Андрей Бабич хотел бы, чтобы у него была сложная, наполненная разнообразными каплями-сферами молодость, но, чем быстрее он перешагивал угрожающую черту ?тридцатник??— не в мутно-оптимистичном духе ?Сектора газа?, а в том самом, что нависает острием ножа над кадыком, внушая, что за той чертой?— ничего уже не будет?— тем яснее ощущал, чего он всё-таки хочет от этой блядской жизни. Простых вещей.