Он частенько представлял деревянный забор, который вот-вот бы уже развалился, персиковый закат и горячую лепёшку, которую дала старушка на ужин, которую он бы разорвал пополам, смахнув со своих ног мягкие крошки, и дал половину кому-то, может быть даже тому, кто часто являлся ему во снах.