Старый писатель тяжело вздохнул и принялся печатать новую историю. С каждым новым словом ему казалось, что история оживает, с каждой новой строчкой очертания его квартиры всё больше растворялись в тумане и сменялись до боли знакомыми декорациями известного парижского кабаре.