В какой-то момент он позволил себе подумать, что забыл Мэри Поппинс, забыл, как его маленькое детское сердечко выпрыгивало из груди, как хотелось выполнить каждое её указание, как он с ужасом ждал того дня, когда переменится ветер. Переменится ветер, откроется дверь… На этот раз дверь, сказала она, до чего же нелепо. Он готов был запереть все двери на засовы и окопаться дома, словно в бункере во время бомбёжки, лишь бы не открылась та самая дверь, что ознаменует её уход.