– Не спрашивай, зачем я унижаю тебя, – шипит. – Спроси себя, почему ты остаёшься. Ты поднимаешься. Смеряешь его коротким взглядом, роняешь крючок для пуговиц на пол. Туда, откуда взял. Туда, куда он его в отчаянии швырнул, когда не нашел своей сандаловой Мэри Палмер в комнатушке наверху. Думаешь: “Действительно, сколько можно”.