Единственное, что Микки тогда знал о рыжем: тот вошёл в дверь и солнце ударило в его волосы сзади, словно охватив грёбаным огнём голову парня; он сделал этот жест, проводя рукой по волосам, и Микки вдруг захотел быть рукой. Но нет, ещё лучше, — он хотел бы увидеть эти волосы зажатыми между своими пальцами. Ага. Это было бы охуенно горячо.