Ее улыбка могла затмить рассвет на Татуине, когда Падме взяла ладонь Энакина — живую, из плоти — и прижала к своему животу.— Он пинается.— Он? — повторил негромко Скайуокер. — Я думал, ты приказала медицинскому дроиду не портить сюрприз.— Дроид мне ничего не говорил… Это… — улыбка стала хитрой. — Материнский инстинкт.Энакин почувствовал толчок в ладонь и рассмеялся.— Материнский инстинкт, да? Так крепко толкается? Определенно девочка.? Мэтью Стовер