Монтана пылает в обманчиво нежном и удушливо сладком мареве блажи, в котором Мишель захлебнулась, доверившись словам покойницы в белом саване; вещи становятся правильней, когда в воздухе разносятся первые слова из ?only you?, а глаза застилает блекло-красная пелена