Вся эта напускная неприступность и жесткость предательски забиваются в угол, как только они оказываются наедине. Никогда в жизни Эдик еще не чувствовал себя таким уязвимым. И эта мысль вызывает у него желание зарядить себе затрещину — чтоб неповадно было.