Она не могла думать о чём-то, кроме своей ученицы. Она была её грехом, её самым тяжелым запретом, возле которого нужно было заставлять себя держать строгий вид. Особенно после всего между ними. Всего того, что нельзя произносить вслух. Каждое движение — контроль, каждое чувство — риск. Но миссис Бельмонт готова пойти на этот риск, не думая о слишком правильных последствиях.