Чугук не знал, как мог бы назвать ее. Подруга, сестра – кем она была для него? Как можно было обозначить это чувство? Может, та белокурая девчонка могла бы сказать, но разве тогда он стал бы спрашивать ее об этом?А теперь осталась только память. Нет ни самой Чун Мэ, ни каких-либо чувств. Пусто.