Он смотрел на это жутчайшее показушничество на сцене и ему становилось дурно - пластиковые лица, пластиковые тельца, пластиковая жизнь и по среди всего этого ненастоящего, фальшивого дерьма - он, такой реальный, такой живой, с его угольного цвета кудрями и тонкими аристократичными пальцами, легко проходящими по струнам - вверх-вниз.Он хотел, чтобы эти пальцы касались его, а не металлических струн, которые не могли их почувствовать... Он хотел, чтобы эти пухлые губы целовали его, а не воздух...