Часть 15 (1/1)

- Я не понимаю, вы глухи? Слепы? Нет! Тогда почему вы так терроризируете ребёнка?! - почти орал сквайр, меряя шагами кухню. - Вы же видели, как ей плохо! Вам же ясно сказали, что в школу идти нельзя! Чего вы добиваетесь? Отец сидел с хмурым видом в углу. - Подлец... Осёл... Мерзавец... - Смоллетт, бродивший вокруг стола, вдруг резко влепил кулаком отцу в щёку. - Зверь, а не человек! Вот вы кто! Теперь понимаете, что она чувствовала?! Джим, рассказавший о том, что видел меня, с трудом идущую в класс, сидел в углу сжавшись в комок. - Не дай бог, с ней что-то случилось! Она в ужасном состоянии! - продолжал причитать Трелони. И тут отворилась входная дверь. На пороге стояла довольно бледная девочка, с мутно голубыми глазами, синими мешками под ними и едва державшаяся на ногах. Этой девочкой была я. - Поля! - сквайр метнулся ко мне, подхватил на руки и быстрыми шагами направился в мою спальню. Уже через мгновение я потеряла сознание... Было темно и тепло. Не хотелось даже просыпаться. И всё же я открыла глаза. Я была у себя комнате, в своей постели. Очевидно, был уже вечер, так как за окнами было уже темно. А рядом на постели сидел Джим. - Привет, - он улыбнулся и протянул мне руку. - Ну, как ты? - Мне намного лучше. Сколько времени? - Восемь вечера. Заспалась ты. Но ничего страшного. Доктор говорит, это к лучшему. Ой! - он хлопнул себя по лбу. - Он же просил сообщить, когда ты очнёшься! Совсем забыл! И он пулей вылетел из комнаты. Я снова закрыла глаза. И тут ко мне на грудь опустилась тёплая знакомая рука. Я подняла веки и поглядела на человека, которого могла назвать если не отцом, то другом точно. - Ну, как самочувствие? - присаживаясь рядом, спросил доктор. - Всё хорошо. Только немного кружится голова. - Ты не голодная? - поинтересовался Ливси. - Нет, есть совсем не хочется. А можно мне встать? - Вообще-то, не стоит. Но ненадолго выйти из комнаты можешь. Я кивнула, аккуратно встала и вышла из комнаты. На кухне сидели и разговаривали мама и тётя Саша. Увидев меня, крёстная издала ликующий вопль, подбежала, схватила меня на руки, раскружила и расцеловала в обе щеки. У меня перед глазами всё поплыло от такого порыва нежности. Следующей жертвой тёть Сашиной благодарности стал Ливси. Всё ещё держа меня на руках, она подлетела к нему и звонко чмокнула в щёку. Нет. Надо было видеть, как он смутился. - Александра Павловна, - обратился он к крёстной, - право, не стоит... - Ой, правда. Что-то я не сдержалась. - они оба стояли розовые от смущения. - И по моему, Полине лучше лечь. Она только-только пришла в себя. Тётя Саша осторожно передала меня на руки доктору. Тот отнёс меня в комнату и снова уложил на кровать. - Отдыхай. И помолчав, неожиданно добавил: - Если хочешь, ляг ко мне на колени. Я смутилась, но нерешительно придвинулась к доктору и положила голову к нему на бедро. Тепло, спокойно, тихо. Я чувствовала себя котёнком, свернувшимся калачиком на коленях любимого хозяина. Ливси ласково поглаживал меня по спине и голове, касался кончиками пальцев моей шеи и щеки. Эти ласки меня успокаивали. - Что же теперь будет со мной? - Мы не можем вот так оставить это дело. Лучше всего будет наконец подать в суд. А ты останешься с мамой. - Я боюсь. Я не знаю, кому теперь доверять. - Я тоже боюсь. За тебя. Он ведь тебя доведёт бог знает до чего! - Но... вдруг он станет относиться ко мне лучше? - Ох, Поля, девочка моя, - доктор чуть приподнял меня, прижимая к себе. - Знаешь, если надумаешь, ты можешь остаться с нами. Так тебе правда, станет лучше. И никто не будет против. - А можно? - я широко распахнула глаза. - Для тебя - даже нужно, - он нежно коснулся губами моего лба...