Тепло чужих простыней обволакивало его, просачивалось сквозь одежду, сквозь кожу, пробиралось куда-то под рёбра, оседая там тяжёлым, вязким ощущением. Запах Чонгука был повсюду. Он обнимал его, стискивал горло невидимыми пальцами, заставлял сердце биться быстрее и глуше. Тэхён лежал с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок, и чувствовал, как где-то внизу живота зарождается тёплое, смутное, совершенно неуместное томление.