что нужно?— Дело не в этом. Главное, фактор неизвестности. Они могут находить и затыкать сколько угодно дыр, но никогда не будут уверены, что заткнули нужную.— А Шапиро ты все-таки защищал, — заметила Кедвин.— Нет. Я защищал не его. Пусть получает то, что заработал… Хотя, — Митос помолчал. — Признаться, был момент, когда мне стало его жаль.— М-м-м? — Кедвин удивленно приподняла брови. — И что тебя проняло?— Цинизм господина Верховного Координатора, — хмыкнул Митос. — и то как он расправляется с охотниками доставлять ему хлопоты, обливая грязью и честно глядя при этом в глаза.Он покачал головой и еще раз хмыкнул. — Я будто в зеркало глядел, и что-то так тошно стало… Знаешь, все эти дела меня утомили невероятно. Даже самому удивительно. Давай продолжим разговор попозже?— Давай. Иди в спальню, я сейчас тоже приду.* * *Он уснул, обняв Кедвин и уткнувшись в ее плечо. Во сне ему снова слышался таинственный перезвон, чем-то знакомый. Звон не пугал, как наяву, только тревожил что-то в памяти, полузабытое, но не болезненное…Сквозь сон Митос слышал, как Кедвин осторожно выскользнула из его объятий, но освободиться от блаженного забытья не смог. Перевернулся на другой бок и снова крепко заснул. Он проснулся, когда комната уже погрузилась в вечерний сумрак. Прислушался. По ощущениям, Кедвин в доме не было, хотя она не собиралась никуда уходить… Тишина быстро сменилась четким звоном ее присутствия. Митос сел на кровати и повел головой. Он спал довольно долго, но усталость не прошла, что было неприятно. Дверь открылась, и в спальню заглянула Кедвин.— Вставай, засоня, уже вечер. У нас гость.— Гость?— Джо Доусон. Одевайся и спускайся в гостиную.Она уже начала закрывать дверь, когда он, спохватившись, окликнул:— Кедвин!— Да?— Ты куда-то уходила?— Нет, с чего ты взял?— Так просто, показалось… Должно быть, привиделось во сне. Иди. Я сейчас спущусь.Он встал и начал одеваться. Вряд ли ему просто показалось. Что-то с ним все же не так.* * *Джо сидел в кресле в гостиной, покачивая в руке бокал с вином, и выглядел усталым. Судя по костюму и галстуку, он приехал прямо из штаб-квартиры.— Привет, Джо, — сказал Митос, взяв со столика такой же бокал и сев напротив. — Как прошло дело?— Замечательно, — кивнул тот и поднял бокал в тосте: — За тебя, приятель. Это было здорово! Видел бы ты, что там творилось после твоего ухода!— Драка? — полюбопытствовала Кедвин, усевшись на диван.— Почти. Давненько никто не кидал в наше тихое болото такие бомбы. И давно я не видел босса таким довольным.— Значит, я ему угодил, — заметил Митос.— Еще как! — Доусон повертел бокал в руках и покачал головой. — Он ведь тоже ушел. Тебя провожал? А потом, когда вернулся, прежде, чем показаться на глаза, немного послушал, о чем говорят остальные… Говорили, надо заметить, много. На откровенность всех потянуло, особенно молодежь, уж не знаю, от растерянности или от злости. Потом босс и сам высказался. — Доусон хмыкнул. — Его речь я даже повторять не хочу. Стыдно… Но теперь не скоро найдутся желающие бороться за права Наблюдателей. А за попытки без спроса лезть в вашу, ребята, жизнь теперь и вовсе пощады не будет.— Да, звучит обнадеживающе, — тоже хмыкнул Митос. — Похоже, ваш Верховный своим помощникам не особо доверяет.Джо вздохнул:— Суди сам, Митос. Ему семьдесят три года. Его болячки способны свести его в могилу в два счета. А он до сих пор официально не назвал преемника… Это, знаешь ли, чревато большими проблемами и беспорядками.— И что, нет кандидатов? — поинтересовалась Кедвин.— Кандидатов было два, оба — с хорошими рекомендациями Джека Шапиро. Но, теперь уже не секрет, что творилось у нас в отсутствие Верховного. Первое, что он сделал, вернувшись, аннулировал все распоряжения на сей счет. И с тех пор… Джо снова вздохнул: — Думаешь, то, что у нас теперь кроме постоянного состава Трибунала, еще куча сменных заседателей — простая случайность? Или то, что половина этих заседателей — неопытные юнцы? И вообще, непонятно это. Он и прежде отличался крутым нравом, но таких сеансов шокотерапии не устраивал. А сейчас как будто куда-то торопится.— Кажется, у него есть сын, — вспомнил Митос. — И тоже при высокой должности?— Есть-то есть, — покивал Доусон. — Я с ним встречался пару раз. Симпатичный человек, говорят, характером помягче отца, но так же умен и смел. А вот высокая должность уже в прошлом. Он был Региональным Координатором, но удалился от дел из-за конфликта с Шапиро несколько лет назад. И до сих пор не выразил желания вернуться в Орден. Так что...— Ничего не слышал об этом конфликте.— Я слышал, но проку в том негусто. По слухам, они из-за чего-то схлестнулись прямо на совещании европейской группы Региональных Координаторов, и Шапиро в открытую заявил, что он злоупотребляет влиянием отца.— А это неправда?— Полнейший бред! Сталкиваться ему много с кем случалось, но чтобы хоть раз в его дела отец вмешался — такого даже самые охочие сплетники не припоминали. А уж о чем он мог так разругаться с Шапиро... По слухам опять же, младший Лафонтен тогда пошел на принцип и настоял на своем, но в итоге дело кончилось скандалом и его отставкой.Митос лукаво прищурился:— А тебе занять вакантное место кандидата не предлагали?Джо ответил без улыбки:— Уверен, что моя кандидатура даже не рассматривалась. Не того масштаба я фигура — в миру, не в Ордене. Ни денег больших, ни связей, ни высокого статуса… Да мне это и не нужно. Я и к тому, что имею, не стремился.Сказав это, он нахмурился и отвернулся.Митос тихо спросил:— Шапиро?— Да. — Доусон отставил бокал и прихлопнул ладонью по подлокотнику кресла. — Черт! Ведь я знал, что все решено заранее. Если вспомнить все обстоятельства, иначе и быть не могло. А все равно кажется, что можно было что-то сделать.— Его осудили? — спросила Кедвин.Джо кивнул:— Да. Казнь завтра утром. — Он вздохнул. — Бедная Ширли! Потерять сначала сына, потом мужа — вот так… И девочки… Такое пятно на всей семье! Не знаю, как Элен закончит Академию. Впрочем, вам-то что до этих подробностей?Двое Бессмертных обменялись взглядами.— Не знаю, — сказал Митос. — Я и сам готов был его убить… Но, признаться, не люблю, когда из смерти делают шоу.Доусон утомленно потер глаза и лоб:— Да какое там шоу. Маленький каприз, громко именуемый последним желанием, и пуля в голову. Просто и быстро. И никаких лишних зрителей, только сами судьи.Он умолк и отвернулся. Повисшую тишину осторожно прервал Митос:— В чем дело, Джо? Тебя эта история никак не задевает, или я чего-то не знаю? Он… тебя чем-то зацепил?— Нет… пока нет. Но еще может.— Он умрет завтра утром, Джо, — негромко заметила Кедвин. — А до тех пор будет под охраной. Чем он может тебе навредить?Доусон глянул на нее с невеселой усмешкой:— В нашем штате нет палачей, Кедвин. Когда-то давно некие умные головы решили, что незачем облегчать жизнь судьям, позволяя сталкивать на кого-то грязную работу. И потому члены Трибунала должны помнить всегда: подписал смертный приговор — будь готов сам же его и исполнить.— Неплохая система, — кивнула Кедвин.— Да, неплохая. В теории. Но на практике это выдерживают не все. Джек три года назад подписал такой приговор мне, но довести дело до финала не смог, хотя я сам его об этом просил… Теперь же у него будет возможность ответить мне взаимностью. А мы все-таки были друзьями. Много лет… Такое не забывается.Митос неторопливо отставил пустой бокал:— Сдается мне, что он это забыл без проблем.— Не надо, Митос.— Конечно. Извини. Просто не могу забыть, как он с тобой обошелся.— Какая разница? Он ведь в самом деле верил, что поступает правильно. Как я сейчас. Но разве от этого легче? Доусон помолчал, потом добавил огорченно: — Я помню, какое у него было лицо, когда я попросил его взять пистолет. Знал бы я тогда, что могу поменяться с ним ролями!— Если тебя интересует мое мнение, Джо, — сказал Митос, — то по этому поводу ты переживаешь напрасно. Если он и захочет кому-то досадить своим последним желанием, то не тебе.Доусон подумал немного, потом кивнул:— Может, ты и прав. Меня самого сбило с толку это дело с пропажей результатов исследований. То есть я-то точно знаю, в какой они должны были быть стадии. И Джек уж точно не сумасшедший… Впрочем, все достаточно очевидно. Хотя от Лафонтена я такой подлости не ожидал.— А по-моему, от него следует ожидать всего, — хмыкнул Митос. — Особенно если на кону выживание Ордена… Все равно возразить было некому. — Было кому, — серьезно отозвался Доусон. — Если бы стало известно.— Ты... о Первом Трибуне? — спросил Митос осторожно. — Мне кажется, я его вычислил там… Обвинения Шапиро он зачитывал?— Подумаешь, сложная задача... — Кто же он, если не тайна? Хладнокровный, сдержанный, властный… Верно?— Сдержанный, но не хладнокровный, — поправил Джо. — Плюс умный, решительный и не боится никаких конфликтов. Он ученик и ставленник самого Верховного.— И он мог оспорить позицию учителя?— Нет. Но мог озвучить свою. Этого было бы достаточно. Ты уверен, что хочешь знать больше?— Да в общем, нет, — пожал плечами Митос. — Меньше знаешь — дольше живешь. Ну что ж, по крайней мере, историю с генератором можно считать законченной. Кто бы мог подумать, что все кончится именно так!— Да уж, — согласился Джо. — И счастливого финала тоже не получилось.— А у таких историй не бывает счастливых финалов. Только надгробные камни и поломанные жизни, — со вздохом произнес Митос. — И все равно снова находятся желающие биться головой в стену.— Такой уж мы, смертные, народ, — сказал Доусон. — Ну, мне пора. Новости я вам сообщил. Неприятностей тебе, думаю, ожидать пока что неоткуда. Внимание Трибунала полностью переключилось на внутренние проблемы, а Верховный тобой доволен. Он, кстати говоря, услуг не забывает. Так что… Он, тяжело опершись на трость, поднялся на ноги. — До встречи, ребята. Не забывайте, заглядывайте на огонек.— Непременно.Они вместе проводили гостя, потом вернулись в гостиную.— Видишь, — заметил Митос, усаживаясь на диван, — все обошлось. А ты беспокоилась.— Тебе было бы приятнее, если бы я не беспокоилась? — поддразнила Кедвин. — Ну да, мне, в сущности, все равно, сегодня тебя убьют или завтра.— Не знаю, не знаю… Он поймал ее за руку, усадил себе на колени и поцеловал. — Ну, теперь-то мы можем немного пожить для себя. Так это, кажется, называется?— Не знаю, не знаю, — с театральным сомнением покачала она головой. — Не слишком ты силен в избегании неприятностей.— Я исправлюсь, — ответил он с интонациями нашкодившего школьника.— И почему я тебе не верю!* * *Митос был готов и хотел бы поверить, что все текущие неприятности позади. Даже подозрительные собственные ощущения не стремился рассматривать, как нечто фатальное, полагая, что или он скоро разберется, в чем дело, или все пройдет. Кедвин он решил пока не тревожить — она и без того последнее время только из-за него и переживала. Был испытанный способ борьбы с проблемами: выбрать подходящую ночь и сходить поохотиться. Почему бы нет?Они с Кедвин поужинали на кухне. Потом Кедвин встала, чтобы поставить на стол чашки и снять с плиты чайник. Принялась разливать чай…Плеск воды неожиданно отозвался в сознании Митоса эхом. Кедвин что-то говорила, но ее голос отдалился и исчез среди журчания и звона невидимых хрустальных колокольчиков. Митос, поморщившись, взялся за виски и прикрыл глаза. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. Открыл глаза и увидел, что Кедвин сидит напротив и молча смотрит на него.— Извини, — сказал он, придвигая к себе чашку с чаем. — Ты что-то говорила?— Митос, что с тобой?— Со мной? Ничего. Просто немного отвлекся.— Немного отвлекся! — Ее голос едва не сорвался на крик. — Ты сидел, будто в отключке, минут десять! Ты называешь это ?немного отвлекся??!Митос застыл. Потом очень осторожно поставил чашку на стол.— Десять минут?— Десять минут! Что с тобой было?Он поднял руку, снова касаясь кончиками пальцев занывшего виска:— Я… не знаю. Мне показалось, я только прикрыл глаза…Они вернулись в гостиную. Митос, чувствуя себя очень усталым, сразу сел в глубокое кресло, Кедвин заметалась по комнате.— Так я и думала! — заявила она. — Нельзя было соваться в этот гадюшник, да еще в одиночку! Что они с тобой сделали?— Кто они? — не понял Митос.— Наблюдатели, кто же еще!— Кедвин, успокойся. Наблюдатели здесь ни при чем…— Неужели?— Да. Перестань, пожалуйста, мельтешить. Сядь и послушай спокойно. Митос постарался собраться с мыслями, хотя смятение мешало ему, и продолжил: — Наблюдатели ничего со мной не делали. Просто в последние дни случилось несколько происшествий…Он, как мог, кратко, рассказал про ту странную плохо заживающую царапину, про приступы резкой слабости, про слышащийся звон и плеск воды. Кедвин слушала, хмурясь, потом сказала:— По-моему, ты упустил еще одно происшествие. Демонстрацию твоих потусторонних способностей на кладбище. Ты не думаешь, что это звенья одной цепи?— В том-то и дело, что думаю, — тихо отозвался Митос. — Но со мной никогда не случалось ничего подобного, я даже не слышал о таком… Действительно ли это опасно или все пройдет через пару дней?— Лучше бы прошло, — с тоской сказала Кедвин. — Тебе не приходит на ум никакого способа?— Думаю, витано бы помогло, — вздохнул Митос. — Но прямо сейчас я не в форме для охоты. Да и отправляться на такое дело наобум в Париже — это искать иголку в стоге сена.— Что думаешь делать?— Сейчас? Лечь спать. А с утра, на свежую голову, заняться поисками и выяснением подробностей.— Хотелось бы верить, что идея хорошая, — посуровела Кедвин. — Ладно, давай ляжем спать. Но с утра отправимся к Доусону!— Надо ли? Ему завтра будет не до того. А я еще могу…— Даже думать не смей! Они только того и ждут. Если тебя зацепят… Хочешь снова поваляться в ногах у этого твоего… Лафонтена? Держу пари, второй раз он с тобой дипломатические разговоры вести не будет. И я его вполне пойму!Митос примирительно поднял руки:— Ладно. Хорошо. С утра пойдем к Доусону. А теперь спать.Кедвин кивнула и, досадливо прикусив губу, отвернулась. Митос встал и подошел к ней.— Кедвин… Я…— Ты собирался лечь спать, Митос, — отозвалась она. — Иди… Хватит на сегодня объяснений. Главное я уже поняла.— Что? — растерялся он.— Ты все еще не научился мне доверять. Уйди, очень тебя прошу, поговорим позже.Услышать такое было больно. Митос коротко вздохнул:— Ну… тогда спокойной ночи, — и отправился в спальню.Она все-таки пришла. Позже, когда уже совсем стемнело, пробралась к кровати и свернулась калачиком среди подушек и одеял. Митос придвинулся ближе, чтобы чувствовать тепло ее тела, и сам не заметил, как соскользнул в глубокий сон.* * *…Просторный сводчатый зал, будто высеченный внутри скалы. Окон нет. Мягкий, похожий на дневной, свет льется откуда-то сверху, из-под потолка. Длинный овальный стол посреди зала. Вокруг стола, в высоких креслах — пятнадцать фигур, закутанных в серебристо-серые мантии с капюшонами. Лиц не видно. Слышны голоса, непонятно, мужские или женские. Голоса будто витают в воздухе, раздаваясь одновременно со всех сторон.— Он все-таки сделал это. Несмотря на все предупреждения…— А вы сомневались, что так будет? Я с самого начала знала, на что рассчитан этот эксперимент.— Значит, он опять справился с испытанием. Неплохо.— Больше чем неплохо. Но все это, в сущности, имеет не много значения…— Потому что до главного еще не дошло.— Верно. Теперь все зависит от последнего шага.— Вы думаете, что…— Да. Это последний барьер. В конце концов, мы все его проходили.— Значит, он должен будет…— Значит…Голоса смешиваются, теряются и тонут в плеске воды и звоне хрусталя...Митос очнулся от сна и рывком сел на кровати. Темнота за окнами посерела, значит, уже утро. Он попытался яснее припомнить странный сон. Что это было? Снова тайное послание?Ну нет, сказал он себе, осторожно спуская ноги с кровати. Никаких больше испытаний. Сколько можно играть в благородство? Пусть идут к черту со своими высокими мотивами, его все это больше не интересует!Кедвин вздохнула, перевернулась на бок и открыла глаза.— Уже утро?— Да. Хотя рано. Если хочешь, поспи еще.В маленькой туалетной комнате, добравшись до раковины, он привычным движением повернул кран и протянул руку за футляром с бритвенным прибором. Глянул в зеркало.Футляр выпал из ослабевшей руки с громким стуком. В ванную тут же влетела встревоженная Кедвин.Митос стоял у раковины, мертвой хваткой вцепившись в край. Отражение в зеркале смотрело на него с выражением мистического ужаса.— Митос, что… — начала было Кедвин, подходя, и осеклась на полуслове.В густых черных волосах Митоса, надо лбом и на висках, ярко серебрилась седина.* * * Она помогла ему добраться до кровати и снова лечь, потом аккуратно поправила одеяло и села рядом. Он откинулся на подушки и поднял руку, закрывая глаза и лоб.— Митос, — осторожно окликнула Кедвин. — Что… Что это?— Один раз, — прошептал он, будто не слышал вопроса. — Я мог это сделать только однажды. А на второй… О боги, второй раз…— Митос.— Оставь меня, пожалуйста.Она не стала спорить. Поднялась, вышла из комнаты и притворила за собой дверь.Митос перевернулся и зарылся лицом в подушку.* * *Кедвин сидела на кухне в полной растерянности. Когда вчера Митос рассказал о новых своих неприятностях, она возмутилась: он пытался все это от нее скрыть! Потом чувство это прошло. Теперь же она просто не знала, что думать. Сомнений не было в одном — происходящее явно не из серии ?через пару дней пройдет?. Но как это вообще возможно и, главное, что теперь делать?Митос вышел в кухню спустя почти час. Он уже вполне владел собой, был одет, чисто выбрит и причесан. Но выражение его глаз встревожило Кедвин еще больше. Они позавтракали молча, и только уйдя вслед за ним в гостиную, Кедвин решилась задать вопрос:— Митос, что все-таки происходит? Что с тобой?— Что со мной? — задумчиво переспросил он, садясь на диван. — Ничего особенного, если вдуматься. Просто немного грустно… Я скоро умру.— Что? — опешила Кедвин. — Что значит, умру? В каком смысле?— В буквальном. Посмотри на меня.Она пригляделась внимательнее. Не только седина — морщин на его лице тоже прибавилось. Теперь он уже не мог бы выглядеть двадцатипятилетним юнцом.— Видишь? — горько усмехнулся он. — И все это — за одну ночь. Что будет дальше, как по-твоему?Она села рядом с ним:— Что думаешь делать?— Я? Ничего.— Ничего? То есть просто лечь и умереть?Митос тяжело вздохнул и ссутулился, поставив локти на колени:— Я знаю, с чем имею дело. Поверь, этой силе противостоять не способен никто. Остается только смириться.— Да что это за сила? — спросила Кедвин. — Перед чем ты должен смириться?— Источник, — тихо сказал Митос. — Мне дана была возможность воспользоваться Огнем Источника один раз. Меня предупредили, что, если я попытаюсь сделать то же снова, на призыв откликнется энергия моей собственной ауры, а чем это для меня обернется, никто предсказать не может. Я использовал эту возможность, чтобы удержать под контролем МакЛауда, пока он не станет способен заботиться о себе сам. А потом…— Ты сделал это снова, — закончила Кедвин. — Бог мой! И ты думаешь, то, что с тобой происходит…— Я теряю мое Бессмертие, Кедвин. Он вздохнул и отвернулся.— Нет, я… все еще не понимаю, — растерянно сказала Кедвин. — Может, ты объяснишь все по порядку?— Хорошо. Он медленно выпрямился, потом откинулся на спинку дивана: — Легенда о Великом Источнике на самом деле не легенда. Он существует. Не на физическом уровне, так что искать дорогу к нему по земле бесполезно. Также существуют Хранители Источника. Кто они такие, я так толком не понял. Знаю только, что они отличаются от других Бессмертных Огнем, который носят в ауре. Их невозможно одолеть в поединке, но им сражаться и убивать себе подобных запрещено. Очень много лет назад я убил Хранителя Источника. Это и есть та ?первая голова?, с которой начинаются мои воспоминания. Вся моя жизнь до того момента сгорела в этом огне.— Постой! Ты же сказал, их нельзя победить.— Я сказал ?убил?, а не ?победил?. Я очень долго сам ничего не помнил об этом событии. Потом… в мою бытность Всадником… Нам однажды попался пленник-Бессмертный. То есть попался Кроносу, я его и близко не видел. Кронос что-то почуял в нем, что-то необычное, и хотел узнать, что именно. Но не смог, вернее, не успел. Пленник сумел сбежать, что само по себе было удивительно. А что означали эти происшествия и какая между ними была связь, я узнал, когда случайно забрел в пещеру со светящимся озерком.— То, о чем ты говорил тогда?— Да. Ты ведь знаешь, что в наших легендах принято называть ?по ту сторону??— Конечно.— Так вот, есть нечто и за пределами той стороны. Это Обитель Хранителей Источника. Вот туда я и попал, окунувшись в колдовскую воду.— И что? — спросила Кедвин, затаив дыхание. Митос вновь выпрямился, расстегнул и распахнул ворот рубашки, взял руку Кедвин и положил себе на шею над правым плечом. Она не сразу поняла, в чем дело, но потом ее пальцы нашли тонкую ниточку шрама.— Чувствуешь?— Митос, — шепотом сказала она. — Это же… это значит…— Да. Он снова откинулся на спинку и закрыл глаза. — Это было очень сложное ощущение, но вполне реальное… И вот, когда я очнулся там…Рассказ получился долгим. Кедвин не торопила Митоса и не пыталась задавать вопросы. Просто слушала и не знала, верить или не верить тому, что слышит. — …я справился с испытанием, и меня отпустили обратно, в мир. Еще дали право однажды вернуться к Источнику, если я захочу задать вопрос, на который больше никто не даст ответа. Я был уверен, что никогда не воспользуюсь этим правом, ведь неизвестно, смогу ли вернуться к жизни снова. Но…— Ты воспользовался этим правом, — напряженно сказала Кедвин. — Да. Когда появился Ариман. Я хотел помочь МакЛауду, да и просто понять, что происходит и почему, но не смог нигде найти ответов на свои вопросы.— Так вот откуда ты узнал все о Демоне!— Именно так. Но оказалось также, что вмешиваться в это дело мне запрещено, а значит, вернуться в мир я не могу. Тогда меня убили. По-настоящему, как мне казалось. Очнулся я в пещере, ничего не помня о случившемся. Память вернулась, когда МакЛауду помощь была уже не нужна. Тогда же я узнал, что мое спасение — неожиданность даже для Хранителей. Очевидно, я еще не все сделал в этой жизни. И мне дали искорку Огня Источника, которой я мог однажды воспользоваться. Потом искра исчезла, а вот способность призывать силу витано у меня не отняли. Как будто нарочно.Митос вздохнул и замолчал. Кедвин некоторое время молчала, обдумывая его рассказ. Она сочла бы все это бредовым видением, если бы не видела сама в действии упомянутую Митосом силу. — Все равно не понимаю, почему ты решил сдаться без борьбы, — хмурясь, сказала она. — Должно же быть что-то…— Кедвин, то, что я тебе сейчас рассказал, мне было настрого приказано держать в тайне. Даже не приказано, а… Ну, я просто не мог этого рассказать. Не мог! А сейчас могу… Как по-твоему, что это значит?— По-моему, ничего не значит.— Ты не понимаешь, — он вздохнул и прикрыл глаза. — Ну да, тебя там не было, а объяснить такое сложно… Нельзя противиться, Кедвин. Нельзя. Будет только хуже— Ты уже не думаешь, что тебе может помочь витано?— Нет, не думаю. Мы говорим не о языческом божестве, от которого можно откупиться, принеся достойную жертву.— Откуда ты знаешь? Ты вообще ни в чем не уверен и ничего не знаешь наверняка! Может, именно это и требуется!— Что? Жертва? — Митос резким движением поднялся на ноги. — Если так, то я тем более не двинусь с места!— Митос!— Нет, Кедвин. Нет! Когда речь заходит о жертвах, на кону оказываются жизни не врагов и не случайных знакомых! Жертвуют тем, что ценно! Кем из вас я соглашусь пожертвовать? Ради чего?! Не смей никогда даже думать об этом!Он взглянул на нее и осекся, внезапно поняв, что она вот-вот заплачет. Шагнул к ней, опустился на колени и взял ее руки в свои. — Я думал, что смогу сделать тебя счастливой… Разве я мог предположить… Прости. Но тебе лучше уйти сейчас.— Уйти? — Ее голос дрогнул. — Почему? Ты не хочешь, чтобы я была рядом?..— Я больше всего хочу, чтобы ты была рядом. Но… — Он натянуто улыбнулся. — Если так пойдет дальше, завтра утром ты проснешься рядом со стариком.— Митос, — Кедвин легонько тронула его волосы, — не пытайся меня напугать. У меня было четыре смертных мужа, и только один из них не дожил до старости. Я люблю тебя, и я останусь с тобой. Хотя мне все еще хочется надеяться…— Не на что надеяться, Кедвин. Все это должно было случиться два года назад. Мне и тогда следовало понять, что я получил не помилование, а отсрочку. А теперь время вышло… Я должен был догадаться быстрее. Эти видения — плеск воды, звон… Источник тянет меня назад, к себе. И никаких сил не хватит, чтобы удержаться.Она наклонилась и мягко поцеловала его в губы, потом в лоб. Потянула за руки, заставив подняться с пола и снова сесть на диван. Он и сел, опершись руками о край дивана и глядя куда-то в сторону окна. Потом сказал тихо:— Они меня использовали… Бог мой, как они меня использовали! Даже не потрудившись намекнуть, чего от меня ждут или чего хотят. Как дрессированную крысу. Правильно выбрал направление — все хорошо. Ошибся поворотом или замешкался на распутье — получай пинка… Кедвин, неужели я заслужил вот это?!Она придвинулась и осторожно обняла его за плечи:— Нет. Надо думать не об этом. Они ведь снова чего-то от тебя ждут. Может быть, попытаться вычислить, чего именно?— Может, и ждут, — глухо отозвался он. — Но я больше не хочу ничего вычислять. И доказывать что-то кому-то тоже не хочу. У меня просто нет сил.— Ты не хочешь попытаться найти выход? Даже ради меня?— Я не могу, Кедвин. Я боюсь… и за тебя в том числе. Я уже сказал, нельзя идти против течения. И неважно, чего я хочу или не хочу.Кедвин покачала головой:— Знаешь, с тобой в самом деле что-то не так. Послушай… Мне нужно ненадолго уйти. Сегодня обещала зайти Мишель, она скоро появится. Она останется с тобой. А у меня есть дело. Но я скоро вернусь.— Да, иди, конечно, — согласился Митос, поудобнее устраиваясь на диване. — Ты права, я очень устал и плоховато соображаю. Поговорим позже. Думаю, до вечера время у нас есть в любом случае.— Надеюсь, что так.* * *Мишель приехала очень скоро. Кедвин объяснила ей, что Митос немного нездоров (сказались кое-какие недавние переживания) и его не стоит оставлять одного. Мишель даже не пришло в голову возражать. Надо помочь, значит, надо. Поэтому Кедвин, хоть и не со спокойной душой, но решилась оставить Митоса дома и отправиться по своему срочному делу, которое пришло ей на ум во время недавнего разговора.Ей очень хотелось верить, что не все потеряно и Митосу надо просто отдохнуть и собраться с мыслями. Ей нужно было верить, чтобы не поддаться отчаянию. Должен быть какой-то выход из этого кошмара, не может не быть! И пессимизм, внезапно одолевший Митоса, не более чем следствие давления того же Источника, если Источник в самом деле тянет его к себе. Ну, а раз он сам не способен действовать, придется взять инициативу на себя. Кедвин решила-таки съездить к Джо и кроме того, нанести еще один визит — к Дункану МакЛауду.Джо в баре она не застала. Оказалось, он позвонил и сказал, что до обеда не появится. Да, Доусону этим утром не до поисков и расследований. Очень может быть, что он вообще сегодня не выйдет из дома. Тогда — к МакЛауду.Что, если Митос прав и ничего исправить нельзя? Всю долгую дорогу до баржи эта мысль не давала Кедвин покоя. Ей могло не нравиться, что именно сейчас он сдается без борьбы, но это его жизнь, и она должна уважать его выбор. Есть ли у нее право вмешиваться?Есть. Митос не хочет противиться неизбежному отчасти из страха за близких, и за нее тоже. А случилась эта беда из-за его заботы о МакЛауде, которую тот так и не оценил! Чем бы ни кончилось дело, МакЛауда оставлять в блаженном неведении Кедвин не собиралась. Пора ему поумнеть. Пусть знает, какова цена его упрямства! — Кедвин? — удивился МакЛауд, увидев ее на пороге. — Извини, я не ждал гостей.— Это неважно, — коротко ответила она, проходя и останавливаясь возле рабочего стола. МакЛауд явно чувствовал себя неуверенно, но хорошо, что Кассандры здесь точно нет. — Дункан, нам нужно серьезно поговорить.— Ну, я слушаю, — он пожал плечами, присаживаясь на край настила спальной зоны каюты.— Если совсем точно, не нам с тобой. Я хочу, чтобы ты встретился с Митосом.МакЛауд помрачнел:— Откуда такая срочность?— А почему нет?— Кедвин, я не могу.— Почему?— Это сложно объяснить.— Уж постарайся.Он вздохнул:— Кедвин, что это за допрос? Прежде ты не пыталась вызвать меня на откровенность. — А теперь я очень хочу вызвать тебя на откровенность, — ответила она с расстановкой.— Нет, — возразил он твердо. — Давай сначала разберемся, в чем дело. Иначе разговора не получится.Кедвин усмехнулась:— Знаешь, МакЛауд, после всего, чему я была свидетелем в последнее время, тебе не следовало бы ставить условия.— Еще лучше, — воскликнул МакЛауд. — Кедвин, черт возьми, ты что?!— Я задала вопрос. Что произошло между тобой и Митосом?Он ответил тише и примирительнее:— Я думал, он тебе рассказал.— Рассказал. Я знаю и о Всадниках, и вашем конфликте… Но я хочу услышать твою версию. Вы же были друзьями. Что за кошка между вами пробежала?— Ну сколько же можно об этом! Ты и сама могла бы догадаться, что это была за кошка.— О да, я догадалась! — фыркнула Кедвин. — О чем тут не догадаться? Твой друг заботится о тебе, приходит тебе на помощь, когда это нужно, без оглядки рискует ради тебя своей головой. А когда ему самому оказывается нужна помощь, ты становишься в позу и объявляешь, что помощи не будет, потому что он не рассказал тебе о своих проблемах заранее… Чего уж тут не понять?! Любой дурак разберется!— Кедвин, все было не так!— А как?Он некоторое время молча смотрел на нее. Потом сказал:— Теперь это не имеет значения. Он ясно дал мне понять, что все отношения между нами закончены.Кедвин вопросительно приподняла брови. — Я даже не знаю, как это объяснить, — продолжил МакЛауд. — Просто в какой-то момент все стало не так. Неправильно.— Предательство всегда неправильно.— Предательство? — тихо переспросил он, вставая. — Не слишком ли сильно сказано?— Сказано так, как есть, — отрезала Кедвин. — Теперь скажи, что я не должна верить ни одному его слову.— Не скажу… Но все случилось так неожиданно! Представь себе — я вдруг узнаю такое о своем лучшем друге! Как я должен был реагировать?!— А что такого ты узнал о своем друге? — скривилась Кедвин. — Жизнь полна сюрпризов. Например, ты можешь узнать пару-тройку интересных вещей обо мне.— Но ты же не хочешь сказать… — начал было МаЛауд, но умолк, наткнувшись на ее взгляд.— О, прямо сейчас я многое хочу сказать, — едко улыбнулась Кедвин. — После того, как мое племя было уничтожено римлянами, я решила мстить. Но сражаться в одиночку трудно, а погибнуть в бою просто так я не могла и в итоге попала в плен. Маркус Константин купил меня, как рабыню. Мне потребовалось много времени, чтобы научиться понимать и уважать его и добиться взаимного уважения. Позже я встретила Грэйсона и стала его возлюбленной. Он не умел дарить цветы, он умел дарить завоеванные города. Падение Рима стало и моим триумфом. Тогда я сочла себя отмщенной! Позже я была подругой викинга. Он не был Бессмертным, но был сильным и бесстрашным, и, как и мы, выше всего ценил честь и военную доблесть. Смотри, сколько ты сразу узнал нового обо мне! Что ты теперь будешь делать? Утрешь мне сопли, как Кассандре? Или убьешь, как Грэйсона? Или пошлешь к черту, как Митоса?— Постой, Кедвин, — вскинул руку МакЛауд. — Да, это впечатляет, но дело не в этом.— Не в этом?— Если ты о Митосе, то дело не в прошлом. Дело в настоящем. Он лгал мне сейчас, в этой жизни. Этой лжи я не могу ни забыть, ни простить.— В чем он тебе солгал?МакЛауд немного помялся, но все-таки заговорил:— Я уже сказал, это трудно объяснить. Но вдруг оказалось, что я ничего о нем не знаю. Даже больше. То, что мне известно — только маска, притворство. Ты говоришь, он мне помогал, защищал… Но мне уже не верится, что это была действительно защита.— Даже во-от как, — протянула Кедвин. — Это с чьего же голоса ты так складно поешь?МакЛауд тяжело глянул исподлобья:— Кедвин, я тебя не оскорблял.— Правдой оскорбить нельзя, — сказала Кедвин. — Я вижу, откуда дует ветер. А я-то думала, ты поумнел.— Я поумнел! — повысил голос МакЛауд. — А вот ты! Если бы ты знала…— А я знаю. Знаю, как он приходил к тебе за помощью, но ты не дал ему сказать ни слова. Знаю, как он из-за твоего упрямства согласился на новый союз с Кроносом. Знаю, как у тебя хватило глупости обвинить его в похищении Кассандры.— Кедвин, он никогда не приходил ко мне за помощью!— Ай-ай-ай! Нехорошо обманывать старших, Дункан. Зачем, по-твоему, он приходил к тебе после явления Кроноса? Только чтобы поругаться с Кассандрой?Наступила долгая тишина. МакЛауд молча посмотрел на Кедвин, потом отвернулся и медленно произнес:— Хорошо, пусть так. Я был невнимательным, неосторожным… Но теперь ничего не исправить.— Почему?— С тех пор еще многое случилось. И если я его в самом деле обидел, то он отыгрался за это с лихвой.— Дункан!— Не говори, что он спас мне жизнь, Кедвин. Да, спас… Но какой ценой?— Тебя смущает цена, заплаченная за твою жизнь?МакЛауд снова гневно вспыхнул:— Вот этого ты точно не знаешь, Кедвин!.. Тебя там не было, и он вряд ли рассказывал тебе подробности. Это уже не прошлое, это настоящее. Меня он унижал и смешивал с грязью не три тысячи лет назад, а сейчас!— Смешивал с грязью? — переспросила Кедвин. — Так что ж такого он с тобой сделал, Дункан? Он тебя бил? Насиловал? Заставлял делать что-то, противное твоей душе? Ну, говори, что ты растерялся!— Нет, — произнес МакЛауд. — Нет, он меня не бил и не насиловал. Лучше бы так… Но он душу мою вывернул наизнанку, скомкал и выбросил. Это не тот человек, которого я знал, Кедвин. Я помню, что должен ему, но…Кедвин усмехнулась:— Ничего-то ты не понял, мальчик. Он оберегал тебя, все время. Пока можно было — просто подсказывал и поддерживал, потом тащил силком за шиворот, знал, что ты его возненавидишь, но не бросал. Он любит тебя, до сих пор. Обо всем забывает, если тебе что-то грозит. Ты для него… Не знаю, друг, сын, брат? Не поверишь, я даже ревновать его к тебе начала. Да уже хоть один раз посмотри на вещи своими глазами, а не через бредни Кассандры!МакЛауд смотрел на нее во все глаза, окончательно сбитый с толку:— Кедвин, при чем здесь Кассандра?— А кто тебе напел, как опасно ему верить и как он всех обманывает? Ты среди нам подобных много видел таких, кто всегда и всюду рубит правду, не думая о последствиях? Может, ты сам такой? Или Кассандра — образец правдивости? Но вдруг с чего-то для него стало страшным преступлением то, что для всех прочих норма! Конечно, если бы он благородно погиб, защищая тебя от Кроноса, ты мог бы со спокойной душой поверить в его искренность!— Защищая меня?..— А ты в самом деле думаешь, что у него была другая причина ввязаться в это дело? Думаешь, что, спустя две тысячи лет после разрыва с Всадниками, он все еще сомневался в выборе пути? — Она отвернулась. — Ладно, черт с тобой! Думай как хочешь. Но за последнее освобождение от Демона ты мог бы его поблагодарить. Или ты и тут не уверен, что его помощь была тебе нужна?— Да нет, здесь сомневаться не в чем, — криво усмехнулся МакЛауд. — Но…— Ты и тут увидел какой-то особый смысл?— Он сказал, что больше не может пользоваться той силой, Кедвин. Но оказалось, что может. Скажи, зачем нужно было меня обманывать? Вот в этом — зачем? Понимаешь, это и есть проблема… Я все время пытаюсь понять, что он делает и почему, и все время ошибаюсь.— Тебе сказать, что я думаю о тебе сейчас, Дункан, или сам поймешь?МакЛауд открыл было рот, и закрыл снова. После долгой паузы взмолился:— Кедвин, ради Бога, объясни, что произошло? Не просто же от плохого настроения ты решила меня повоспитывать?Она ответила не сразу. — У тебя очень мало времени, если ты хочешь успеть получить ответы на свои вопросы.— Что? Что ты говоришь? — ахнул он.— Скоро ты получишь самое верное доказательство его искренности, — жестко сказала Кедвин и повернулась, чтобы уйти.— Подожди! — метнулся за ней МакЛауд. — О чем ты? Какое доказательство?Она остановилась и оглянулась:— Смерть.МакЛауд застыл.— Что ты? Как?..— А разве не это случается с теми, кто прикасается к запретным силам, даже если не ради себя самого?Кедвин оглядела окаменевшего МакЛауда, еще раз горько усмехнулась и пошла прочь.* * *Митос лежал на диване, глядя в окно на серое осеннее небо. Утренний приступ отчаяния прошел, слезы были выплаканы, решение принято. Мысль о том, что этот день может оказаться последним в его жизни, уже не внушала страха.Конечно, страх вернется. Ведь он не знает и не может знать, что случится дальше. Был момент, когда Митос готов был не ждать развязки, а найти способ умереть так, как полагалось Бессмертному. Но, как он сам сказал недавно, для охоты он не в форме. А просить Кедвин… Нет, она, конечно, не отказала бы ему в такой крайности, но что, если с его Огнем к ней перейдет это проклятие?Митос закрыл глаза и прикусил губу. Нельзя поддаваться страху. Нельзя расслабляться!Послышались легкие шаги, и в комнату осторожно заглянула Мишель. Он оглянулся, и она, заулыбавшись, подошла и присела на край кресла рядом с диваном.— Надо ли терять время, карауля меня? — улыбнулся ей Митос.— Кедвин сказала, надо, — ответила Мишель. — На самом деле я не очень понимаю, что происходит, но… может быть, вы мне объясните? Я думала, Бессмертные не могут болеть.— Я тоже так думал, когда-то. Но мы просто болеем не так, как смертные.Мишель глянула на него настороженно:— И чем вы думаете лечиться?— Пока не знаю, — пожал плечами Митос. — Я даже не знаю, можно ли от этого вообще вылечиться.— Но кто-то где-то должен это знать?— Кто-то где-то, наверно, знает, — согласился Митос. — Но у знания есть цена, как у всего в этом мире. Иногда проще и безопаснее бывает не знать ответов.— Не знать? А если вы не сумеете вылечиться?— Ну, тогда я, наверно, умру.— И вы говорите об этом так спокойно?! Это же неправильно!— Что же неправильного? Жизнь всегда заканчивается смертью.Мишель упрямо сжала губы.— Это неправильно, — повторила она спустя минуту. — Нужно что-то делать.— А что я могу, Мишель?— Вы не думаете, что вам может помочь витано?— Может быть. Но где его взять? Охотник из меня сейчас никакой… А покушаться на ваши жизни… Нет.Мишель помолчала, что-то соображая. Потом подняла голову:— Не надо покушаться на наши жизни. Я просто не успела рассказать… Вчера я столкнулась с одним типом, Бессмертным… Не знаю, откуда такие отморозки берутся… Мы подрались, но я не успела с ним покончить, нас отвлекли. Так вот, мы можем пойти туда и найти его снова.— Мишель, я не могу… — Голос Митоса перехватило. — Извини… у нас душно, или мне кажется?— У нас не душно. — Мишель, меняясь в лице, торопливо встала с кресла. — Но я открою окно!Она подбежала к ближайшему окну и принялась открывать раму. Митос, чувствуя нарастающую слабость, попытался выпрямиться, надеясь, что так будет легче справиться с новым приступом. Голова у него закружилась, и он без сил упал на диван. Его охватило поразительно реальное ощущение падения, потом очертания комнаты и пол под ногами исчезли. Он провалился в искрящуюся, наполненную хрустальным звоном пустоту. На короткий миг все его тело пронзила нестерпимая боль, тут же сменившаяся дремотным блаженством.Больше он ничего не видел и не слышал.