Пожалуй, он решил, что я ошибся списком, когда обнаружил себя моим научруком. Драться за место мне точно не пришлось — желающих писать у него курсовую нашлось немного. Зато теперь Андрей Павлович был близок к триумфальному моменту откровения. Когда свет с последних страниц моего курсача неожиданно озарит его вечерний холостяцкий интерьер, Север поймет, какой удачей оказался обласкан. И, конечно, раскается, что наградил меня таким ошибочным, опрометчивым ярлыком.