Часть 3 (1/1)

Адама всегда учили быть сильным. Адама закаляли с самого детства: ударами, словами, поступками. Адама учили просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед, и теперь он знает, когда бежать, а когда затаиться. Когда пригнуться, а когда отпрянуть назад.Отец учил его уворачиваться от кулаков, учил быть быстрым и ловким, сообразительным. Год за годом Адам отрабатывал свои навыки и умения, становился сильным и независимым, сообразительным и ловким, удар за ударом. Отец даже не подозревал, что участвует в этом обучении как ключевой персонаж.Адам сбежал из дома, когда ему было пятнадцать, и с тех пор никогда не давал себя в обиду. С тех пор он всегда знал, как себя вести, когда нужно быть сильным, а когда – слабым. Когда уворачиваться от удара, а когда – подставлять щеку. С тех пор он всегда руководил ситуацией и своей жизнью.Ровно до того момента, пока Ронан Линч не постучал в его дверь.– Где твоя спальня? – спрашивает Ронан, разглядывая небольшую съемную квартиру. Его руки спрятаны в карманы джинсов, походка расслабленная и вальяжная. Он как будто по проспекту прогуливается, честное слово. – У тебя ведь должна быть кровать, на которой ты трахаешься, или ты делаешь это на обоссанном диване?Ронан, обернувшись к нему, указывает на старую обшарпанную софу возле окна; задерживает свой взгляд на оголенном торсе Адама и прикусывает нижнюю губу:– Так ты покажешь мне, где твоя спальня, или хочешь, чтобы я сам нашел?Сердце заполошно бьется в груди, потому что выброшенный в кровь адреналин разгоняет его до состояния ?бей и беги?. Бить Ронана Адам не собирается, бежать тоже, к сожалению, некуда. Поэтому он просто стоит, чувствуя, как медленно и нежно тревога обхватывает его поперек горла.– Послушай, – выдыхает Адам, крепко удерживая полотенце на бедрах, дабы снова не увидеть его возле своих ног, – тебе нужно уйти. Я прошу тебя, Ронан, пожалуйста.Но тот лишь усмехается:– Хах.И продолжает начатое.– Это она? – он указывает пальцем на приоткрытую дверь, за которой действительно прячется спальня Адама. – Я проверю, ты ведь не против?Вопрос звучит риторически, и Ронан, не дожидаясь ответа, конечно же направляется к ней. Адам прослеживает каждый его шаг и ощущает, как тревога постепенно превращается в панику.Если кто-нибудь увидит Ронана здесь...Если кто-нибудь из школы узнает...– У меня будут проблемы, – произносит Адам уже вслух.Но стоит заметить, что Ронан и проблемы – это одно общее слово, которое почему-то пишется двумя разными способами. Ронан. И проблема. Значение одинаковое, буквы немного разные, вот и всё.– Возвращайся домой, – снова пытает удачу Адам. – Это уже не смешно.Ронан не слышит. Или, точнее, делает вид, потому что они находятся друг от друга на расстоянии нескольких метров, и со слухом у Ронана явно проблем не имеется. Тот, несмотря на уговоры Адама, толкает дверь в спальню, и в этот момент можно четко отследить эмоции, рождающиеся на его наглом лице.Злорадство.Возбуждение.Ликование.Адам ловит себя на мысли, что наблюдать за этим очень приятно – за тем, какую реакцию у Ронана вызывает достижение поставленной цели. Как Ронан восхищается тем, что перед ним обычная, неприметная спальня самого обычного, неприметного человека. Это даже немного волнует.Кажется, еще ни один из его прошлых любовников не стремился так сильно оказаться на этой кровати.– Мистер Пэрриш? – выкрикивает Ронан из комнаты, и Адам приходит в себя. – Ты меня слышишь? Если ты не придешь, я начну без тебя.– Что значит ?начну без тебя?? – недоуменно, еле слышно говорит он, срываясь с места. – В каком смысле ?начну без тебя??И это вовсе не досада из-за того, что Ронан не собирается его дожидаться, это реальное удивление.– Ты что там творишь? – Адам заглядывает в свою спальню и, увидев Ронана со спущенными вниз джинсами, на несколько секунд прикрывает ладонью глаза. Обычная защитная реакция, не более того. – Когда ты успел снять штаны, твою мать? Надень их обратно, сейчас же.– Хорошо, ладно, – неожиданно соглашается Ронан.– Вот и отлично, – выдохнув облегченно, Адам убирает ладонь от лица, но тут же возвращает её на прежнее место. – Черт возьми, Ронан, надень обратно трусы! Какого, мать твою, хрена?– Большого такого, мистер Пэрриш, или вы не заметили? – усмехается Ронан, и в этой усмешке громко стучат копытами черти. – Ну же, убери свою руку, она должна быть совсем в другом месте.– Нет, Ронан, я не могу, – машет головой Адам. – Пожалуйста, оденься и мы сделаем вид, что этого не было.– Но это было.– Ничего не было, – Адам, убрав руку, тычет в Ронана пальцем. – То, что ты стоишь тут раздетый, со своим... эм... со своим...– Членом, – заканчивает вместо него Ронан, поглаживая себя по животу и едва касаясь головки. – Ты говоришь про мой член, который стоит и ждет, когда ты мне отсосешь.У Адама пересыхает в горле. Он не хочет обращать внимание на свою реакцию, не хочет поддаваться слабости и реагировать на слова, но, нужно признаться, яйца у него сладко поджались.– Ну что? – Ронан, ухмыльнувшись, смотрит на него исподлобья и ведет рукой вверх и вниз.Адам сглатывает.– Будешь наблюдать за мной? – Ладонь Ронана, крепко обхватившая член, начинает двигаться немного быстрей. – Эго нон сапьюнт, – заканчивает он на латыни.?Я не против?.В груди Адама что-то сжимается. То ли потому, что Ронан с такой любовью к каждой букве говорит на латыни, то ли потому, что Ронан в принципе говорит на этом языке, да еще и так хорошо. Адам старается не брать во внимание тот факт, что причиной могла послужить бесстыжая дрочка в его спальне, на которую его так вежливо пригласили.Адам оглядывает Ронана мягко и даже ласково, стараясь запомнить каждый сантиметр его красивого тела. Стараясь остаться в этом моменте как можно дольше – в моменте, когда еще ничего не произошло. Когда контроль можно еще хоть как-то поймать и удерживать возле себя, пусть тот и вырывается с неимоверной силой.Назад пути больше не будет. Адам прекрасно это понимает.Адам понимает, что решение, которое он примет здесь и сейчас, полностью изменит всю его жизнь. Его могут уволить. Он может влюбиться. Он может поломать Ронану жизнь. Он может поломать жизнь себе. И как раньше уже не будет на всю сотню из ста.Но Ронан обладает какой-то невероятной энергией.Энергией притяжения.Разрушения.Воскрешения.На него хочется смотреть, его хочется слушать, его хочется трогать. Его хочется подмять под себя, сжать крепко в руке его горло и заставить стонать. Ронана хочется оставить только себе и одновременно послать его к черту, потому что от него слишком много проблем.Адам прикрывает глаза и опирается плечом на дверной косяк. Выдыхает. Сдается. Он не собирается подходить к Ронану и дотрагиваться до него, но и выгнать не может – пробовал, не получается. Поэтому он просто будет смотреть.Адам открывает глаза.– Мне нравится, когда ты смотришь, – шепотом говорит Ронан, быстро водя рукой вверх и вниз. Сплюнув на член, он ускоряется. – Нравится, когда ты хочешь, но не дотрагиваешься. Это так возбуждает.На мгновение Адам упирается взглядом в пол, но только лишь на мгновение. Незримое желание быть участником этого процесса заставляет его снова посмотреть на Ронана во всём его совершенстве. Тот, отступив на полшага, находит опору в виде ограждения на кровати, и запрокидывает голову назад, оголяя беззащитную шею. Он едва приоткрывает свой рот в немом стоне, и его рука начинает двигаться всё быстрей и быстрей. В комнате пахнет сексом и возбуждением. В комнате слабый свет и хрупкие тени на стенах. И вне этой комнаты – Адам, которого буквально вырывает из общего контекста. Он словно не здесь. Извне. Наблюдает за чужим удовольствием и теряет ощущение этой реальности. Он теряет контроль, потому что в следующую секунду Ронан уже рядом с ним, дергает за полотенце и срывает его к чертовой матери.Обхватив ладонью член Адама, Ронан не удивляется крепкому стояку и не произносит ни слова. Лишь притягивает Адама ближе к себе и целует. Целует глубоко и влажно, одновременно надрачивая им обоим.Адама нет.Он отвечает на поцелуй жадно и голодно, как будто это вовсе не он. Как будто это возбуждение – не его, оно чужое, ему просто подбросили.Адам стонет в их поцелуй, и это тоже словно не он. И губы не его, и язык.Только Ронан здесь до последней клеточки настоящий, и трогает его член своей властной рукой, подчиняя, обезоруживая.В голове рождаются мысли и тут же безвыходно гаснут. Рождается стон и тут же захлебывается в поцелуе. Его руки обнимают Ронана, ладони поглаживают его ягодицы, губы дотрагиваются до его шеи.Адаму хорошо.Адам чувствует море, и солнце, и невероятное тепло по всему телу.Адам кончает, прижавшись лбом ко лбу Ронана и тяжело выдыхая:– Господи.– Можешь называть меня как угодно, – шепчет Ронан, невесомо целуя Адама в висок. – Эго нон сапьюнт.?Я не против?.