Голос, который пробирает глубже всех мыслимых и немыслимых границ сознания и любящего сердца. Включаю запись и перематываю снова на начало, уже давно перестав отдавать себе отчет, какой это раз по счету. И не важно, что он говорит какую-то околесицу о книгах, солнце и муравьях на детских площадках. Чанёль записывал это на случай, если мне будет не хватать его рядом, пока он в разъездах с группой. Теперь, я и правда невыносимо нуждалась в нем, но он больше не придет: он мне пообещал.