Он дал обет Богу; она давно перестала верить, что её можно любить. Но в Барселоне конца восьмидесятых, среди ладана, морского ветра и чужого осуждения, Исберт и Алсиона становятся друг для друга тем, чего у них никогда не было: покоем, болью и искушением одновременно.

Их чувство растёт там, где не должно было родиться вовсе, — между храмом и ночным городом, между виной и нежностью, между страхом и жаждой быть любимыми по-настоящему.